Фанфик, в котором присутствует терапия

      Мегатрон не любил сюрпризов, а также не особенно любил Тарна. Ему вдвойне не нравилось, когда слова «сюрприз» и «Тарн» встречались в одном предложении.       Несмотря на это, он должен был признать: Тарн был шлаково полезным мехом. То есть, когда выполнял свою работу.       В остальном он был просто чрезмерно усердным дураком, лицевую которого военачальник изначально считал напускной, но одна очень прискорбная ночь много-много тысячелетий назад доказала, что Тарн действительно был готов делать все, что велел Мегатрон.       Саундвейв все еще поднимал этот вопрос всякий раз, когда составлял (к сожалению, частенько) список способов, которыми он мог бы совершенствоваться.       Мегатрон не совсем понимал, как и почему Тарн убедил Шоквейва открыть космический мост на Немезиду, и на самом деле ему было все равно. Независимо от причины, лидер ДЖД все равно уже оказался на борту, не имея абсолютно никакой юрисдикции находиться там.       Саундвейв исчез на долю секунды, когда Октан впервые поднял тревогу, только заявив, что «занимался срочным делом», когда Мегатрон спросил.       Мегатрон предположил, что этот вопрос относится к их импровизированному местному психиатру. Ранг стал источником дебатов для высшего командования, большинство (читай: все, кроме одного; сам Мегатрон проголосовал вместе с указанным большинством) проголосовало за то, чтобы они просто бросили Ранга метафорическим волкам и позволили войскам решить его судьбу, но поскольку Саундвейв проголосовал против, терапевт все еще остался жив.       Позже военачальник спросил, что такого особенного в мехе, и Саундвейв просто покачал шлемом.       Онслот обвинил его в вопиющем фаворитизме, обвинение, которое поддержал Старскрим; но это не дало никаких результатов. Мегатрон указал, что Саундвейв мыслит стратегически, а не просто жаждет пролития энергона. Ранг больше пригодился бы им живым, будь то в качестве разменной монеты или принося пользу.       В конце концов, раздраженный лидер боевиконов удалился, другие лидеры гештальтов последовали за ним, оглядываясь на остальную часть собравшихся войск.       Вскоре после этого Старскрим, конусоголовые и Хук ушли в том же направлении.       Искру Мегатрона согрело осознание того, что, несмотря на их общее чувство презрения друг к другу, комбайнеры и джеты могли отбросить свои разногласия.       Тарн вежливо прочистил вокалайзер, отвлекая военачальника от внутренних размышлений.       — Милорд, — начал он, и Мегатрон уже хотел, чтобы тот заткнулся, — мы засекли энергетическую сигнатуру на борту судна, которая принадлежит меху из Списка.       — Поскольку этот мех в настоящее время является номером три в списке (и я хочу обеспечить вашу безопасность), я счел это обстоятельство стоящим и прибыл.       — И этот мех не Старскрим, — подозрительно произнес Мегатрон, вспомнив привычку Тарна улавливать предательские энергетические сигналы, где бы ни находился Мегатрон, обычно используя это как тонко завуалированный предлог, чтобы увидеть его.       Тарн покачал шлемом, явно шокированный самим предположением.       — Конечно же нет! Я позаботился о том, чтобы ваш отвратительн... необычно подобранный заместитель никогда больше не украсил Список своим именем.       Мегатрон воспринял это как означающее, что Тарн (или Вос, что более вероятно) наконец-то установил защиту в Список на случай, если он, в порыве мелкой ревности или ошибочной лояльности, добавит в Список имя Старскрима, обычно где-то в верхней части.       — А ты не подумал, что энергетическая сигнатура, возможно, исходит от заключенного?       — Изначально, да. Но Хелекс связался с Леозарком, который передал, что Дэсзарус сказал, что Хеллбэт рассказал, когда он споил Сиксшота, тот сказал, что — и из очень надежного источника, заметьте — у вас, милорд, не было ни одного заключенного за столетие, — Тарн выпалил это одним махом, намек на его талант просочился в конце.       