Bodyswap Day In Teyvat

Давайте немного разнообразим жанровую палитру.

Пляж, полуденное солнце, окрестности столицы Инадзумы. С воды дует приятный бриз, в небе с редкими облаками наворачивают круги птицы, издалека доносятся звуки сражения искателей приключений с местными бандитами. — Хотя бы скажи, куда меня тащишь, насильница. Ты, плохо осведомлённый вашим местоположением ввиду подвешенного состояния, уже десять минут как перестал протестно кричать и болтать ногами с намерением зарядить каблуком левой туфли по носу «Одиннадцатой Предвестницы». Не то чтобы смирился: ты понимал, что иного развития событий — если брать во внимание её раскованную натуру, ныне вообще кипящую на тестостероне — быть и не могло. Она, скорее, воспользуется «полученной возможностью», чем будет смущаться её увеличению в размерах. — Я всегда представляла свой первый раз на пляже, — ответив на твой вопрос, ударилась в мечтания она. — Бриз, обволакивающий волосы и обнажённую кожу, жаркое дыхание партнёра в противовес прохладному морскому ветру... — Поддерживая тебя за задницу, девушка грустно вздыхает. — Сейчас, к сожалению, мне плевать на обстановку. Я просто хочу тебя трахнуть. А, ну да, она же девственница, — вспоминаешь ты с, на удивление, скудной эмоциональностью. В твоём послужном списке значилось немало (совершеннолетних) девушек, которые просили тебя стать их «первым». Ты обычно соглашался — и, по итогу, в твою сторону не следовало никаких упрёков. Твои партнёрши были тебе благодарны. Сейчас же «первым» хотели стать у тебя. И та, что претендовала на это звание, опыта в дефлорации не имела. По понятным причинам. — Знакомое чувство... — не менее обречённо выдохнул ты, демонстрируя свою солидарность и со взглядом Люмин на прибрежную романтику (её мысли — и твои мысли тоже), и с мужской индифферентностью в отношение её (твоя прошлая прямолинейность в сексе — её теперешняя). — Хочешь убить двух зайцев сразу? Лишить себя девственности и ощутить мужской оргазм? Первая причина вполне понятна: не каждая девушка желала проходить через подобное — хотя для некоторых данное событие могло стать вполне значимым, особенно с любимым человеком. Вторую же ты мог сравнить с победой над слабым противником: не требует особых усилий, в первый раз испытываешь довольно яркие ощущения, но со временем — превращается в рутину, после которой начинаешь задумываться: «К чему всё это? В чём смысл жизни?». По крайней мере, если говорить о мастурбации. Утверждения на основе собственного опыта. — Не каждый день на просторах Селестии так бросают кости, — принялась Люмин описывать вашу нынешнюю ситуацию с обменом, спрыгивая с травянистой равнины на морской пляж. Тебя немного подбрасывает, и ты слегка касаешься грудью спины Люмин. Охренеть, у меня всегда была такая классная осанка? ...Стоп, а почему я вообще заостряю на этом внимание? — Магия, с которой мы столкнулись, — переселение душ с сохранением влияния наших подсознаний на тело — не встречалась мной нигде. Ни в одном из миров, в которых я оказывалась с братом. Возможно, прозвучит цинично и безрассудно, но... Я не вижу смысла спешить с возвращением всего на круги своя. О да, «ЧайЛюми», — придумал ты компромиссное прозвище для подруги, которая всё больше ассоциировалась у тебя с самим собой, — конечно, ты не видишь в этом смысла. Ты и мечтать не могла, что когда-нибудь сможешь смотреть с высоты почти два метра, не надевая ходули. — Судя по песку, мы уже на месте, — мрачно заключил ты, «ЛюмиЧай». — Может, опустишь меня, и определимся, как нам расположиться относительно друг друга? Я не убегу, честно. Это уже говорил типичный Тарталья. Сука, почему при её теле не Анемо-элемент? Могла бы без проблем сдуть её в море, к хорошей такой глубине, и на другом вихре унести себя подальше, в поиске того места, где нас застали врасплох вчера. «Могла бы», Чайльд, определённо «могла бы». — Узнаю свою лживую интонацию, — хитро улыбнулась Люмин и — не по твоей просьбе, а по собственной инициативе — поставила тебя на землю. И тут же легонько толкнула, чтобы сбить с ног и упасть прямо над тобой, прижав запястья. — Но я хотела бы слышать от тебя только правду, Предвестник. Прямо, как и ты в наш прошлый раз, я спрошу у тебя: «Мне остановиться?». Тебе стоило отдать ей должное: интересовалась она твоим мнением без обнажённо-возбуждённого пениса, с кожного кончика которого бы слетала бледная вязкая капля, пачкая твоё платье. Люмин вела себя поприличнее — но с более явным намёком овладеть таким желанным тобой. — Что-то не вижу в твоём сине-пламенном взгляде предпосылок прислушаться к моим возможным возражениям, — поэтично выразил свои сомнения ты, не понимая, почему прижатые к песку руки и сверкающие голубые глаза Люмин вызывали в тебе не только страх, но и отголоски телесного жара чуть ниже живота. — Клянусь Царицей: тогда в таверне я действительно был готов прекратить, уйдя без удовлетворения твоими языком и губами. — Ты хотел сказать, «уже моими языком и губами»? — Люмин состроила твою раздражающую улыбку. Окей, признаю, — за такую действительно хочется зарядить по моей морде.— Прости, но я сильно в этом сомневаюсь, ибо в моём паху сейчас очень жаркий бардак. Надеюсь, не превращу твой член в кожаную хлопушку. Пометив мысленной галочкой отсутствие в твоём взгляде желания давать отпор, Люмин подкинула подол звёздно-белого платья, заводя пальцы под резинку твоих трусов. — Извини, если подобрала слишком свободные, — заявила она, прямо говоря, что одевала тебя в своём теле с самого нижнего белья. — Ты, скорее всего, сразу почувствовал, что в твоей промежности чего-то не хватает. Ага, сразу, конечно... — с чувством неловкости прогнал ты в мыслях утренний поход в туалет. — Хотела бы я стать свидетельницей твоего утреннего пробуждения с эрекцией. — Ты уже перестал обращать внимание на свои гендерно-идентификационные оговорки. — Как и я — твоего лица, осознавшего, что мокрые стульчаки стали твоими новыми недоброжелателями. — А вот Люмин пока держалась. По большей части. — К твоему сведению, я как могла старалась не стать «злодеем» в этом плане: наклонялась, упиралась рукой в стену, меняла целевое направление. Ты бы мной гордилась, детка. Обращение к Тарталье уже не было издёвкой: подсознание девушки вполне себе воспринимало объект под ней в качестве женщины. В качестве прежней себя. — Можно без подробностей, пожалуйста? Звучишь пошло и некрасиво, — стеснительно произнесла ты, отвернув голову в сторону и покорно поднимая ноги для беспрепятственного снятия своего нижнего белья.

