Если бы мы были в другом мире...

Дима повеселел, нервозность последних дней спала. Он поверил в то, что всё наладится. И с Арсом, и с Катей. По поводу жены, правда, Позов всё ещё переживал, но этим утром она уже звучала намного веселее. Не сравнить с первыми днями. Тогда было сложно и ему, и ей. Разговаривать на такие темы всегда непросто, но Поз решил, что так будет честнее по отношению ко всем действующим лицам этой пьесы. Ему уж точно не хотелось и самому быть изменщиком и полным козлом, и юлить, выдумывать что-то жене. Арсению, наверняка, тоже было бы неприятно быть его тайным любовником, наверняка он чувствовал бы себя каким-то грязным, да ещё и виноватым перед Катей, с которой он неплохо общался. Пока сам Попов об этом ничего, правда, не знает, но Дима подготовил почву заранее. Он подошёл к жене, когда дети уже спали. Постарался выглядеть уверенно, чтобы Катя не успела подумать о том, что у него рак или что там думают, когда муж неловко пытается начать серьёзный разговор. Дима — человек фактов, поэтому он боялся, что получится не слишком мягко, он боялся вывалить всё разом. Прямо и честно. Сначала так и хотел. “Я влюбился”. Но решил попробовать иначе, даже порепетировал немного, повспоминал советы, что он читал в статьях и на форумах. Правда все репетиции пошли прахом, когда он взглянул в эти прекрасные глаза. Они смотрели на Диму уже тревожно, так что он понадеялся, что опыт импровизации спасёт его и тут. — Знаешь, у меня есть кой-какие личные переживания. Обычно о таком не говорят, но я просто не могу молчать. — Тааак, хорошо, я тебя слушаю, Дим, — Катя села поудобнее и обняла диванную подушку. Закрылась. Нехорошо это. — Я вот честно сам охерел. Понимаю, что для тебя это совсем неприятно будет, но как скрывать? Совсем дураком буду, если обману тебя. — Да всё, не тяни уже. — Я влюбился, — Дима поднял взгляд со своих рук, сцепленных в замок, посмотрел на Катино лицо, изучая реакцию. Пока её не было совсем. — Но при этом я тебя не разлюбил, Кать. Я тебя всё так же обожаю. Вот такая хуета. — Есть смысл спрашивать кто это? — Катин голос звучал глухо, но она держалась хорошо, лишь поджала под себя ноги и ещё крепче сжала подушку. Теперь она выглядела совсем беззащитно. — Да и так бы сказал, раз уж начал. Я вообще понял далеко не сразу. Потому что это Арс. — Катя в ответ на это вдруг улыбнулась, даже хохотнула. — Чего? Я серьёзно! — Дим, я конечно в шоке, но тут почему-то не удивлена. Я… Знаешь, я надеялась, что это никогда во что-то большее не перерастёт. То, что между вами. Ты просто так о нём всегда рассказывал, я не раз думала, что будь он женщиной, заревновала бы. Оказалось, что стоило, — Катя потянулась за стаканом воды на тумбочке. — Я бы хотел, чтобы не переросло. Честно. Всё было бы намного проще. Так охуенно же всё было, а тут вот это случилось, блядь, — Дима покачал головой. — Да уж верю, что ты не специально. Чувства вообще суки ещё те, нас не спрашивают. — Охереть. Думал, что это я тебя утешать буду, а выходит наоборот. Катя подалась вперед для объятий, откидывая подушку. — Меня утешать тоже надо. Будем утешаться вместе. Они помолчали несколько минут, крепко сжимая друг друга. — Дим, так у вас что-то было уже? — Не. Ничего. Он сам ещё не в курсе. Просто я думал об этом долго. Чувства крепко так засели. Вот и понял, что молчать не могу. Не могу скрывать, что думаю ещё и о другом. — Спасибо за честность. Наверное, сложно было решиться. — Ну да. Ещё как. Но я почитал о тех, кто любит нескольких людей. Поговорил с Алексеем на приёме об этом тоже. Я многолюбец, получается, — усмехнулся Дима. — Не могу требовать от тебя полного принятия, милая. Но если сможешь, я буду счастлив. — Я постараюсь, Дим. Честно. Я вижу, что от детей ты без ума, такое не сыграешь. Это самое важное. — Эй, я и от тебя без ума! — И от Арсения. — Да… — Дима снова потупил взгляд. — Ладно, пойдём спать. — Пойдём. Потом Дима не раз видел Катю заплаканной, но со временем это стало происходить всё реже и реже. Они много говорили, обсуждали свои эмоции, чувства, желания. Катя чувствовала себя особенно одинокой, когда Дима был в разъездах по работе. Но вот сегодня на утреннем созвоне она игриво спросила: “Ну что, не захомутал там ещё своего?”. Приняла. Похоже на то. В сердце стало так тепло и хорошо, что Дима шёл по коридору, насвистывая прилипчивую песенку. Он вдруг подумал: “А что будет, когда захомутаю?” Дима ведь с мужиками таким не занимался. Он понял, что вообще про гейский секс не так уж много знает. Придётся снова отправляться на форумы и искать статейки. Не будет же он без подготовки с Арсом трахаться! Нужно, чтобы всем было кайфово. Позов засмотрелся на переодевающегося после концерта Арсения. И прямо там, в гримёрке, полез в телефон. Они все ждали Стаса и Оксану, те что-то обсуждали с организаторами, так что Позов читал и посматривал с прищуром на Арса. Словно примерял на него то, что было написано в этих самых статьях. Представлял, как подкладывает под Попова подушку, как медленно и аккуратно растягивает. Думал, найдёт ли сразу простату, и правда ли в такой обстановке прикосновения к ней настолько приятны как пишут, а то у проктолога-то совсем не радужно. — Все готовы? Погнали, — прервал Димины размышления Стас. Сидя в микроавтобусе Позов задумался о том, что вообще-то он однобоко слишком думает. Может это Арс его трахнет, а не наоборот? Так странно это звучало в голове. После этой мысли словно кружочек с надписью “Loading” замигал в черепушке. Так напряжённо голова давно уже не работала. Импровизировать сложно, но привычно, а тут целый новый мир, который нужно в себе осознать и принять. Принять, что вообще-то хочется. Что пальцы на ногах поджимаются от одной мысли, что Арс его однажды… Так, приедет в отель и попробует кое-что! Дима поёрзал от предвкушения и улыбнулся. Необычный будет вечер, но он же любит пробовать всё новое, правда?