Мегатрон поморщился от непреднамеренного намека в словах Тарна. Он отчасти пренебрегал работать с мехами с чрезвычайно сильными аутлеерскими способностями, но его очень маленький (по сравнению со всем остальным) островок здравомыслия (Саундвейв) напомнил ему, что лучше, чтобы они работали на него, а не против него. Тарн, конечно, заметил это.       — Мои самые искренние извинения, милорд. В последнее время у меня был...       Мегатрон устало поднял манипулятор:        — Просто постарайся так больше не делать.       Именно тогда Старскрим решил заявить о своем все еще продолжающемся существовании, ворвавшись в дверь, бросив взгляд на Тарна и издав демонический визг.       — Мегатрон! Я знал, что ты замышляешь убить меня! — он закричал, указуя обвиняющим перстом на военачальника, который жалел, что покинул свою комнату в тот день, — неужели честь для тебя ничего не значит?! Даже я не решился бы пасть так низко, чтобы прибегнуть к услугам наемников и обычных убийц.       Мегатрон скривил губы в ответ, наслаждаясь иронией.       — Почему, — продолжил сикер, окидывая комнату параноидальным взглядом, — держу пари, что у тебя есть кто-то, кто только и ждет, чтобы подстрелить меня из тени!       С поистине невероятным самообладанием Мегатрон повернулся к Саундвейву, который все это время преданно стоял рядом, и прошептал:       — Возьми Тарна на себя на секунду. Я разберусь со Старскримом.       Если Саундвейв и опасался этого задания, то не подал вида. Телепат не питал любви к Тарну, что, похоже, было взаимно. Опустив шлем в знак согласия, он шагнул вперед и с силой вывел слегка ошеломленного Тарна из комнаты. Тот, к счастью, согласился достаточно охотно.       Оставшись наедине со Старскримом, лицевая Мегатрона превратилось в нечто среднее между раздраженной гримасой и хмурым выражением, это выражение предназначалось Старскриму и только Старскриму.       Сикер сделал паузу в монологе, который начал отклоняться от первоначальной темы и переходить на территорию «оскорбления умственных способностей Мегатрона».       — Что? Ты собираешься сделать это сам?       Мегатрон со вздохом опустился на свой трон:       — Нет, Старскрим. Я не пытаюсь тебя убить.       Сикер недоверчиво фыркнул.       — О? Ты позволишь своим холопам сделать это за тебя? — Что с тобой? Зачем мне убивать тебя? — Почему нет? Ты сам сказал, у тебя есть на то все основания. Кроме того, Саундвейв даже сказал мне… — Старскрим оборвал себя, хитро взглянув в его оптику, — о. Ты даже не знаешь, не так ли? Как мило.       Мегатрон нахмурился.       — Что?       — Я не знаю, — ответил сикер, ухмыляясь, — я просто нахожу забавным, что твоя доблестная шавка, офицер связи, не сообщил о планируемом покушении на мою жизнь.       — Почему Саундвейв не сказал мне об этом? — Мегатрон наполовину верил, что Старскрим это выдумал в попытке посеять семена недоверия между двумя препятствиями, стоящими между ним и становлением лидером. Это было, конечно, то, что сикер и сделал бы.       Старскрим лениво пожал плечевыми сегментами.       — Не знаю. Возможно, он не хотел излишне беспокоить тебя перспективой восстания среди рядового состава, хотя ты, вероятно, воспринял бы это как одолжение. В конце концов, я уверен, что Саундвейв обо всем позаботится.       (На самом деле, у связиста не все было схвачено, но он предпринял превосходную попытку сделать все, чтобы это выглядело так).       Мегатрону потребовалось время, чтобы переварить тот факт, что это был самый вежливый разговор, который он вел со Старскримом за добрых два миллиона лет, и речь шла об убийстве самого Старскрима.       Сикер казался более расслабленным (или настолько расслабленным, насколько позволял себе быть в присутствии Мегатрона) и даже пододвинул стул. Оказалось, что он не собирался уходить в ближайшее время.       