История о том, как Арамис лишился усов, и что из этого вышло

Когда Арамис вошёл в кабинет короля, в помещении было открыто окно, а Людовик приводил себя в порядок. Ветер шевелил его длинные кудри, колыхал свободную ткань его незастегнутой сорочки, и взгляд карих глаз мушкетёра невольно упал на голую грудь короля. Ещё минуту назад разгневанный и несчастный от своего бессилия, сейчас смущенный до невозможности Арамис стыдливо опустил глаза на пол, и гладкие щеки его подернулись нежно розовым румянцем, который более уместно бы выглядел на лице юной принцессы. Людовик, от глаз которого не укрылись ни появление Арамиса в его кабинете, ни перемена, случившаяся в выражении его лица, самодовольно усмехнулся. Ещё пять минут назад он одержал победу над одной из главных красавиц Франции, и это ему удалось легко и приятно, и теперь, не спеша застёгивается, ощущая прохладу, которая овевала его разгоряченное любовью королевское тело, Людовик чувствовал себя неотразимым. То, как отреагировал мушкетер на его облик ещё более тешило его самолюбие. Честно сказать, король не был любителем мальчиков. Ему нравились женщины, их чарующая нежность, их поэтическая красота, конечно же - мягкость и округлость женских форм, да и делить с ними ложе, наконец, было просто естественно. Будучи королем-католиком мужеложство он и сам признавал за грех, но единичные случаи были единичными случаями. И Арамис был одним из тех совершенно редких единичных случаев, которые Людовик себе мысленно уже позволил. - Ах, это вы, Арамис, очень рад, что вы пришли, - подходя к нему ближе и все ещё не застёгиваясь, произнес король. Губы его сами собой растягивались в улыбку при виде смущения на хорошеньком лице своего мушкетёра. Именно это ненаигранное смущение привлекало его в Арамисе более всего. - Ваше Величество, вы оказываете мне слишком высокую честь, - старательно пряча свои большие выразительные глаза, ответил тот, учтиво склоняясь в поклоне. Король поднес к его губам большой перстень с алмазом, и, обхватив осторожно королевскую руку, Арамис почтительно приложился к камню поцелуем. - О какой чести вы говорите, мой милый? - приподнимая его подбородок, спросил Людовик, с лукавым любопытством заглядывая в его глаза, которые Арамис все пытался отвести в сторону. Вынужденный все же встретиться с королем взглядом, мушкетер покраснел ещё сильнее и, вопреки предписаниям поведения с августейшей особой, снова, будто те от своей величины были совсем тяжёлыми, опустил глаза на пол: - Ваше одеяние, - сумел только произнести Арамис тихо и от смущения нежно. Людовик осклабился: - Это взамен вашего милого обнажения при мне в прошлый ваш визит, - он подмигнул и сделал какой-то хищнический шажок вплотную к Арамису. Тот бессознательно отступил полушагом и слегка задохнулся, когда руки короля легли на его талию и поспешил ответить - более машинально, чем задумываясь: - Как же можно сравнивать тело простого солдата с белым телом помазанника божьего... - В таком случае, я не против, если вы разденетесь, - томным голосом отвечал Людовик, делая ещё полушаг вплотную, приближаясь практически лицом к лицу с Арамисом, и его голый торс почти касался к бордового камзола мушкетёра, - Ваше вторичное обнажение в дополнение к первому будет уравновешивать мое... "Или вы просто оденетесь и уберете от меня свои руки" - хотелось сказать сильно зардевшемуся Арамису, который ощущал настойчивое тепло королевских ладоней уже не на своей талии, но уже пониже спины, и которому очень хотелось поэтому провалиться от стыда сквозь землю. Его смущение и яркий румянец на щеках Людовик, однако, трактовал в свою пользу, не подозревая, что кто-то может остаться равнодушным к его совершенству. Он довольно улыбнулся, слегка сжал руками крепкие мышцы, одобрительно хмыкнул на испуганный (в понимании Людовика - взволнованный) вздох... Руки короля вдруг покинули ягодицы Арамиса, но тот не успел этому обрадоваться, поскольку в следующее мгновение одна из тех рук обхватила крепко его талию, другая королевская ладонь коснулась гладкой щеки мушкетёра, а янтарные глаза Людовика с лукавым прищуром оказались вдруг слишком близко - как и его королевские нос, губы и теплое дыхание. - Ваше Величество, - беспомощно прошептал Арамис, теряясь, во-первых, потому что его откровенно домогался сам Король, во-вторых, потому что Людовик был выше его, а мало кто был одного роста с Арамисом, а уж тем более выше, а в-третьих, потому что его мысли вдруг бросились прочь из кабинета в поисках спасителя в лице Атоса, который в этот кабинет даже не удосужился попасть. "Вот и надейся на вас" сердито успел подумать Арамис, прежде чем все его мысли улетучились, едва королевские губы настигли его губы, и на смену стыду и смущению пришла самая жуткая и беспощадная... неловкость.