Признание богом

Под рыжими фонарями ночной гавани за дальним столиком путешественница и бард переглянулись, когда любезный официант удалился прочь с расписным подносом в руке, оставив на круглом столике из красного дерева милый сервиз. На фарфоровом боку чайника отражалось искаженное личико Венти и его глаза, полные неизведанной тоски. —Что ж, — неспешно начинает, сглатывая слюну, чтобы избавиться от кома в горле, — я не могу поведать тебе много о Каэнри'ах, о его трагедиях и о… —О сэре Кэйе? —встревает Люмин, ощущая, что такими темпами его и о самых банальностях не распросишь. —Да, и еще об одном человеке. Но хоть что то да расскажу.—Мнется на одном месте, делая глубокий вдох, а потом выпаливает все разом,—Каэнри'ах был поистине великим королевством, но не имел бога. Просто не имел и все. Пятьсот лет назад боги сошли с небес и уничтожили эти земли, все семь под руководством небес в том числе. — Путешественница разлила ароматный фруктовый чай по чашкам, не отвлекаясь на яркий лунный блеск над головой. Венти не стал брать чашку в руки, лишь продолжал.—Кэйа часть этой утерянной империи, последняя надежда. Ты, верно, слышала в Мондштате о его трагичной судьбе, он словно нетающий лед. —Как появился в поместье Рагнвиндров, его приютил отец Дилюка, а там и понеслось. —кивнула мечница. Люмин взялась обеими руками за чашку, вдыхая аромат горных трав, фрукта и пробуя. Терпкий привкус имбиря смешивался во рту с легким послевкусием персика и нежного чая, а Венти мыслями уже улетел в дивные и далекие дали, куда то на гору Аоцзан, где встречались грозы, камни и его ветра. —Верно.—поскреб ногтями по поверхности кружки и поднял глаза от ее содержимого на Люмин.— Эх, жаль былых времен не вернуть, когда я выпивал со стариком Мораксом и Райдэн, что тогда еще была правой рукой Архонта. —Венти слегка усмехнулся, тоже пригубливая обжигающий нутро напиток.—Помню, мы много вечеров провели вместе. Помню и смену Архонтов. Мы тогда одни остались, когда в других регионах новые появлялись. Ты лучше у самой Эи спроси про ее прошлое. Я знаю не больше тебя. —улыбнулся бард, глядя в удивленные медовые глазки. Люмин встряхнула головой, прикладывая лоб к чашке в руках. —Но стой, кто такая Эи? —в недоумении обращает взор вперед, хмуря светлые брови, а носик ее сразу чуть сморщился. —У Вельзевул в Инадзуме и узнаешь. —хитро уклоняется от ответа бард. Он то прекрасно знает печальную историю катаклизма на островах, когда погибла Макото и ее место заняла Эи, хоть и продолжила правление сестры под прежним именем Архонта. —Да ты меня дуришь, наглец! —елейничает путешественница почти весело, но все же чувствует недосказанность, да и не только ее. Множество тайн сейчас хранит для нее Тейват. —Что же касается меня, не догадался еще? —откладывая со звоном на блюдце чашечку, она складывает руки в замок опираясь на них подбородком. Барбатос мотнул головой неопределенно, словно не хотел признать, что мечница прибыла вовсе не из этого мира. —Мой дом уничтожен и сожжен не только огнем. Боги сопротивляются вирусу, этой чуме, а он все ползет, уничтожая земли. Предполагаю, что это не обошло и Тейват, но я не знаю точно. Когда то давно я помнила родные земли, блеск нашей с братом силы, когда мы становились героями. Я знаю, что ту богиню, забравшую брата, вижу уже не в первый раз. Мы были в силах сбежать от смерти, от всех пришедших на наши головы грехов. Путешествуя из мира в мир мы много раз видели его крах, как под ногами крошится земля, а местные правители и божества корчатся в своей крови от боли со сломанными ребрами и выколотыми глазами. Мы спасали миры, пытались, но в то же время братец уговаривал бежать от чего то, вернее кого то. Он видел, а я чувствовала, он мои глаза, а я его уши. И каждый раз, проигрывая или одерживая одну маленькую победу, мы оказывались на светлом помосте, загребая руками либо струящиеся венки цветов, либо льющуюся кровь из ран друг