Мегатрон на этот раз действительно не возражал против компании первого помощника. Тем более что альтернативой был Тарн. Лидер ДЖД был неплох для незначительных шуток и дискуссий об искусстве, но помимо этого его одержимость Мегатроном начала становиться несносной.       Должно быть, он слишком долго смотрел на полурасслабленную фигуру командующего ВВС, потому что Старскрим мгновенно напрягся, то ли в защитном жесте, то ли рефлекторно; Мегатрон не был уверен.       — Что? Удивляешься, почему я до сих пор не сбежал из комнаты?       — На самом деле, немного, — военачальник позволил себе ответить честно. В конце концов, это был необычный день.       — Ну, если ты хочешь знать, я точно знаю, что эти диссиденты, покушающиеся на мою жизнь, не посмеют прикоснуться ко мне в твоем присутствии, так что, как бы мне ни было неприятно это признавать, я в безопасности рядом с тобой, — Старскрим сказал это с легкой усмешкой на темных губах, как будто слова были мерзкими на вкус.       — В этом… есть смысл. Но допустим, я действительно собираюсь убить тебя?       Старскрим усмехнулся, подняв когти к свету.       — Тогда бы ты застрелил меня из своей прекрасной термоядерной пушки, как только я переступил порог. Может быть, ты сначала позволил бы мне немного молить о пощаде.       Мегатрон слегка возмутился небрежному тону своего заместителя. Действительно ли Старскрим так мало ценил свою жизнь, или Мегатрон просто стал предсказуемым? Сколько он себя помнил, сикер всегда искал способы оставаться в живых при любых обстоятельствах. Это была одна из причин, по которой Мегатрон выбрал его на должность второго помощника. Когда его приоритеты изменились?       Бросив косой взгляд на военачальника, Старскрим прокомментировал:       — О, пожалуйста. Не смотри на меня так. Эта война сделала всех немного циничными.       Мегатрон притворился, что не слышит горечи, скрывающейся в его словах.       Громкие шаги эхом отдавались за пределами комнаты, и Саундвейв практически вбежал в двери, захлопнув их за собой. На нем, как ни странно, была цветочная корона.       Он странно посмотрел на Старскрима, затем бросил на Мегатрона взгляд, который говорил: «почему он еще не в стазисе?».       Мегатрон покачал шлемом. Он тоже не знал.       — Что ты сделал с Тарном? — он надеялся, что Саундвейв не убил его. Мехов, подобных лидеру ДЖД, было трудно заменить.       — Тарн: занят Рамблом и Френзи, — Связист, несмотря на вечную монотонность, звучал более чем слегка измотанным.       Обычно к этому моменту Мегатрон освобождал кассетника, говоря ему ненадолго перезарядиться и прекрасно зная, что вместо этого второй помощник пьяным отрубится на полу, но это был далеко не обычный день, и ему захотелось задумчиво потягивать что-нибудь, глядя в пространство.       — Саундвейв, не мог бы ты сделать мне одолжение и принести кубик энергона?       Связист склонил шлем.       — А Старскрим? — в его голосе не присутствовало осуждение. Пока. Это произойдет позже, за закрытыми дверями, когда у них будет двухтысячелетний спор о привычке Мегатрона высказывать твердое убеждение насчет Старскрима.       Мегатрон посмотрел на первого помощника, который, несмотря на презрение и недоверие к Мегатрону, выглядел на полпути к перезарядке.       Мегатрон предположил, что в последние ночи недостаточно перезаряжался.       — Почему нет. Принеси ему тоже. Возьми себе тоже кубик, пока ты этим занимаешься. Потом ты свободен.       Саундвейв ушел, заметно прибавив шагу.       Мегатрон не мог не чувствовать себя немного виноватым. В глубине искры он знал, что та часть, которую он любил не замечать, по крайней мере частично ответственна за пороки старого друга.       А что касается Старскрима… ну, Мегатрону пришлось признать, что он его самый злостный демон. Но это мог сказать ему любой.       Сожалел ли он о том, что был причиной того, что Нокаут был так сильно сведущ в починке сикеров, или о том, что Старскрим вздрагивал от теней, пляшущих на стене?       Ну, Мегатрон предпочитал думать, что нет.