И нет — я тоже не оговорился. И уже не издевался.

— Как тебе будет угодно. Ослабление ремня брюк — и возбуждённый, стоявший вверх под небольшим углом орган, головку которого тут же обнажила Люмин, оттянув влажную от образовавшегося предэякулята крайнюю плоть, был готов войти в твоё лоно, разорвав девственную плеву. — Всё будет хорошо, Лю... Чайльд. Ты мне веришь? Она ещё психологически боролась. Но уже довольно расплывчато помнила тебя-засранца со стороны. И всё чётче — себя-стерву с фетишем на унижение «зарвавшихся мужланов». — В-верю, — на взволнованном выдохе произнесла ты, разводя ноги. — Только, пожалуйста... будь со мной нежен. Скорее всего, Люмин нарочно тебя не поправляла — решила не препятствовать поглощению твоего самосознания своим «подсо-». Ты как носитель воспоминаний одиннадцатого Предвестника Фатуи — паразит в её теле, что должен был быть ликвидирован как можно скорее для стабилизации работы мозга. Без постоянной мысле-конфронтации «я парень» и «я девушка». Собственно, то же самое касалось и её. — Всё будет хорошо, милая, — наклонившись к твоему правому уху, прошептала она, чем спровоцировала появление мурашек, волной разошедшихся от макушки твоей головы до позвонков в районе ключиц, в то время как головка е...го члена дразняще притиралась к твоим половым губам. — Ты не почувствуешь никакой боли. Клянусь. «Чайльду» было важно понять, что ты была в нужной мере возбуждена и расслаблена: твоя вагинальная секреция и психологическая разряженность позволит «ему» аккуратно нарушить целостность девственной оболочки, вызвав как можно меньше неприятных ощущений от разрыва. — Не знаю, почему... но у меня такое ощущение... будто мы знаем друг друга с детства... Остатки «чуждой организму личности» давали о себе знать. Как тебе, так и «Тарталье». — Д-да... я тоже почему-то словила себя на этой мысли... Лишение девственности прошло безболезненно. До сих пор проникнувший только наполовину, член «Предвестника» встречал давление стенок твоего влагалища на ствол, провоцируя процесс относительно скорой эякуляции внутрь тебя. Что, к слову, являлось вашим вполне осознанным решением, хоть и ни разу не обговорённым. «Чайльд» просто хотел войти в тебя без «резинки», лежащей запакованной в его внутреннем кармане. Что же до тебя: ты в какой-то мере хотела сблизить себя с «ним». Ты чувствовала с этим парнем связь, которую не ощущала даже в отношение своего пропавшего на просторах Бездны брата. К сожалению, душевный корень этой связи ты успела забыть напрочь — прогрессирующее возбуждение сыграло в этом далеко не последнюю роль. — Л-Люмин... — Чайльд (уже полноценный, без явных примесей «другой личности»), чувствуя, как подходил к пику, вновь наклонился к тебе, обдавая твою шею горячим дыханием, и начал шептать: — Знаю, что я... тот ещё уёбок. Но поверь... ты лучшая женщина в моей жизни. Только благодаря тебе я вижу смысл своего существования не только... в служении Царице. Я готов служить тебе. До конца своей жизни. — А... Аякс! Снова дрожь от головы до шеи. Узел, натянутые нитки которого попали под воздействие температуры их сиюминутного плавления, разошёлся. Ты выгнулась в спине, ощутив с мышечными сокращениями изливающееся внутрь тебя семя Предвестника. Удивительное, но отзывающееся в вас обоих — не только физическим — теплом в душе.