друга. Говоря это, Люмин потряхивало как от горячки. Символ, который обычно сверкал нежно бирюзовым, теперь мерцал, как сумасшедший, белым. Она сжала кулаки, не смея пошевелиться, глядела злобными глазами в стол. —Я тоже смутно помню реки крови десятков богов. Своей музыкой, балладами, стихами я излечивал многие раны. В безобразных клочьях, валяющегося среди горы трупов я встретил одного из Адептов. До безумия доведенного и жизнью избитого, но пара нот и аккордов словно избавили его от груза. Когда я улетал, я слышал его мольбы остаться, но я, не задерживаясь, покинул его, лишь обернувшись. Венти закончил свою реплику тихо, как вдруг почувствовал, что к его ладони на столе прикоснулись. Как укушенный он вскидывает голову, волосы разлетаются в стороны, подхваченные ветерком, а он утыкается взором глаза в глаза. Люмин гладит его руки подушечками пальцев, вздыхая тяжко, но все же улыбаясь. —Безусловно, на пути моем и брата я убила множество существ своей рукой, но не этим мечом, его мне подарили почти перед попаданием сюда,— Мотнула головой на свои ножны, мерцнувшие на поясе,—Мне не жаль. Все они загнулись бы от болезни, умерли бы от голодной смерти или просто от чужой руки. Ты не сможешь понять это, но просто будешь знать о моем прошлом и о том, что можно еще поспорить, кто старше. Может Венти показалось, но в глазах напротив он уловил осколок нечта иномирного. Увидел, словно чья то несбыточная мечта рождает целые сады невиданных цветов, похожих на лили, но из сердцевинок тянутся длинные стебли, сплетающие форму человеческого сердца. Вдруг, Венти резко тянется ладонью к чужой груди, к левой ее части. Ему приходится привстать со стула. Зажмуривая мятные огоньки глаз, с минуту вслушивается в возникшую тишь и отстраненные голоса прочих людей, не так значимых для него. Он слышит! Слышит, как забилось быстрее сердце под его ладонью, слышит тихий оклик знакомого и пряного голоса, —Венти… —Путешественница складывает ладони поверх его, вжимая их в свою грудь, твердо произносит, как отрезает нить всех сказанных слов. —Если сомневаешься, есть ли у меня все еще сердце, то я докажу. Покажу его тебе. —Я никогда не сомневался, просто боюсь, что однажды, как во многих грустных поэмах, оно перестанет бится на моих глазах.—бард присаживается обратно, но оставляет пальцы сплетенными. Хоть не видно со стороны, но сейчас они общаются не только словами, но и взглядами. —Моей силы достаточно, чтобы не умереть в схватках, уготовленных мне судьбою. Ее хватит, чтобы защитить тебя и Паймон, чтобы отыскать братца.—Заверяет Люмин. Их чай уже остыл и не испускает теплый, греющий кожу пар, а просто дополняет вечер где то на фоне. —Ты хочешь следовать в оковах уже давно сделанной за тебя судьбы, а не сотворить ее самой, вместе? —интересуется бард, понимая, что написано пером, то не вырубить и самым наточенным мечом, но можно аккуратно переписать, ведь так? —Значит, скажу иначе. Моей силы хватит, чтобы одолеть всех чудищ, победить во всех схватках и защитить близких на пути к цели.А цель моя найти брата и понять, почему он не ищет меня тоже или не может найти. —Поправляется путешественница, умолчав о давно затаившейся в груди щепке мести, слыша, как Венти одобрительно усмехнулся и, хихикая, притянул ее ладонь к губам для поцелуя. —А я, твой верный друг, пройду с тобой через льды и грозы, запечатлю героизм и подвиги в балладах, посвященных только тебе, и доберусь до цели с тобой, даруя свободу и предостерегая от бед. Кстати о бедах, тот рыжий, ты отклонишь его приглашение, Люмин? —Это неприлично, да и я буду не одна. Он обещал познакомить меня с кем то важным. Это повод. —Стукнула пальчиком по столу, хоть и слышала уже о предупреждении извне, пойдет, уверенная в своей силе и возможной важности встречи. —Может узнаю что то про церемонию и убийцу. —Сомневаюсь, что “это” тбе что то скажет. Ты хоть посмотрела на него? Да это же вылитый разбойник, еще