Когда золото обратится в прах

Дженна лежала у него на груди, бездумно размазывая капельки пота по плечам мужчины. Поддавшись искушению, она лизнула его шею, смакуя горько-соленый привкус. Снейп лежал, положив руку под голову. Вторая осталась у Дженны на пояснице, и ни одна сила не заставила бы его убрать ее. Неподвижная и теплая, Дженна пыталась заново начать дышать, ее сердце затихло. Волосы растрепались, рассыпались по простыни, спадая до пола. Уткнувшись в его шею, она шумно вдохнула резкий запах пота. Снейп хмыкнул, Дженна приподнялась. Он не вышел из нее, и теперь краем сознания чувствовал, как остывают белесые, прозрачные капли – от движений Жнеца несколько размазались по бедрам – Снейп поморщился. - Нужны очищающие, - просипел он, наблюдая, как Дженна перекидывает ногу и растягивается на кровати рядом. Он не спускал с нее глаз и, потянувшись за палочкой, с удовлетворением почувствовал, как новое желание тугим жгутом скрутило нутро. В свете камина кожа Дженны приобрела темный, бронзовый оттенок. Она отозвалась сразу, как только губы скользнули по животу, а ладонь под колено. Совершив короткое путешествие от пупка до грудей, он поцеловал ключицы, выпрямился и закинул ее ногу на свое плечо. На этот раз он брал ее медленно, наслаждаясь образом распластавшейся, отдающейся ему женщины. Она снова стонала задушено хрипло от нехватки воздуха; вдыхала жадно и резко, закинув руки за голову, судорожно сжимала подушку. А когда кончила, Снейп заметил, как поджались пальцы у нее на ногах. Ощущая болезненную тесноту и сладкое животное удовлетворение, он вслед за ней отдался оргазму – не такому яркому, но опустошающе приятному. Дженна долго и внимательно вглядывалась в него; Снейп с ответной настойчивостью пялился в книгу. - Ну, что? Дженна поджала губы, пряча улыбку. Но передумав, рассмеялась. Она теперь нередко смеялась. Улыбалась. Это были отзвуки чужого смеха, скопированная радость людей, увиденных ею в разных городах и в разное время. Как и всё остальное: взгляды, улыбки. Выражение глаз. Но теперь скорость, с которой она выбирала эмоцию, поражала и создавала приятную иллюзию искренности. - Над чем смеешься? - Над тобой, - само собой, над кем еще в этой комнате она могла посмеяться. - И чем я смешон? – он, наконец, убрал книгу. - Ты не смешон, - смех оборвался, но Снейп все равно чувствовал его щекочущие отголоски внутри. – Ты – интересный. Он промолчал. Какой прозаический вывод. Он все отчетливее и детальнее воспринимал ее ощущение мира. Она была совершенно пассивна к добру и злу, к одному человеку или к миру в целом. Наблюдала за происходившим вокруг, одинаково спокойно встречая и рождение, и смерть. Она предпочитала сладкое, тепло огня и тела, грубый секс и вино, но никогда их не хотела. И ничего из этого не любила. Понимая, что ее совершенное восприятие мира откровенно ущербно, что могущество ее бессмысленно – он жалел ее и делал то… Что делать было глупо. Он приносил ей самые сладкие фрукты, сиропы и шоколад, поил дорогим вином и бархатными ликерами. Один раз она пролила на себя рюмку, и вкус ее кожи теперь ассоциировался со вкусом коньяка, выдержанного в вишневой бочке. Он приносил цветы, чтобы она обрывала их лепестки, растирала между пальцами пыльцу. Она «спала» зарывшись носом в мех горностая и соболя и отдавалась ему на тонком льняном белье. Он был с ней каждую ночь. Спальня превратилась в абсолютное безобразие: книги Дженны, разбросанные по полу, его альманахи и записи; настойки и штофы с вином, вазы со сладостями, початые бутылки коньяка, увядшие цветы в десятке ваз, надкусанные фрукты, разбитый вдребезги вредноскоп и перья из подушек, разодранных ею в слепом экстазе. Кровать с вечно смятым бельем: он забыл, когда спал, как нормальный англичанин. Северус откинулся на гору подушек: в одной руке бордовое надкушенное яблоко, в другой – книга. Невесомая, Дженна лежала поперек кровати, устроив голову у него на животе и закутавшись в собственные волосы, как в мантию. - Тебе это нравится? Она больше не вмешивалась в его мысли: спрашивала и терпеливо ждала ответа. Она больше говорила и чаще касалась его просто так, без повода. Снейп оглядел спальню. Нет, ему это не нравилось. Не нравился беспорядок, не нравились объедки и перья – но домовики не смели появляться в комнатах, пока в них была Дженна. Ему не нравился приторный запах выдыхающегося алкоголя и сладостей. Ему