За стеной

      Музыка ласкала уши, а в Тревисе уже было достаточно алкоголя, чтобы смело двигаться в танце, пускай каблуки и тесное платье мешали ему отрываться по полной. Зато он представлял из себя сам секс, поддаваясь порыву следовать ритму. Он танцевал с закрытыми глазами, предпочитая сосредотачиваться на музыке, только изредка оглядываясь, чтобы никого не зашибить, поэтому был удивлён, увидев Курта в собственной квартире.       Камски казалось, что весь алкоголь покинул его тело, заменяясь паникой. Он нашёл взглядом Ким и оказался рядом с девушкой в считанные секунды.       — Что друг Николаса делает здесь?       — Не нужно было?       — Что не нужно?       — Курт позвонил в дверь и спросил, могут ли он и его рыба-капля Ник присоединиться к нашей вечеринке.       — Ник тоже тут?       — И он явно не в костюме рыбы-капли, хотя я очень надеялась.       — Я не хотел приходить, — раздалось из-за спины, а Трев развернулся так быстро, что длинными прядями парика проехался Миллеру по лицу.       — Прости… я не специально, — Камски сглотнул, смотря на мужчину в беспроигрышном образе ковбоя. Хотя на нём всё смотрелось бы так.       — Я могу уйти, как только Курт выпьет пару бокалов. Я… не хочу создавать тебе дискомфорт.       Ник не был зол. Он снял с языка длинный волос, смотря в глаза Камски спокойно и даже виновато. Тревис знал, что именно он должен был чувствовать себя виноватым, и всё это просто подкашивало его уверенность в том, что он защитился от страданий, — ему было слишком больно стоять напротив и не иметь возможности коснуться Ника.       — Мы можем поговорить? — рукой в перчатке он потянулся к кисти Миллера, собирая остатки своей смелости в кулак, чтобы смотреть ему в глаза.       Ник закусил губу, опуская взгляд на протянутую руку. Он даже потянулся навстречу, ещё не успевая ответить, когда чужая ладонь в белой мультяшной перчатке прошлась по животу Камски, прижимая того к новому гостю.       — А вот и мой возлюбленный. Представишь меня гостю?       — Не стоит, — Миллер одёрнул руку, отступая. — Я пойду. Если Курт заснёт здесь, напиши мне по-соседски, я заберу.       Ник сощурился в подобии улыбки, а Камски бы догадался, кто обнимает его сзади, по одному парфюму, даже если бы не услышал елейный голосок бывшего. Он знал, что это Рен, и был в таком ужасе от всего происходящего, что не мог пошевелиться.       — Какого хуя ты здесь делаешь? — благо Ким пристально наблюдала за другом, но не успела предотвратить вмешательство «ебучего», как она назвала его в дальнейшем монологе вместо приветствия, Ренди в разговор Трева и Ника.       — Я пришёл к своему возлюбленному, — Ренди сжимал в кулак платье на животе Камски, а тот безвольно раскачивался в руках бывшего.       — Ты, сука, что сейчас сказал?! Да ты в говно, — Ким толкнула Рена в плечо достаточно сильно, чтобы тот почти завалился на пол. Его спасло то, что он крепко обнимал Тревиса, которого Зак пытался привести в чувство и отцепить от незваного гостя.       Они привлекли уже достаточно внимания гостей, пускай это и были в основном друзья и знакомые. Однако портить им праздник не хотелось. Камски качнул головой, возвращаясь в реальность, коснулся ладони подруги и кивнул.       — Последи за вечеринкой. Я не хочу её испортить.       Кимберли явно было, что ещё сказать, но она кивнула, соглашаясь.       — Засекаю десять минут, после чего сама за тобой приду.       Тревис улыбнулся, качая головой, а после потянул бывшего прочь из квартиры, спускаясь с ним на пролёт ниже, чтобы не мешать соседям праздновать один из самых весёлых праздников в году.       — Зачем ты здесь?       — Вернуть любовь своей жизни.       Трев сложил руки на груди, смотря холодно на покачивающегося Рена, который едва не упал, стараясь найти опору у стены.       — Ты опоздал.       — А ты врёшь, — Рен усмехнулся, заглядывая в глаза Камски. Он делал так и раньше, когда приходил мириться, и это срабатывало — влюблённое сердце Тревиса заходилось от этого лукавого, игривого взгляда и заставляло его простить все оплошности.       — А ты слишком пьян, чтобы понять, что проебался.       — Чего ты хочешь? — Рен двинулся навстречу, сокращая расстояние между ними. Какое-то время назад Камски бы игриво отступил назад, чтобы оказаться загнанным в угол, но теперь он только цыкнул, проводя языком по зубам. — Строишь из себя недоступного?       — Я ничего из себя не строю, — Камски до последнего не думал, что сможет противостоять магнетизму Рена. Только теперь тот на него не действовал. Ни его голос, ни его парфюм, ни сочетающийся с собственным костюм. Догадаться о том, в кого переодевался Трев, было несложно — он постил сториз в инстаграме о покупках каждого элемента.       — Думаешь, что раз трахаешь своего соседа, можно мне отказывать? — мужчина начинал злиться, что раньше бы напугало Камски. Но теперь он предпочёл бы получить по морде, чем продолжать разговор с бухим бывшим.       — Думаю, из-за того, как ты поступил со мной, из-за того, насколько я сломан, я не достоин даже шанса попросить у него прощение.       — Потому что ты создан, чтобы быть со мной. Никому больше ты не нужен.       — Это ты никому не нужен, а я просто проебался и намерен приложить все силы, чтобы это исправить, — Тревис и сам опешил, услышав собственные слова, поэтому широко улыбнулся сам себе и поспешил промокнуть уголки глаз перчаткой.       — Ах ты маленькая, неблагодарная шлюха, — к этому Трев уже был готов, поэтому ловко перехватил занесённую для удара руку и, пользуясь тем, что мужчина пьян, заломал ту ему же за спину. — Ким! — он подозревал, что подруга захочет быть неподалёку, так что смело крикнул.       — Да? Нужен нож? Пакеты для мусора?       — Будь готова вызвать полицию.       — Уже на быстром наборе!       — А теперь слушай, — Тревис уткнул Рена лицом в стену и склонился к его уху — всё же каблук был слишком высок. — Я дам тебе шанс уйти и даже не стану выдвигать обвинений за попытку нападения, преследование, нарушение границ частной собственности. Уверен, что в твоём юридическом офисе, где ты бравый натурал и ловелас, будут не рады узнать, что ты гей, преследующий своего бывшего и создающий им проблемы.       — Ты не посмеешь, — мужчина трепыхался, но ему не хватало сил, чтобы вырваться из умелого захвата.       — Ким, набирай, — Трев отступил, отпуская Рена и смотря на него с презрением, когда тот снова дёрнулся в его сторону. — Беги, пока не поздно, — Камски едва сдержал истерический смех, когда бывший слетел со ступеней, спотыкаясь на последних в пролёте, и почти пропахал носом пол. — Отмена, — он крикнул подруге, поднимаясь обратно.       — Ты в порядке?       — На удивление, — Трев улыбнулся, бросив взгляд на дверь Ника. — Гораздо страшнее мне будет говорить с ним.       — Ты решился?       — Возможно, уже слишком поздно, — Камски потёр виски, стараясь не касаться накрашенных глаз.       — Сейчас?       — Сперва я выпью.       — Ну уж нет, иди сейчас и… возвращайтесь вдвоём или не возвращайся, мы с Заком останемся на ночь, если нужно. Просто иди!       Тревис посмотрел на подругу, прищурившись, но её выражение лица подсказывало — если он начнёт спорить, то она отволочет его туда за руку и сама позвонит в дверь.       — Ладно, но если всё пройдет плохо, готовься к запою.       — Договорились.       Камски выдохнул, хмыкая при мысли о том, что возможно не решился бы быть полностью откровенным с Ником, если бы Ренди не объявился и не доказал ему, что никаких чувств, кроме неприязни и презрения, к бывшему он уже не испытывает. Тревис подошёл к двери Миллера, сделал глубокий вдох и только после нажал на звонок.       — Ты быстро, — Ник открыл дверь в одних джинсах, явно ожидая увидеть на пороге Курта. — Тревис?       — Э-э-э, да, это я, — он продумывал вступление последние десять секунд, но всё, похожее на связную речь, улетучилось при одном взгляде на полуголого Миллера.       — Ты ошибся дверью? — Ник опёрся о стену плечом, сложив руки на груди и смотря на Джессику Реббит в исполнении Камски, приподняв голову.       — Я пришёл не пить, а просить прощения, так что я у нужной двери, — Камски сглотнул, не двигаясь с места, хотя в своих фантазиях он уже плавно проводил пальцами по торсу Ника, медленно опускаясь перед ним на колени.       — Я думал, что твоё главное примирение уже произошло.       Он заслужил это и был рад получить настоящие эмоции Миллера, почувствовать на себе его злость и обиду вместо тактичного принятия и всепоглощающего понимания и уважения. Тревис склонил голову набок, наматывая яркую прядь парика на палец.       — Я всё ещё не беру у тебя в рот прямо посреди твоей прихожей, а значит не произошло.       — Ты… — Ник сжал челюсти, поджал губы и отступил — они оба хотели друг друга, и это было бы хорошим началом, если бы Камски не решил быть предельно честным и открытым, снова ставя свою стабильность на кон. Только теперь он почему-то верил, что не зря.       — Я не стану больше говорить ничего подобного, пока ты не разрешишь. Прошу дать мне шанс объясниться и извиниться по-человечески, а дальше всё будет только так, как ты сам решишь.       — Заходи, — Миллер отступил, тяжело вздыхая. Он прошёл на кухню, натягивая футболку, висящую на стуле, за что Тревис был ему благодарен. Было бы ещё легче сосредоточиться, если бы Ник не был чертовски горяч даже в ней. Эти победители в генетической лотерее были неисправимы. Камски несколько раз пытался начать говорить, но после только выдыхал. — Ты пришёл говорить…       — Да, я в курсе, но я никогда не… — Камски совершенно забыл про макияж, потирая прохладными от нервов пальцами глаза. — У меня было дурацкое детство, гомофобная школа, пара паршивых отношений и Ренди, которого ты видел. Мы встретились, когда я вроде нашёл себя, но был всё ещё слишком наивен, чтобы увидеть абьюзера в наглухо закрытом для окружающего мира шкафу. Я был его «другом», когда мы видели его знакомых, встречались в каких-то забегаловках и мотелях, но с каждым годом становилось всё хуже, — Тревис выдохнул, смаргивая непрошенные слёзы с ресниц.       — Ты не должен, — Ник поднялся со стула, чтобы подойти, но Камски выставил руку, останавливая его.       — Я? Должен тебе всю правду, чтобы ты не пожалел, если… — Тревис закусил губу, сглатывая и кивая сам себе. — Он не бил меня, но этого было и не нужно, я и без рукоприкладства чувствовал себя отвратительно. Я хотел познакомить его с семьёй, но во время ужина, когда хотел сказать им, что он мой парень, он рассказал историю о том, что мы познакомились на работе и вообще лучшие друзья. А после начал флиртовать с моей матерью. Рен брал меня, когда я спал, унижал, газлайтил. Назови всё, кроме побоев, и это бывало.       — Ты не виноват в этом, — Миллер хмурился несчастно, явно остро сопереживая Камски, но не смел подойти, пока тот не договорит.       — Теперь я это знаю… В том числе, благодаря тебе. До сих пор не понимаю, как тебе удаётся быть идеальным.       — Я не… — Камски цыкнул на собеседника и усмехнулся, покачав головой.       — Отношения и до этого у меня не складывались, а эти разрушили мою веру в то, что меня где-то ждёт моё долго и счастливо. И я бы хотел знать, насколько сильно я проебал это долго и счастливо с тобой, потому что я… — в горле стал ком, поэтому Тревису пришлось прерваться. Он беспомощно смотрел на Миллера, уронив ещё несколько слёз на пышные силиконовые груди. — Я хочу научиться быть лучшим для тебя, хочу просыпаться с тобой и слушать, как ты работаешь, хочу всего с тобой. Однако предупреждаю: я буду часто, даже очень часто дрочить на твой голос.       Тревис всхлипнул, уже даже не пытаясь спасти макияж и утирая слёзы перчатками, поднял взгляд на Ника и сглотнул.       — Теперь ты… скажи что-то, пожалуйста.       — Я скажу, — Миллер двинулся навстречу Камски, а у того от предвкушения шумело в ушах, — что ты ничего не проебал, — Ник обнял парня за талию, проводя носом по его шее, сцеловывая слёзы с кожи. — И ты уже достаточно хорош для меня.       — Чувствую, что будет «но», — Камски сглотнул, не решаясь касаться мужчины в ответ.       — Но теперь тебе придётся самому представиться моей сестре моим парнем, партнёром, зайчиком, любовником и ещё десятком существительных, которые я придумаю потом.       Тревис рассмеялся, обнимая его за плечи и шмыгая носом, немедленно смущаясь этого, а после забывая обо всём, потому что Миллер, несмотря на вежливое расстояние, которое обеспечивала накладная грудь Джессики Реббит, поднялся на носочки и поцеловал его отчаянно и нежно.       — Ты очень высокий в этих туфлях, — Миллер улыбался, смотря в глаза Треву, а тот кивнул. — Хочешь вернуться на вечеринку?       — Ты не против?       — Ким сказала, что это твой любимый праздник. Мы всё успеем, раз теперь мы вместе.       — И ты говоришь, что ты не идеальный?       — Идеальный парень помог бы тебе поправить макияж, но я не думаю, что сумею.       — Не страшно, Хэллоуин создан для испорченных макияжей.       Тревис взял Ника за руку, смотря в его глаза счастливо, и повёл к себе, ощущая себя свободным и окрылённым просто от осознания того, что Миллер простил его.       — Кстати, одно из слов, которым тебе придётся представиться Алане, — возлюбленный, потому что это так.       Ник прошептал это, когда они уже вошли в квартиру Тревиса. Камски округлил глаза и открыл рот, оборачиваясь на него. Это было абсолютно бесчестно — признаваться при всех, когда у них не было возможности немедленно запереться в спальне на следующие сутки.       — Надеюсь, что ты понимаешь две вещи: первое — я охрененно люблю тебя тоже, потому что иначе не решился бы ни на что, второе — завтра у нас обоих выходной и я не выпущу тебя из спальни.       — Договорились.       Они отвлеклись друг от друга, когда услышали в микрофоне голос явно нетрезвой Ким, которая, казалось, начинала читать с телефона первую главу своего фанфика о них.