Фигурально выражаясь, конечно: у вас же теперь нет душ. Их поглотили антагонистичные по отношению к вам подсознания. Вы — спящие зомби в телах и с мозгами, что кажутся вам родными. Марионетки чужих организмов.

— Ты впервые... — Тяжело дыша, он приземлился щекой к белому песку возле тебя, — назвала меня по имени... Один раз Чайльд уже называл своё имя. Бегло, без особого акцентирования внимания на нём — специально, чтобы ты не придала тому значение. Что ты, собственно, и сделала, как ему тогда показалось. — И правда... Знаешь, я как будто... — Ты сама ещё не успела отойти от оргазма, поэтому тоже произносила слова на выдохах, поднимая и опуская обнажённую в порыве страсти парнем грудь. — Знала его всю свою жизнь... Но почему-то лишь сейчас решилась назвать тебя по нему... С относительным восстановлением дыхательного ритма ты повернулась головой к Предвестнику. Извалявший свою бледную щеку в песке, встречающий твой взгляд ободряющей улыбкой, парень — что некогда выступил перед тобой в качестве настоящего злодея — сейчас казался тебе чуть не самым близким человеком в твоей жизни. Ты не могла объяснить почему. Возможно, он просто был...

...твоей подружкой, подвергнутой ментальной лоботомии, чью кожу, скелет и органы ты — не менее «стёртый» — успешно позаимствовал.

... родственной тебе, хоть и довольно сложной, душой. Сводным братом из северных, вечно морозных земель. — Слушай, а что мы вообще, — Тарталья нахмурился, отстранившись лицом от берега и окинув взглядом пляж, — тут делаем? Никак не могу вспомнить, с какой целью я... привёл тебя сюда. Это была слишком мягкая — со стороны Предвестника — формулировка для побега из города с перекинутым через плечо телом девушки. Парень держал в голове тот факт, что хотел овладеть тобой в здешних местах, но причины своего объективно грубого поступка он вспомнить не мог. — Не знаю... — Ты приняла сидячее положение, подхватывая Аякса за подбородок и поворачивая к себе. Привычная (не) для тебя дерзкая ухмылка захватила твои губы. — Будем считать, что ты зверский изврат, с которым у меня чудесным образом совпали желания. Смотря в твои золотые, заметно приглушившиеся в плане оттенка глаза, Предвестник, руководствуясь принципом ответного прикосновения, прошёлся тыльной стороной ладони по твоей щеке. — Которые, я надеюсь, смог исполнить, — в надежде произнёс он, готовый отпрянуть от твоего лица, но внезапно перехваченный тобой, захотевшей сомкнуть ваши пальцы в замке. — Вполне, мой джинн из Снежной.

***

В очередной раз оставленная на произвол судьбы, в ожидании самой странной людской парочки на её памяти, Паймон успела пустить слюни на запах всех прилавков с едой в пригороде столицы. От идей своровать тарелку с условной якисобой и улететь к небесам её, к счастью, отвлекло появление ваших знакомых макушек на тропе к главным воротам. — О, вы вернулись! — подлетев навстречу, окинула вас сияющим взглядом фея. — Ну что, каждый теперь при своём теле? Взаимная радость от встречи на лице твоём и Чайльда сменилась выражением замешательства, с последующим обменом взглядами друг с другом. — Эм... ну да, — неуверенно вскинула плечами ты и перевела внимание на напарницу. — Как и всегда. Что за странный вопрос, Паймон? Теперь чувство растерянности овладело и его инициатором. — Ну, вы же поменялись телами этой ночью? — больше уточняла, нежели утверждала девочка. — Я думала, вы ушли искать способы вернуть их себе. — «Похищение» Чайльда Люмин (распределение ролей вариативно) она умудрилась упустить из своего поля зрения. — Или... чем вы вообще занимались?

