Когда золото обратится в прах

Страх, он вновь ощутил страх перед этой недоступной для понимания силой. Его парализовало, ум пылал, силясь найти выход, и не начать безумно метаться в ловушке чужого сознания. «Мальчик скоро умрет». Он вздрогнул. «Мальчик умрет раньше тебя. Волшебник, чей осколок томит его душу, убьет его». Ментальная связь была порвана, но он продолжал слышать ее мысли. «Заклинание темного мага я могу направить на его собственную душу. Мальчик будет жить, а осколок умрет». Он изо всех сил старался не думать. «Тебе дорог этот ребенок». «Дай мне уйти». «Я не смогу обмануть тебя, если что-то пообещаю». «Знаю; но, пожалуйста! Дай мне уйти! «Мальчик не умрет. Я освобожу его от осколка. Подумай». Снейп пошатнулся, убрав руку от лица Жнеца. Она еще несколько секунд смотрела на него очень пристально, а потом закрыла глаза и опустила лицо, давая ему право выбрать. Обернувшись, он убедился, что оба - и Поттер, и Грейнджер - все еще стоят у кромки барьера, приведшего их из подземной пещеры в темницу Жнеца. Гарри смотрел с тревогой, но Грейнджер - умница - крепко держала его за руку. - Сэр? Он махнул рукой - говорить просто не мог. Сын Лили Эванс. Жнец верно его зацепила - сын Лили Эванс был ему дороже всего. За то, что был ее сыном, за то, что долгое время держал на стороне Дамблдора, за то, что был живым напоминанием. И за то, что был собой - инфантильным, храбрым мальчишкой, видящим светлое будущее там, где Снейп видел лишь провал смерти. Раздражавшим без меры своевольным глупцом, каким он был сам, принимая Черную метку. Мысли путались. А если она лжет - если Поттер не умрет? Но он будет сражаться с Темным Лордом. Губы Снейпа скривились. "На кого ты поставишь в этой дуэли, Северус?". Он проиграет, конечно, сам Дамблдор считает, что мальчик попадет под заклинание. Может ли Северус так же, как директор, верить в то, что заклятье его не убьет? Что магия палочек, магия Лили Поттер, та невидимая связь Тома Реддла и Гарри Поттера сбережет последнего? Особенно сейчас, когда в шаге от него - счастливый исход этого поединка. Она попросит свободу взамен. Свободу, конечно. О чем еще может она просить? Рисковать? Рисковать ли так слепо и так опрометчиво? Он посмотрел на нее - с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни - Жнец была жутковатой пародией на страдающего человека. - Что там будет? - Снейп отодвинул чашку с чаем и вновь скрестил руки на груди, не спуская глаз с лица Дамблдора. - Там будет Смерть. - Я жду конкретики, Альбус. Вы хотите отправить меня черт знает куда с двумя студентами, оборотнем и стариком, - укоризненный взгляд нисколько его не задел. - Что там будет? - Точнее или конкретнее это не описать - там будет Смерть, - мужчина подался вперед, почти касаясь края стола грудью. - Пожалуй, единственная успешно плененная. - Подобие синигами? Мрачный Жнец? Дамблдор кивнул. - Это даже звучит безумно. Но если Фламель и нашел нечто подобное – вести туда Поттера – безрассудно. - Николас два раза бывал там, оно надежно скованно. Снейп молчал. - Это существо не знает современных языков, но мысль, выраженная максимально просто, мысль, не оформленная в слова, должна быть понятна. - И спрашивать буду я, - недовольство кислой миной скривило черты лица зельевара. - Твой талант к леглименции очень пригодится, Северус, - добродушно кивнул маг. - Сэр?! – Гарри вырвался из захвата Гермионы, делая пару шагов вперед. - Стойте, где стоите, Поттер, - грозно рыкнул на него Снейп. - Вернитесь к мисс Грейнджер и не шевелитесь! Гарри притормозил. - Для начала я проверю все сам. Но даже так: я не склонен рисковать там, где у меня нет уверенности. Какими бы не были оковы, что бы там это существо не удерживало – это чары. Чары можно развеять. - Как и всякое волшебство, - тонко улыбнулся Дамблдор. - Но мы не станем освобождать это существо, даже если это будет единственным способом узнать, является ли Гарри седьмым крестражем. Риск велик, - полуулыбка. - И мы не будем рисковать зря. - Уходите, - некоторое время спустя произнес он. – Я выйду следом за вами. - Профессор! - в этот раз голос подала Гермиона. - Идите! Ждите меня между завесами. Неуверенно волшебница потянула Гарри за рукав. Когда подростки исчезли за завесой, Снейп сосредоточил внимание на Жнеце. «…и наслал Слуга Бога на народ Египта десять казней, и миновал Ангел Смерти дома иудеев, которые были отмечены кровью жертвенного агнца. … воды Красного моря расступились, и иудеи прошли по дну. ... И сомкнул Слуга Бога бушевавшие волны над армией фараона, даруя Моисею великое чудо – Исход его народа. Но когда пришел черед Моисея, сына Иохаведы, благодарить Слугу Бога, отдал он ему единственное ценное, что было у него. Великая Жертва- отказаться от самого дорогого, что у тебя есть, ради спасения тех, кто быть может и не достоин быть спасенным. Безропотно отдал Моисей Слуге свою душу, бескорыстную жертву ради процветания чужих ему людей. И не смог Слуга принять ее. И обратился в прах, не в силах явить чудо равное или большее, чем Великая Жертва». Железо кандалов было теплым и шершавым. Сердце тяжело стучало в груди; размеренно, медленно. Страх и решимость сплелись так тесно, что готовы были разорвать его на части. Должно быть так волк Люпина рвется на волю в полнолуние. "Мальчик будет жить", - спокойно повторила она, глядя на него пустыми глазами старой куклы. Снейп покачал головой. "Один маг умирает, пожираемый заклятием. Ты исцелишь его". Он показал ей руку Дамблдора, какой помнил ее. Показал, во что превратился бы маг, если бы не его – Дамблдора - сила, Золотой напиток Снейпа и множество заклятий. "Исцелю", - просто ответила она. "И мальчик будет жить". Жнец прищурила глаза. "Ты просишь много". "Моя душа. За жизнь мальчика". Она не отвечала. Сердце гнало кровь по венам. В висках стучало. Его не волновало, что она видит его страх - глупее было бы притворяться, глупее было бы убеждать самого себя, что поступок его не страшен, не ужасен. Она закрыла глаза. "Твоя свобода и моя душа - за две спасенные жизни". Снейп больше не ощущал ее присутствия. "Отказываешься?" - Жнец молчала и больше не слушала его. Ее пальцы были теплыми, его - влажными от волнения. Он как мог крепко сжал ее кисть, тесно переплетя их пальцы. И шагнул к ней - тяжелые складки одеяния коснулись его сюртука, прядь длинных волос качнулась, мазнув его по щекам. - Прошу тебя. Жнец распахнула глаза. Две спасенные жизни. В обмен на ее краткую свободу. И одну потрепанную, намучившуюся душу. Душу, верившую, что способна на еще один, последний акт искупления. Душу человека, надеявшегося погубить своего Жнеца, как некогда Моисей погубил своего. Едва уловимая доброжелательность в янтарном холоде ненастоящих глаз. Цепь с тихим звоном лопнула.