и из Фатуи! —Зашипел Венти, взмахивая рукой в сторону. —Не к добру это все, я это говорю тебе, как Архонт опытный. Да и знаешь что, чуйка говорит, что наш дорогой Моракс не просто сдулся, а стал кем то из смертных, как я, просто взял себе человеческое бессмертное тело. Путешественница вздохнула, собираясь хлебнуть еще чуть чуть чая, и сомневаясь насчет того, чай ли ей нужно пить с бардом. —Я уже решила, что пойду, что то меня не устроит, сразу уйду оттуда. И ты же прошел с Мораксом столетия, так почему же не заговорил о нем ни разу до этого? Совсем не больно? —Ни в коем случае, одуванчик! Старый дед не сдался бы так просто, уверен, что то просто не так! Не знаю, но поверь, все не просто так. Не с проста же стряслась такая трагедия. Люмин действительно задумалась, смог бы кто то одолеть самого Гео Архонта? Даже по мелькнувшим где то рассказам, она понимала, что не так уж проста сила Моракса. Венти вскинул голову к небу, заглядывая на восток, где заходили последние лучи в дымку ночи и где в мраке был виден силуэт Селестии. Путешественница тоже подняла глаза в ту же сторону, но быстро переключилась на лунный диск, сияющий из за налетевшего ало-синего облака, словно фонарь. Вдруг, с грохотом падает стул, отскакивая пару раз от пола. Его каблуки стучат по деревяшкам и перилам, когда бард вскакивает на ограждение балкончика, все так же таращась на ночной небосвод. Издали задувает холодный ветер, трепеща тусклые косы и принося с собой пару кленовых листов, пролетающих перед носом Венти. Его руки словно ослабли, а зрачки дрогнули, когда он вновь и вновь рассматривал парящие острова Богов. Накренилась!? Да нет, ему всего лишь показалось, полная чушь всплыла в его голове, но он отверг ее, зная, что такого просто не может быть. —Полетели лучше! —Восклицает бард, смотря как слегка опешившая и неловко двинувшая плечом Люмин ставит обратно стул. Путешественница круглыми глазами глядит на уже спокойного и притворно улыбающегося Венти, не желая выяснять причин. С нее на сегодня хватит. Она берет барда под руку, перед этим кинув на стол маленький мешочек моры, наравляясь к выходу с террасы. В них обоих много боли от прошлого, но не поэтому ли они и были сведены вместе судьбой? Вид Ли Юэ прекрасен с террасы Юйцзин. На спокойном ветру колышутся лепестки шелковицы, а только распустившиеся глазурные лилии блистали в свете фонариков. Предвестник ожидал приглашенную вместе со своим другом, что стоял в тени и, держа ровно спину, вглядывался в даль. Чжун Ли любил спокойные места. Но шум толпы, гомон, все это давало городу жизнь, давало понять, что город не мертв и люди справляются и без его надзора. —Ты говорил, что она резвая. —бархатным и глубоким голосом, схожим с драконьим рыком, пробормотал Чжун Ли, поворачиваясь к Тарталье. Рыжий пожал плечами. —Все лучше чем мертвец, сянь-шен. Да и ты знаешь, почему я все это затеял. —Смысл всего этого гораздо глубже, чем ты думаешь, Тарталья. Не надейся что Моракс озволил бы тебе тронуть город просто так. —С высокомерной угрозой говорил мужчина, взирая на рыжие волосы. О, Аякс даже не догадывается, что вложено в эти слова. Никогда Властелин Камня не давал добро вредить Ли Юэ безнаказанно, только вот, на чьих плечах будет задача наказать этого Фатуи? Вдруг, Чайлд дернулся, расплываясь в широкой недоброй улыбке. По ступенькам поднималась путешественница с закрепленным на виду мечом. Весь ее внешний вид: глаза, медовым буйством блестящие при вечерних фонарях, приподнятый подбородок, напряженные руки, давал понять, что бдительность она не снижает. Но вот Тарталья уверен в своих силах и задумках, поэтому смело протягивает к ней руки, сгибаясь в поклоне. —Как я рад тебя видеть! Услада для моих глаз твое прекрасное личико, жаль, что ты так недружелюбно настроена и так враждебна, свет мой. А еще я рад познакомить тебя с господином Чжун Ли, моим хорошим знакомым по чаепитиям и совместным вечерам. Тарталья выделил голосом слово “чаепитие”, что показалось странным для Люмин, и так не очень то хорошо относящейся к этому подозрительному снежному парню. Чжун Ли, кашлянув и на секунду прикрыв пол лица рукой в перчатке, вышел вперед, приветственно кивая своей головой, и подал руку для рукопожатия. Теперь путешественница смогла рассмотреть его. Статный, с прямой спиной и суровыми на вид глазами, посмотрел на нее приветливо.