Правильно

       Это было просто смешно! Фил вёл себя как ребёнок и очень хорошо это понимал, но предпочитал не развивать мысль об инфантильности своего поведения. Инфантильность в квадрате!        Он избегал Яна. Уже вторую неделю. Ничего ему не писал первым, а на единственное сообщение, — пересланную новость, — не ответил. Он заходил в соцсеть, видел «онлайн» и тут же её закрывал, как будто Ян сидел и каждую минуту обновлял страницу, пытаясь его поймать. Он не смотрел сторис омеги, хотя очень хотелось, но тогда бы Ян увидел, а он не должен был видеть, потому что от мысли об этом Фил испытывал почти ужас.        Это было глупо, это был абсолютно бессмысленно и нечестно. Тот поцелуй на кухне, как бы сильно Фил ни хотел настоять на обратном, не был случайностью. К этому всё шло, — не понятно, как было со стороны Яна, но со стороны Фила очевидно: шло уже пару месяцев, а может быть и с самого начала. Может быть, с «всё хорошо?» на корпоративе или на остановке, когда Ян, выскочив из автобуса, бесцеремонно накрыл его уши своими ладонями в замшевых перчатках.        Поэтому не имело смысла прятаться, как будто это могло его догнать. Нет, это уже было здесь, совсем рядом с Филом.        Но Фил всё равно не мог себя заставить посмотреть ситуации прямо в глаза, встретиться с Яном и поговорить с ним. Ян выглядел тогда таким растерянным, что наверняка бы предложил просто обо всём забыть, притвориться, что ничего не было, не было этой ошибки. И это ведь было идеально! Но Фил всё равно отчего-то боялся.        Заметил даже Богдан. Господи!        — Что с Яном? — спросил он за обедом.        — Не знаю, он твой муж, — нервно ответил Фил, не потому что его задел вопрос, а просто из-за того, что одно имя Яна натягивало нервы до предела.        Богдан замер, не прожевав, и удивлённо уставился на Фила. Его брови сошлись вместе, в воздухе явно повис вопрос.        — Что случилось?        Вряд ли Богдан переживал за их дружбу, скорее волновался, что напряжение вызвано их ситуацией.        Фил вздохнул и понял, что зря так вспылил. В его интересах было делать вид, что ничего не произошло. Потому что он совершенно не знал, как сможет объяснить.        «Я поцеловал Яна, твоего мужа», — звучало не очень хорошо.        «Твой муж поцеловал меня», — вроде бы снимало с Фила ответственность, но звучало всё равно плохо.        «Мысль о твоём муже для меня настолько болезненна в силу чувств, которые она несёт с собой, что я предпочёл бы делать вид, будто никогда с ним и не общался», — тоже не то, да?        — Да ничего не случилось, с чего ты взял? — отмахнулся Фил, стараясь выглядеть расслабленным.        — Я давно о тебе не слышал от него.        — А то обычно он часто обо мне говорит? — приподнял бровь насмешливо Фил, но Богдан просто кивнул. — Мы с ним не встречались просто, как-то времени не было.        — Понятно, — сказал Богдан тоном человека, которому понятно либо всё, либо ничего.        Первый вариант Фил отмёл, тогда разговор бы, думается, проходил совершенно на других тонах. Оставался второй — и слава богу.        Это было забавно. Ну, в определённой степени. Раньше Фил думал о подобном только рядом с Яном: что может как-то себя выдать, показать, кто он на самом деле. А теперь то же чувство, беспокойство, засевшее на подкорке, не отпускало его и рядом с Богданом.        — Мы встретимся в воскресенье?        Фил вовремя спохватился, чтобы не поморщиться досадливо. Он совсем забыл, что они договорились, и уже успел нафантазировать, как весь день проваляется дома один и вдоволь настрадается.        — Да, конечно.        В последнее время слишком много усилий приходилось прикладывать, чтобы продолжать функционировать как нормальный член общества. Хотя было спорно, что он нормальным когда-то был.        Примерно в таком духе он и собирался продолжать: игнорировать проблему, надеясь, что она решится сама или, может быть, её решит кто-то другой. Он не писал Яну, тот либо тоже предавался трусливому желанию избегать проблемы, либо решил, что Фил в принципе лишний элемент в его жизни.        Что что-то не так, заметил даже Юра, хотя почему даже. Когда это он чего-то не замечал!        «Что-то случилось?» — спросил он как-то посреди переписки.        «В смысле?»        «Ты че-то часто мне пишешь».        Фил подумал было оскорбиться и даже недовольно нахмурился, хотя его никто и не видел.        «Ну спасибо, друг».        «Да ладно, ты же понял, про что я. У тебя в последнее полгода не было столько свободного времени».        Фил отпирался ещё недолго, предпринял несколько отчаянных попыток перевести тему и даже на десять минут отложил телефон, понадеявшись, что Юра забудет. Но Юра ожидаемо не забыл, и Фил обо всём рассказал.        Наверное, нужно было это проговорить, хотя он и не был уверен, что стало лучше. Рассказал обо всём. Вот всё было как обычно: с Яном хорошо, весело, проблемы кажутся меньше и дальше. А вот вдруг стало не как обычно, но тоже хорошо. И проблемы на секунду перестали существовать, остались только губы Яна, его горячее дыхание, тихие поскуливания и вздохи, горячая кожа и цепкие пальцы.        Господи! Соврать себе бы не получилось: Фил не жалел. Более того, он бы повторил, если б кто-то решил спросить, нет ли у него такого желания. Было и ещё какое. Снова почувствовать Яна так — да, не раздумывая.        И от этого он чувствовал себя худшим человеком на земле. Он только удивлялся: как ему не противно от самого себя? Почему он может каждый день смотреться в зеркало?        