Если бы мы были в другом мире...

Не, ну Арсений совсем слетел с катушек. Сократил общение с Димой до минимума — только по делу, по работе. Но при этом иногда смотрел на него так отчаянно, так пронзительно, аж больно было. По крайней мере так казалось Серёже. Эти взгляды пугали его. Друг ни с Димой, ни с ним ничего не хотел обсуждать. Но Матвиенко так просто не сдастся. Смотреть на такого загнанного, нервного Попова было решительно невозможно! Они и так мало и плохо спали сейчас, но у Арса мешки под глазами били все рекорды, спускаясь всё ниже и ниже. Позову тоже было херово от всего этого, ну канитель какая-то! Он понимал, что Арсений совсем не хочет с ним контактировать, но нужно было показать, что он, Дима, готов идти навстречу, что он рядом, что бы там ни было в голове у Арса. Что он до сих пор заинтересован в нём на всех уровнях. Позов так скучал по совместным завтракам, по смеху Попова, по его искренним улыбкам, по его заботе, по его руке, закинутой ему, Диме, на плечо. Диме хотелось достучаться до Попова и сказать, что он готов поддержать его, распутать тот клубок противоречивых мыслей, который явно образовался в его черепушке. Ему нужно только тоже сделать шаг навстречу. Один шажок, Арс! Дима решил попробовать пойти в обход. Очередной раз. Он уже наверное задрал Серёгу вопросами и разговорами об Арсе. Но эти двое были как семья. Столько всего у них было в своё время! Диме даже надеяться на такую близость, похоже, не стоит. Но в этот раз Серёжа подошёл сам, оглядываясь, убеждаясь, что они одни. — Чувак, слушай. Что у вас с Арсом случилось? Он сам не свой в последнее время. — Серёг, да я сам бы хотел знать что с ним. Он ничего не говорил тебе? — Так в том и дело, что молчит, блядь! На тебя одна надежда, Дим. — Заебал! Я уже устал за ним бегать и пытаться просто поговорить. — Так а что у вас? Загадками говорите оба. — У нас ничего. В том-то и дело. — А, то есть чего-то хочется, выходит? — Не без этого. — Ну Арс-то понятно. Он с тебя глаз не сводит. Но вот ещё пару месяцев назад он на тебя вешался, Дим. Ты его отшил чтоль? — Чё блядь!? Наоборот, это я на него вешаюсь, а он нос воротит. Я хуй знает что у него в башке, он не хочет разговаривать. — Так, я нихуя не понимаю. Давай по порядку. Вы шашни крутили? Диме было не по себе от того, что он вот так разговаривал о настолько личных вещах. Но с другой стороны была реальная надежда на помощь Матвиенко. — Дим, ты говори как есть. Ты думаешь я расскажу кому? Я вообще-то понимаю, если тебя Арс зацепил. Понимаю, блять, как никто другой. — Не. Не дошло до шашней. Ну почти дошло, но он по съёбам дал. — Арс и по съёбам? Точно? Я был уверен, что он на тебя запал. — Да я сам охуел. Ну, он же ведь… У него… — Диме почему-то не хотелось говорить прям такие подробности, про возбуждение Арса. Всё же они не про левого чувака говорили, а про Попова. — Ну стояк, да? Чё ты как восьмилетка? — Ну мы же про Арса всё-таки говорим… — Дим, заебал. Надо будет, и член его обсудим, лишь бы вы разобрались наконец. Мне больно на него смотреть. — Согласен. Он херово выглядит в последнее время. Но он же наш коллега и братан. Сам понимаешь, сложно всё. Оба кивнули этой мысли, посмотрели в пол, задумались. — Серёг. У вас же бурная молодость была, у вас не было, ну, фьють-фьють — Дима помахал указательными пальцами. Серёжа захохотал. — Не, ну ты реально как девственник себя ведёшь, когда об Арсе базаришь. "Арсений, а не хотите ли фьють-фьють?" — спародировал он Диму. — Не, ну я серьёзно. — Да не было, не было. Но хотелось. Если тебе так легче будет. А то по крупице слова вытягиваю, ёмана, — Матвиенко пальцами показал насколько мало ему рассказывают. — А сейчас? Не хочется уже? Спрашиваю для друга. — Дурак, — Матвиенко беззлобно посмеялся, — Не хочется уже. Но я его всё равно обожаю, это никуда не делось. — Перспективы у меня безрадостные, получается. — Да с хуя ли? Сам же говорил, что у него на тебя стоит. Да и наши все видят, что он сохнет по тебе. Просто реально о таком не говорят обычно. Был бы один из вас бабой, давно бы уже весь коллектив в этом участвовал. Дима грустно улыбнулся. — Ну ты попробуешь поговорить с ним, Серёг? Он тебя может послушает. — Я попробую, но ничего не обещаю, сам понимаешь. — Понимаю, — Дима ответил тихо, радуясь самому факту того, что Серёжа готов помочь. — А говорить-то что? "Вернись, он всё простит"? — Ну, что я тоже сохну вообще-то. И что хотел бы поговорить нормально. — Прям сохнешь? Димон, я думал у вас-то всё хорошо в семье. — У нас настолько хорошо в семье, что Катя в курсе об этом. Прикинь? — Пиздец у вас широкие взгляды, конечно. Я бы так не смог, наверное. Но дело ваше. — Короче, скажи Попову, что я бы хотел вместе с ним покопаться в его голове, и я точно не буду осуждать за то, что там внутри окажется. И что он мне дорог, — последнее Дима сказал уже тише, пряча руки в карманы. Почему-то признаваться в таком сложнее, чем во влюблённости или сексуальном желании. Серёжа хотел хохотнуть о том, как это сахарно звучит, но вместо этого серьёзно кивнул, похлопал Позова по плечу и попрощался. Дима сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Пусть бы этот баран Серёгу послушал, а!