Если бы мы были в другом мире...

Тур продолжался. Арсений старался как мог смотреть на Диму и его поведение другими глазами. Уже тот его комментарий в инстаграме про "Козла" звучал иначе. Не как оскорбление, а как негодование на его, Арса, отстранённость. "Сфоткались как будто мы друзья" теперь тоже не о том, что Позов его презирает, а о том, что он, быть может, хочет быть не только другом. Ещё, вот буквально позавчера, Дима снова крепко обнял его на концерте, прижался всем телом. И как хотелось надеяться, что он действительно этого хотел, а не только играл роль. Вчера Арс снова поймал на себе этот пытливый взгляд. Дима словно высматривал что-то в нём, искал какую-то новую эмоцию. Неужели реально он подошёл к Серёге и попросил перетереть с ним, с Арсением, о чувствах? А теперь наблюдает, гадает — поговорил или нет. Попов пока виду не подавал что сообщение доставлено. Матвиенко свою роль посредника выполнил и больше не вмешивался, только иногда справлялся о состоянии лучшего друга, спрашивал всё ли в порядке. “И правда беспокоится”, — с нежностью подумал о Серёже Попов. Сам же он решил, что вся власть в этой странной ситуации сейчас в его руках. Будет ею пользоваться, пока есть возможность. Он должен быть уверен. Ладно, на сто процентов в таком деле без разговора уверенным быть нельзя, это понятно. Но Арсений совсем не планировал бросаться в омут с головой, хоть и дыхание иногда сводило от желания. От желания поверить Серёже, который поверил Диме. Накинуться на Позова, завалить где бы они ни были, и обнять всеми конечностями. Максимально почувствовать его близость. Хотелось всю ночь проговорить с ним о ерунде и о серьёзном. Хотелось, чтобы Дима, прямо как раньше, дал ему один наушник, когда попалась новая классная песня. А ещё вспомнилась Димина старая улыбка, до того как он сделал себе это белоснежное безобразие (на самом деле ему безумно шло). Тогда он улыбался Арсу так трогательно, так искренне! Это выглядело забавно, так хотелось тут же улыбнуться в ответ. Сейчас у них стало больше рутины, меньше того восторга, какой был в начале их общего пути. Тогда удивлялись практически всему, улыбки расцветали сквозь усталость. Сейчас гастроли уже стали чем-то привычным, камеры неизбежно перестали быть чем-то неестественным, но, с другой стороны, стало меньше качественного общения. Они уже не могли снова стать обычными пацанами… Попов понял, что его больно далеко увело в размышления. Он растёкся медузой на маленьком, некрепко стоявшим на ножках, стуле. Гримёрка старая, подстать зданию, и наполнение соответствующее. Тело затекло — перед концертом совсем не дело. Арсений опёрся лопатками о спинку стула и хорошенько потянулся, закидывая руки вверх, запрокидывая голову. Хлипкая мебелина пока выдерживала такой напор. Потом обнял себя руками, поворачиваясь то вправо, то влево, удовлетворённо хмыкнул и только сейчас открыл глаза. У стола рядом стоял Дима и заворожённо глядел. Аж колбасину до рта не донёс, так и застыл с открытым ртом, мажа жирным куском себя по подбородку. Но как только Арс посмотрел в ответ из-под полуприкрытых ресниц, нахмурился, запихнул в рот кружок колбасы и суетливо начал вытирать щетину. Засмотрелся, получается? Не придумывает же он теперь ничего? Уж больно восхищённый был взгляд. Арс такие ловил уж слишком часто. Хотелось самодовольно ухмыльнуться, подскочить, положить локоть Диме на плечо и спросить на что это он так смотрел. Повиснуть на нём как довольный кот, может даже закусить губу для пущего эффекта. Но пока он лишь снова развалился на стуле, широко расставив ноги и засунув большие пальцы в карманы джинсов. Позов бросил взгляд исподтишка, понял, что Арс всё ещё разглядывает его, тут же отвернулся. Ага, совсем незаметно, Дим. Совсем незаметно как ты напрягся, вцепился в спинку стула, на котором сидел, зависая в телефоне, Шаст. На нормальном деревянном, вполне крепеньком стуле, кстати! Где справедливость? Позов, будто бы собравшись с силами, обернулся, вцепился во всё ту же спинку стула позади себя, но решительно впился в Арса горящими глазами. Попов с вызовом поднял подбородок, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Так, будто его вовсе и не заводил этот жадный взгляд. Как будто не было мурашек от этой напряжённой, но открытой Диминой позы. Сколько бы они выдержали этих гляделок мы так и не узнаем, потому что с отвратительным скрипом открывшаяся дверь заставила обоих обернуться. Впереди их ждёт очередное выступление. Нужно собраться и отбросить такие мешающие сейчас мысли о… Ну ладно, можно совсем чуток подумать о том, как бы он, Арсений, сейчас утащил Диму в какое-нибудь уединённое помещение, без прелюдий засунул бы руку в эти чертовски хорошо сидящие штаны, и успел бы подрочить ему до начала концерта. Он бы наблюдал за Диминым лицом, за судорожно облизывающим высохшие губы языком, за трепещущими ресницами, за кривящимся в попытке стонать не так громко ртом. Ему было любопытно узнать как выглядит кончающий Позов. А как он работает после оргазма? Бодрячком или сдувается и засыпает на ходу? “Мда, эксперименты, достойные диссертации, не меньше”, — посмеялся про себя Попов. Пора собрать эти мысли в одну кучу и замести пока что под ковёр — впереди работа.