не нравилась даже сорочка Дженны, которую он сам ей купил, как бы соблазнительно она в ней не выглядела. Но среди этого хаоса он гнался за чем-то. Он был так нестерпимо близок к тому, чтобы понять, признаться самому себе в том, что ему нужно. И каждый раз это ускользало от него. Как ускользала жизнь из глаз Дженны. - Немного, - ответил он, целуя ее руку. – Куда хочешь сегодня? Она передернула плечами. - К снегу. Это могло означать что угодно: от Патагонии до Эвереста. - Отправляйся без меня. Когда она исчезла, он со стоном выпрямился и встал с кровати. И, не дойдя каких-то пары шагов до ванной, рухнул на колени, вцепившись в раскалившуюся Метку. Из камина директора он вывалился, подняв вокруг себя облако пепла. Портреты заголосили. С кончиков волос капала кровь. Кровь текла из носа и заполняла рот отвратительной горячей жижей. Сплюнув скопившийся сгусток, Снейп поднялся на четвереньки, надеясь доползти до кресла. Но руки подломились, и он тяжело рухнул на пол. Несколько портретов исчезли в поисках Дамблдора, еще несколько, перескакивая из картины в картину, бросились в Больничное крыло. Мир потерял все звуки; глаза тускнели с каждой потерянной каплей крови. Кабинет заволокло серой дымкой. «Дженна». «Дженна!» «ДЖЕННА!» Из легких вырвался булькающий крик, когда его перевернули на спину. Он очнулся в больничном крыле ночью. Глаза опухли, правый едва открывался из-за налившегося синяка. Голова была туго перебинтована, правая нога зафиксирована. Боль тонкой нитью связывала с реальностью. Непрекращающаяся, невыносимая боль в голове. Снейп пошевелил рукой, надеясь, что это активизирует сигнальные чары, но не сработало. Собравшись с силами, он попробовал приподняться: затылок пронзило, словно кто-то ударил по огромному гвоздю, вгоняя его глубже в череп. Дыхание прервалось. Его оглушило; но разобраться в том, что повергло сознание в ступор заняло не меньше минуты. Мозг судорожно пульсировал, справляясь с информацией – он горел в лихорадочной пытке больше суток. И вдруг все исчезло. «Так не бывает». Снейп осторожно сжал пальцы в кулак на одной руке. На другой. Повернул голову на бок. Услышал, как волосы шурша заскользили по наволочке. Как прохладная ткань коснулась пылающей щеки. «Я не умер». Опыт, разум, здравый смысл корчась верещали о том, что сейчас все вернется. Чудес не бывает. Отголоски многочасового Curcio не стираются коротким сном и боль не подвластна примитивным зельям. Снейп приподнялся на локте, оглядывая палату. - Не понимаю, что такое боль, но знаю, как должно работать тело, - Дженна сидела на краю постели в ногах. Жнец была задумчива; говорила, но мысли ее унеслись прочь, в сторону от Хогвартса. Невыразительный взгляд – она похоже не видела смысла играться эмоциями в темноте. Дженна была в кабинете Дамблдора. Появилась сразу, как Снейп ее позвал. Появилась и спокойно смотрела, как он истекает кровью на полу. Не подошла, не замарала подола платья. Спина покрылась холодным, липким потом. Ждала, когда он умрет. Ждала, чтобы забрать душу. Снейп зажмурился, со стоном растирая лицо. То, за чем он гнался, превращая свой обыденный мир в пир во время чумы. То, почему не упускал Дженну из виду. Почему кормил ее с рук, как домашнюю собачонку, почему трахал ее каждую ночь, почему прислушивался к ее дыханию. К ее из раза в раз замолкающему сердцу. Не человек. Не женщина. Жнец. Как не обманывайся, как не отвлекай самого себя – исход один. Дженна будет стоять рядом, выжидая, когда его душа перейдет к ней. Дженна не пожалеет и не отвергнет – сама ее природа не позволит нарушить магическое равновесие сделки. Ее не задобрить подношениями и удовольствиями, ее не разжалобить. Снейп сам предложил ей этот договор. Осознание собственной скорой гибели – смехотворное, давно выверенное и взвешенное в уме – затопило его. - Я не должна решать исход твоей жизни. Я не смогу тебе помочь, когда ты будешь умирать. И не в моих силах отсрочить или приблизить твою смерть. Боль во всем теле затихла. Он ощущал покалывание в колене, когда срастался сустав; раны на голове затягивались под бинтами, и кожу – еще совсем нежную -неприятно тянуло. Дышать стало намного легче – легкие и горло исцелялись. - Но когда смерть тебе уже не угрожает… Она не договорила. Снейп посмотрел на нее здоровыми глазами. Что она может поделать с его собственным решением? Что может поделать с приговором, который он им вынес?