Глаза были похожи на самый чистый и прекрасный кор-ляпис, сияющий в глубине пещер Ли Юэ. По широким плечам струились темные волосы, становящиеся цвета золота или отливающие солнцем, они были на вид гладкими и приятными. Даже напомнили засмотревшейся Люмин волосы барда, поскольку выглядели, да и видимо ощущались точно так же. На камзоле мужчины, вернее почти у подола, был орнамент маленьких чешуек и незатейливые узоры золотыми нитями. Великолепно одетый с иголочки и пахнущий свежим парфюмом он отличался от развязного и, кажется, даже не застегнувшего рубашку дальше третьей с низу пуговицы Тартальи. Пожав Чжун Ли руку и улыбнувшись ему приветливо, путешественница снова посерьезнела. —Доброго и вам вечера, красноречие не подкупит меня смотреть иначе. Вчера Чайлд обещал меня с вами познакомить. Так что же вы можете мне поведать, или сначала мне придется и вам принести невесть откуда что то безумно древнее и никому уже не нужное? —Почему упомянула Тарталью по титулу? Потому что захотела еще раз подчеркнуть, что дальше делового общения ничего не продвинется, она уверена в своих ощущениях по поводу этого. Люмин даже не нужно напоминание в виде синих убийственных для врагов глаз. Путешественница перешла сразу к делу, обращаясь к Чжун Ли, ведь с утра уже наслушалась слащавых речей Катерины про звезды и бездны больше, чем кто либо другой. —Ну красавица, что же так холодно? —Снова лезет с лестью Аякс, отодвигаемый путешественницей на второй план. —Люмин, твое имя мне известно, ведь ты одолела Двалина, самого Ужаса бури. Это уже достойный поступок. Задавай вопросы и может я знаю на него ответ. Путешественница тут же принялась загибать свои пальцы, в надежде, что хотя бы на один вопрос она получит точный ответ. У нее после слов Венти не было сомнений, что Моракс жив, но все же стоит переспросить у того, кто может знать. —Так ли мертв Гео Архонт, как считают люди? Если умер, то кто его убил, Чайлд? Какие цели может преследовать Архонт контрактов? —Да, вопросы в лоб. Да, откуда смертному знать ответы на два из них, но будь Чжун ли хоть кем, Люмин все равно спросила бы про то, может ли Тарталья быть убийцей богов. —Ты слышала, что говорят о боге контрактов? У него прекрасная память. Он помнит имя каждого соперника и даты спуска на воду всех созданных на верфи кораблей.Только обладатель такой памяти может хранить в ней все контракты до последней буквы. Не задумывалась ли ты, что некоторые клятвы и контракты могут удерживать его при жизни, не давать пустить все на волю судьбы, как поступил со своими землями Анемо Архонт. —Чжун Ли слегка покачнулся, оборачиваясь к гавани и взмахивая рукой. —Разве тот, с чьей помощью этот город стал столь прекрасным, разве тот, кто свергал чудищ каменными копьями, мог пасть от руки простого смертного, даже прошедшего через самые темные уголки бездны? Возможно, но Властелин не так глуп, что бы обрекать себя на такое. Да и было бы справедливо ему подыгрывать или оставлять свой город. Мужчина замолк. Он знал, что говорит сам о себе, сам говорит, что был великим, хоть ему и совестно так отзываться. Но все же ему сказали отвечать, значит ответы получат. У Чайлда тоже за плечами не легкий груз, но не слов, а воспоминаний. Не так то просто забыть эти пожирающие и безумно холодные и безжизненные коридоры бездны, что окутала его тогда и заставила потерять драгоценный блеск глаз. —У вас вполне весомые доводы, да и мыслите… —Люмин не знала, как это сказать, не так уж и часто она встречала людей, что