Когда золото обратится в прах

Зал был огромен. В начале и он, и Гермиона запрокинули головы, но потолок терялся где-то в заоблачной выси. Обоим вспомнился Отдел тайн Министерства Магии в Лондоне. Стены были, как в дикой горной пещере, а пол шершавым, но ровным. Не было ни единого отверстия, в которое бы попадал свет, но Гарри видел все. Снейп отпустил его, и скорее реагируя на это движение, чем осознанно, Поттер обернулся к магу и вздрогнул, отшатнувшись. Гермиона вскрикнула. С потолка каменной залы, в которой они оказались, свисали две толстые, черные цепи. На каждом звене светились золотые, синие и зеленые руны, а кандалы, которыми они заканчивались, плавились от невообразимого жара. Там невысоко, но не доставая до пола, висела женщина. Тонкие руки были скрещены над головой; кисти с неестественно длинными пальцами неподвижно лежали на кандалах. Ни один мускул не был напряжен, точно цепи не доставляли ей никаких неудобств, и она парила, а не висела, закованная. Таких длинных волос ни Гарри, ни Гермиона не видела никогда, ни у одного волшебника. Черные, лоснящиеся, больше похожие на гладкую шерсть кошки, чем на человеческий волос, они лежали на полу, струились по ее телу, скрывая черный балахон, в который женщина была одета. С минуту она была неподвижна, и Гарри уже уверился, что видит труп; пока зловеще медленно она не подняла голову, открывая лицо. - Что это такое? - прошептала Гермиона, пятясь. Существо наклонило голову в сторону, вслушиваясь в непонятные слова. У нее было странное, очень узкое, вытянутое лицо. Синеватые губы не улыбались и не кривились, лоб чистый и высокий, ресницы и брови не дрогнули, пока она изучала пришедших. Глаза без радужки: янтарные, зернистые, смотрели пристально, очень медленно переходя с одного мага на другого. Один зрачок круглый, другой вертикальный, вытянутый, как у кошки, рассматривающей вас в темноте. Золотая кожа слабо сияла в темноте. Липкий холодок пробежал по позвоночнику, воздуха не хватало, еще не паника, но страх. Беспокойство, когда кажется, что для него нет причин, но ты всем нутром ощущаешь, что нужно собраться. И бежать. Внимание Гарри привлекла не абсурдная разница зрачков, а сами глаза - очень тусклые, ненастоящие. Точно он смотрел на хорошо нарисованные глаза куклы, которые за годы выцвели и покрылись пылью. Она не моргала. "Она и не дышит. Что это такое?", - сглотнув кислую слюну, Гарри покосился на Снейпа - мужчина стоял в пол оборота, точно не мог решить, в какую сторону двигаться. - Профессор, - Снейп перевел взгляд на Поттера. Гарри побледнел и точно уменьшился в размерах. «Слава Мерлину, не собирается резво маршировать по направлению к Этому». - Что это такое? - шепотом повторил он вопрос Гермионы. Глаза существа очень медленно переместились с Гарри на Снейпа. "Как Нагайна" - неприятная мысль мелькнула у обоих. Дамблдор настаивал на молчании. Дамблдор взял с них обещание не задавать вопросов и забыть обо всем, что они увидят. И он сам – сам Снейп – обещал ему ничего не рассказывать. Но глядя на закованное в кандалы существо, они опешили от страха. - Древние боги существовали с момента появления жизни. Смертные Боги, не желавшие умирать, создали существ, способных забирать жизнь и отдавать непрожитые годы умершего Богам. Создания, близкие по своей сути к Смерти, но.. Не Смерть. - Они отнимали чужие жизни? – Гермиону было едва слышно. - Они обладали потрясающей магической силой и поддерживали эту силу, поглощая души. Являясь смертным, они предлагали простой договор – любое их желание, самое невероятное: будь то разошедшиеся воды Красного моря или падение Трои – в обмен на десяток лет для их Бога и душу для них самих. Страшное колдовство, невероятное по своей силе. И ни в одном другом существе принцип равновесия не был столь разрушительным для него самого: эти создания погибали, если не выполняли поручение, они исчезали, если не забирали награду, плату за свою магию. Однако, чем дольше Боги жили, тем тягостнее их жизнь становилась. Наконец, и они приняли свою смерть. А существа остались. И если верить мифам, то большинство из них отказались от душ, рассеявшись в бесконечное Ничто, слепо следуя за своими создателями. За тысячи лет, растеряв былую мощь, некоторые продолжали кормиться, исполняя желания глупцов, рискнувших заключить с ними договор. Но в них уже не было той силы, чтобы исполнить настоящие несбыточные мечты. И получали они – мелкие, брюзгливые душонки. Гарри открыл было рот, но не решился перебить говорившего. А ведь Снейп рассказывал им про джиннов, штриг и прочую нечисть, соблазняющую в основном маглов исполнением желаний. Волшебникам эти фантастические твари не могли