Водка-шнапс-апельсиновый сок. Смешать, но не взбалтывать.

Ваша «странная парочка» вновь переглянулась. Теперь — в смущении, нежели в непонимании. — Не сочти за грубость, но, думаю, тебе ещё рановато о таком рассказывать... — инстинктивно потирая затылок, двусмысленно ответил ей Тарталья и предпочёл вернуться к прежней теме. — Вообще, про какой обмен телами ты говоришь? — Парень с очевидной театральностью поинтересовался у тебя: — Люмин, разве мы с тобой менялись?

Может, нет. А может, да. А может, это всё — слова.

— Хм-м... — Ты не подыгрывала Чайльду. Ты действительно пыталась вспомнить, не произошло ли с вами что-либо сверхъестественного, потому что чувствовала себя немного не в своей тарелке. — Ничего такого не припомню. — И всё-таки ты тоже захотела перевести серьёзный разговор в несерьёзное русло. — Паймон, ты шутишь? Или бредишь? Порой не замечаю, когда ты делаешь первое, а когда — второе. И вот фея вполне серьёзно разозлилась на вас. — Эй, вы чего, блин?! — по-детски махая руками и дёргая ногами, возмутилась она. — С утра пугались, трогали себя за всякие неприличные места, а теперь ведёте себя, как совершенно обычная парочка? Вы вдвоём разыграли меня что ли? Продолжая не улавливать суть слов Паймон, ты предпочла прямо заклеймить свою спутницу чрезмерной фантазёркой. — Слушай, давай мы закроем эту тему, потому что она всё больше походит на твои фантазии из сновидений, что ты спутала с реальностью. — Устав от обсуждения «невероятного», ты решила вернуть подругу к делам земным. — Надеюсь, ты ещё не забыла, что нам нужно в Сумеру? — Конечно, помню! — показательно скрестила руки она, опустив всё то, что вы только что обсуждали. — Я тебе рыбка-оризия какая-то, чтобы об этом забыть? — За её фразой последовало громкое, спровоцированное всем горячим съестным в округе, урчание живота. — Ой, кажется, я проголодалась. Этим, собственно, и воспользовался Тарталья, пожелавший устранить последствия непонимания между вами. — Давай куплю тебе большую порцию жареной рыбы-белки! — Щёлкнув пальцами, парень озвучил предложение, от которого Паймон не могла отказаться. — Считай это жестом доброй воли. Вечно падкая до вкусной еды, фея — чуть ли не буквально — засияла от такой щедрости Предвестника. — Ух ты, Чайльд, спасибо! Давно ты стал таким дружелюбным? — Девочка хитро прищурилась. — У тебя аж глаза заблестели! Это не было фигурой речи — некогда тусклые голубые радужки Предвестника действительно прибавили в своей насыщенности после «близкой» встречи с тобой. — Да? Ну скорее всего, это... ввиду недавних событий, — честно предположил парень с последующей оговоркой. — О которых, да, мы пока не хотим с тобой говорить. Паймон снова состроила недовольное выражение лица. Она привыкла, что от неё вечно что-то утаивали или недоговаривали — будто не хотели, чтобы потом она припоминала эти факты в своих репликах. — Ох уж эти ваши секретики! Хорошо, по рукам! Сделка с феей прошла успешно, от предложенной после тебе ты сперва отказалась, смущённо замахав руками. Но Тарталья вынудил тебя согласиться хотя бы на пару палочек свежих данго. — Аякс, — обратилась ты к нему перед началом пути, что вы намеревались преодолеть втроём, — ты ведь будешь заботиться... о моём будущем ребёнке? Беременность с натяжкой можно было назвать желанным процессом в твоём случае. Вынашивать ребёнка во время путешествий и поисков брата — перспектива не особо радостная. Ты осознавала, что данное испытание обещало стать самым трудным в твоей жизни. Тебе необходим был тот, кто в равной степени нёс ответственность за инициацию новой жизни внутри тебя. И он сам прекрасно это понимал. — О нашем будущем ребёнке, Люмин, — Чайльд остановился, коснулся ладонями твоих плеч и, наклонившись к тебе, ободряюще улыбнулся. — Надеюсь, к моменту его рождения мы найдём Итэра. Твои теперешние чувства, иначе как высшей степенью облегчения и счастья, описать было нельзя. От нахлынувших эмоций ты, казалось, была готова заключить Предвестника в объятья, повиснув у него на плечах настолько долго, насколько тебе позволяли физические силы. В то же время ты понимала, что вам нельзя было тратить ни минуты — обратный отсчёт в тебе уже был запущен. Разве я... говорила Аяксу имя своего брата? И почему сам Итэр кажется мне таким... душевно чуждым?