могут говорить о богах словно знают их лично, кроме самой себя, конечно. Но у каждого человека, по ее мнению, есть свои тайны и увлечения, а Чжун Ли кажется одним из тех великих и знающих историков. —Не лучше ли нам всем двинуться к ресторану? Я плачу за ужин! —Восклицает рыжий, решая продолжать разговор по пути и уже за столиком. В итоге, пока они шли, Люмин была гораздо больше заинтересована в Чжун Ли, чем в Чайлде. Ужинать он вообще хотел лишь с ней, но почему бы и не разнообразить сегодняшний вечер. Тарталья слушал чужую беседу уже в пол уха, не особо вдумываясь. Даже уже ожидая заказ, две “сороки” не умолкали, говоря обо всем на свете. —Да, работа кузнецов это действительно сложное и затратное дело. Восхищаюсь их умением делать крепчайшие мечи и копья для сражений. —Путешественница кладет под подбородок локоть, освещая свою мысль и гладя меч. Да, он спас ее во многих драках с самого начала ее пути и она не меняла его, хотя много кто уговаривал приобрести более утонченный. Но она не может так просто обменять подарок брата. —Давным давно появилась кузница Черногорья. Кузнецы и шахтеры прокладывали там гигантские коридоры своим потом и кровью, своими руками. Создавали упорным трудом из руды сильные орудия, какие можно по сей день отыскать в руках некоторых героев. На стол подали богатый и вкусно-вкусно пахнущий ужин, состоящий из различных мясных, салатных и сырных тарелок. Специально для путешественницы подали шарики с креветкой, а вот на всем остальном столе не было больше морепродуктов. Чжун Ли даже не трогал меню, но ему все равно принесли блюда, которые его даже очень устроили. У путешественницы было такое чувство, что Тарталья заранее знал, или просто помнил, что обычно заказывает его знакомый, хотя скорее хороший друг. —Найдите мне достойного героя и я с ним сражусь! —восклицает Чайлд, стукая маленьким стаканом-стопкой по столу. Он явно хотел привлечь внимание говорящих к своей персоне. —Тарталья, не стоит так часто пить вашу огненную воду. Ты начинаешь буйствовать слишком рано и много. —кротко остановил его Чжун Ли и уже набирал воздух, чтобы продолжить монолог о кузницах и о различных оружиях, как снова врезается голос рыжего. —Люмин, не желаешь отведать? —Чайлд двигает к путешественнице деревянный поднос с выемками под стопки, до верху залитые разноцветным спиртным, среди которого самые разные вариации огненной воды и других напитков культуры Снежной. Девушка раздумывает секунду, не говоря ни слова. —О, она же еще слишком юна. Не стоит давать ей столь крепкие напитки. Да и такой хороший собеседник. —твердо возражает Чжун Ли, отодвигая прочь деревяшку. Но ловкие пальцы Тартальи тут же пододвигают обратно, а сам он с приподнятыми бровями глядит на друга. —Ей определенно есть двадцать, иначе как бы ей давали столь опасные поручения? Этот рассказ о стражах руин, что сразу вчетвером нахлынули на нее должен был показать, что она достаточно взрослая. –мужчина очень хотел, чтобы путешественница отведала такой «нектар». Да и Чжун Ли он вроде говорил, что закажет лучшую водку и абсент что только подают в Ли Юэ. —Прекратите спор. Я могу заявить, что точно старше Чайлда. Не беспокойтесь, алкоголь для меня не ново. Я же рассказывала вам о знаменитом холостяке-виноваре из Мондштата, с которым знакома лично и о том, как пробовала его замечательное одуванчиковое вино. Люмин решительно берет одну стопку с самой прозрачной жидкостью,но прежде, пробует один маленький глоток. Властелин камня поджимает губы, тут же скрывая беспокойство за попиванием травяного чая. По себе знает, что с Чайлдом лучше не выпивать. Ядреная жидкость жжет горло и отзывается горечью на языке, жар, словно в желудок закинули горящий Пиро глаз бога. Потом острый и яркий вкус дыни, чуть сладковатой. Жмурясь и все еще держа стопку пальцами, Люмин прикрывает тыльной стороной руки рот, немного отворачивая голову. Уж очень ядреный напиток эта огненная