предложить ничего действительно удивительного: они не воскрешали, не даровали вечную жизнь, не сохраняли молодость, не расширяли магические способности. - Но оказались среди тех существ и те, кто научился просто отнимать души у людей. Единственные в мире создания, способные своим колдовством разорвать то вечное, что связывает разум человека, его суть с его душой. - Дементоры, - Гермиона подошла к Снейпу. - Вы говорите о дементорах. - Те, что казнят узников Азкабана, верно. Хотя магия развивалась, волшебники уничтожить этих существ не способны. Они прогоняли их, загоняли в пустынные уголки, травили. И некоторые согласились сотрудничать и оказались в Азкабане. Голод мучает дементоров, но они платят непосильную цену за свое черное колдовство. Их материальная оболочка разрушается, с каждой поглощенной душой пленника. Дементоры убивают сами себя, нарушая принцип равновесия, положенный в основу их создания: забирают награду, сжирают душу – не давая ничего взамен. Гарри снова посмотрел на женщину. Нет, на существо похожее на женщину. Все ее движения были медленными и томными, и в этой медлительности не было усталости, скорее размеренность пресмыкающегося. Пусть вдали от нее, но Гарри ощущал себя, как на краю обрыва. Когда можешь не смотреть вниз - но точно знаешь, что стоишь на грани смертельной опасности. Он поежился. Еще раз взглянул на существо: на абсурдно длинные волосы и черную хламиду. В ней не было перерожденной эфемерности джинна. Она не гнила заживо, как дементоры, и не рассыпалась в прах от голода. Воображение услужливо подрисовало деталь, известную любому ребенку, знающему, что такое Самайн. - Это Жнец. Грейнджер вздрогнула, Снейп кивнул. Перед ними был миф известный больше у маглов, чем у магов. Существо, собирающее мрачную жатву – обрывающее жизни, поглощающее души. Нечто слишком фантастическое для магов, знавших о смерти больше положенного. И совершенно ужасное, богоподобное для маглов – не знавших о ней ничего. Тихий разговор отвлекал мысли; все трое несколько успокоились. - Как вы будете с ней разговаривать? Снейп облизнул губы, напрягся. Вопрос Поттера вернул его к необходимости действовать. - Вы останетесь здесь, так чтобы вас было видно. Мисс Грейнджер, в случае необходимости... - Мы уходим, - пауза. - Не дожидаясь вас. Снейп кивнул. Секунда колебаний, и он зашагал по направлению к пленнице. В этот раз взгляд переметнулся на него столь резко, что он остановился. Существо не двигалось; Снейп вынудил себя идти дальше. Оказавшись напротив, он почувствовал, что ноги стали ватными, и обратно он сможет разве что доползти на четвереньках. Никогда и никого он так не боялся. Хотя оснований для такого настоящего, животного страха не видел. "Оно сильнее тебя. Немало магов сильнее тебя. Их ты никогда так не боялся. Возьми себя в руки!" Создание все так же, не моргая, смотрело Снейпу прямо в глаза. Он положил руку на сердце и негромко, чтобы не услышали Поттер и Грейнджер, но отчетливо произнес. - Северус. Существо не шелохнулось. - Северус. Никакой реакции. - Се... - ...верус, - голос шелестел, как сухая трава. И все равно заставил его вздрогнуть. Снейп поднял руку, касаясь своего виска, а потом протянул ее к существу. "Жнецу" - недобрым эхом отозвался в голове голос Поттера. - Могу я? - он надеялся, что вопросительная интонация будет ей понятна. "Ей?" Он снова коснулся своего виска и опять протянул руку к Жнецу. Она подалась ему навстречу, насколько позволяли, скованные над головой руки. Ее кожа была сухой и очень горячей, как у согревшейся на пустынном солнце ящерицы. Несколько секунд они смотрели друг на друга, теперь уже оба не моргали. - Legilimmence. Снейп не встретил препятствий, погрузившись в разум древнего существа. Он не стремился увидеть много. «Будь честен с самим собой, ты боишься увидеть много» - собственные мысли эхом разнеслись в чужом сознании. - «Ты понимаешь меня?» «Понимаю», - голос проникал, просачивался сквозь кожу. Заполнял его вместе с вдохом и покидал с выдохом. – «Ты пришел с вопросом – спрашивай». «Если знаешь это, знаешь и вопрос», - ответил он и тут же пожалел. - "Не дерзи ей!" «Душа мальчика не расколота. Но за ней прячется та искалеченная мерзость, жалкий осколок жизни другого мага. Ранит мальчика и ослабляет». Он растерялся. К слишком многому Снейп готовил себя, опасался этого разговора. А она – “Жнец!” - ответила. Ответила так просто, что мысли в его голове удивленно застыли. Северус сосредоточился на возвращение. И уже видел грот темницы, ощущал прохладу пещеры и видел перед собой странные широко распахнутые янтарные глаза, а не абстракцию разума. Когда мысли ее вцепились в него, как цепкая кисть в рукав сюртука