вода. Тут, неожиданно для нее, Тарталья берет еще одну стопку в руку и поднимает над столом, делая тост. —За такую прекрасную встречу и не менее прекрасную Люмин! Ура. Негромко изрекает предвестник, чокаясь с еще немного сконфуженной путешественницей и махом заливая стопку в рот. Люмин, чтобы не огорчать Чайлда и не ставить в неудобное положение все же повторяет за ним, но медленнее растягивая свою стопочку и со стуком ставя ее на стол. Она тяжело выдыхает, чувствуя, как нутро горит так, как от перца горит рот. Перед ее носом Чжун Ли ставит доску-тарелку с нарезанной мелко копченой свининой и говядиной. —Огненную воду Снежной лучше всего заедать чем то. Будь то мясо, овощи или какие то фрукты. Без вопросов путешественница берет пару кусочков, оглядывая мужчин. Беспокойный Чжун Ли ее немного напрягал. Было такое чувство, что ему жмет рубашка и когда на него смотрит Люмин он старается ее поправить или показать, что ему не удобно. Может это связано с проглотившим еще одну рюмку Тартальей, который помимо мяса еще аккуратно окунал кусочек сыра в сладкий пчелиный соус. Предвестнику словно нипочём, он ловко закусывает, отставляя свою третью стопку в сторону. Путешественница словно потерялась в пространстве, ощущая лишь бурление крови в своем теле. Непривычное ощущение тяжести кружащейся головы стало подступать, пока она слушала рассуждение Чжун Ли о вине из его молодости. О том, как старый знакомый приходил навестить его и как они на террасе его дома выпивали винтажные вина томными вечерами. Больше пить Люмин не решилась, уже ощущая, что мир уплывает куда то влево. Близился конец ужина, тарелки опустели, значит время расходится, тем более, что Люмин больше не принимала активного участия в разговоре, лишь кивала головой и сонно подпирала подбородок рукой, то и дело меняя фокус взгляда то на одном, то на другом. —Нет, Тарталья, я же говорил тебе про Заоблачный предел, что там не растут глазурные лилии. —буркнул Чжун Ли с упреком, товарищ явно наплевательски относился к его речам о флоре и Ли Юэ. —Официант, подайте счет. —махнул рукой немного пьяный предвестник, поворачивая голову к мужчине. —О, ты еще говорил о цветах цилинь. —Не «цилинь», а цин–синь.—по слогам повторил Чжун Ли, жестикулируя, надеясь, что Чайлд запомнит.— Цилинь это волшебный зверь-адепт, который… —Да, да, не начинай сянь-шен. —Тарталья просто отмахнулся от Архонта, бросая официанту мешок моры, даже не посчитав, сколько будет сдачи. Люмин решила, что сейчас самое время идти. Он начала вставать, как Тарталья быстро вскочил с места и отодвинул ее стул, как подобает по правилам этикета. Вот путешественница уже начала думать, как придет и упадет лицом в мягкую и теплую подушку, как обнимет Паймон и как ее пряди разбросает непослушный ветер из чужих рук. Ноги Люмин уже стоят на твердой поверхности и она делает пару шагов. Зря путешественница вообще попробовала огненную воду. Все замутило и она оперлась на стол, слегка задевая еще не унесенную тарелку, что со звоном полетела на пол. Люмин знала, чем быстрее дойдёт, тем будет лучше, ведь бард найдет в гавани какого то лекаря, что поможет от похмелья, но у судьбы были другие планы. Хоть звезды и ложь, но сегодня они неудачно сложились. Вдруг Люмин ощутила горячие ладони на своей талии, как они сжали ее бедра через плотную ткань платья. Путешественница дернулась, резко, даже слишком, разворачиваясь и замахиваясь на тронувшего ее мужчину. Тарталья, для Чжун Ли не удивительно, что это он, хватает запястье Люмин перед своим носом, скручивая его. От таких маневров у Люмин поплыли черные круги в глазах, а ноги потеряли опору. Полная дезориентация и резкий приступ тошноты, морозящая пальцы усталость накатила волной. Последнее, что смогла разглядеть путешественница, перед тем, как повиснуть в крепких руках, был Чжун Ли, сидящий с опущенной вниз головой и словно не обращающий на плохо чувствующую себя Люмин внимание.