Юра как-то справедливо заметил: «если тебя это так не устраивает, почему просто не прекратить?». Фил и сам бы хотел узнать ответ на этот вопрос. Привык? Надеялся, что всё само изменится? Полюбил страдать?        В общем, ничего бы и дальше не поменялось, если бы не Ян. Фил точно не ожидал от него первого шага. Был уверен: Ян предпочёл обо всём забыть и исключить его из своей жизни — правильная и логичная, на взгляд Фила, реакция. Потому что Ян — это не Богдан. Ян бы не позволил себе подобного, поэтому его страх и побег от, по сути, невинного поступка (ну, поцелуй — что это по сравнению с тем, что делали Фил и Богдан?) были так ожидаемы.        Но Ян удивил. Опять. Снова.        Фил собирался лечь в кровать и лазить бесцельно в интернете, пока не уснёт, и вздрогнул, чуть не выронив из рук телефон, когда тот зазвонил, загоревшись на экране именем Яна.        Внутри всё сжалось от волнения, Фил сделал пару глубоких вдохов и облизал губы, настраиваясь, прежде чем взять трубку.        — Да?        — Привет, — голос Яна звучал как всегда, по крайней мере, через трубку телефона. И Филу было так жаль, что он не может увидеть его в этот момент — это давало бы хоть какой-то шанс понять омегу на том конце провода.        — Привет, — тоже как можно бодрее поздоровался Фил, хотел что-нибудь добавить и замолчал, ничего не найдя.        Они несколько бесконечно, действительно, бесконечно долгих секунд, за которые Фил успел с головы до ног облиться потом, молчали. Пока Ян наконец не усмехнулся:        — Как думаешь, если бы я, как и планировал, пришёл к тебе, а не позвонил, это выглядело бы ещё тупее, стой мы напротив друг друга в дверях, молча пялясь?        Фил фыркнул. Если б он мог пялиться на Яна, то хорошо, он не против. Но этого он не сказал.        — Я бы не заставил тебя стоять в дверях, так что мы бы молча пялились друг на друга в коридоре.        От смешка Яна, совсем не такого звонкого как вживую, но всё равно радостно отдающегося где-то в животе, мгновенно стало лучше. И дрожь в руках прошла, и во рту больше так не сохло.        — Мы будем об этом говорить?        Уточнять, о чём именно, не было нужды, Фил и без того прекрасно понимал. Он вздохнул. Хотелось бы поговорить, но и не хотелось. Зависело от того, что он услышит, но в то же время Фил и сам не знал, что хочет услышать.        — Если ты хочешь.        — О, я… Прости, пожалуйста, я не должен был этого делать, и… Не говори Богдану.        Фил зажмурился, потому что внутри всё свело как от зубной боли. Конечно.        — Ян, брось. Не о чем говорить, всё нормально.        Ян помолчал какое-то время, и в трубке было слышно только его дыхание и какое-то постукивание.        — Ты когда-то раньше это делал?        — М?        — Целовался с омегой?        Господи, этот разговор отказывался становиться легче! Фила опять обдало жаром, и подмышки стремительно начали намокать. Он облизал губы, давая себе секунду собраться с мыслями.        — Нет, вообще-то нет. А ты? — спросил ещё через секунду.        — Тоже нет. И как тебе?        — Ян! — Фил закрыл глаза, чувствуя сердцебиение по всему телу.        — Прости, — хохотнул Ян.        — Ты хорошо целуешься, — одновременно с ним сказал Фил. — Если ты это хотел услышать.        — Да, ты тоже…        Чёртов омега — таких как он, наверняка, жгли на кострах. За его улыбку и вот это вот — вот это невинное и острое одновременно, за то, что доводил до инфаркта, испытывал на прочность все системы организма. Фил опять зажмурился.        — Так и… Всё хорошо?        — Да, — вздохнул Фил. — Всё хорошо.        Казалось бы, это была ложь. Но на удивление: Фил это именно так и чувствовал, что всё хорошо. Вот недавно из его жизни исчез Ян, и всё было слава богу если терпимо, а вот один звонок, перевернутые вверх дном внутренности и всё почему-то стало хорошо.        И он просто решил довольствоваться этим. Не буди лихо — звучало как план, если всё было относительно в порядке, не было нужды лезть в отлаженный механизм, верно? Не идеально — да, но ведь работало. В очередной раз Фил решил просто пустить всё на самотёк.        Потом пришла течка — бесполезная и бессмысленная, потому что всё равно беспощадно подавлялась таблетками. Фил и не помнил, когда в последний раз проводил течку без них, лет шесть или семь назад. Довольно убого, учитывая, что у него вроде как был альфа, но в том то и дело, что вроде как. Богдан не мог брать несколько дней отпуска, совпадающего с отпуском Фила, и тем более не мог с подозрительной регулярностью, раз в три месяца, отпрашиваться из дома у мужа. Потому таблетки, из-за которых вечно мучила изжога, оставались единственным вариантом.        Поэтому ясные осенние дни для Фила ненадолго стали серыми и хмурыми, не радовала ни погода, ни даже Ян, пригласивший его съездить на родники. Радовало только одно — последний день течки выпал на субботу, и Богдан обещал приехать.        Утром, когда Фил только проснулся и собрался с силами, чтобы выползти в душ, пришло сообщение от Яна.        «Привет, Богдана сегодня не будет, может, посмотрим тот фильм?»        Настроение, впервые за несколько дней не паршивое, тут же хлынуло вниз, и Фил, не дойдя до душа, сел на диване и бесцельно уставился в потолок. Он не пил с утра таблетку, так что на диване останется пятно, член стоял, а из желаний было одно — лечь и плакать.        «Прости, у меня течка ещё, не получится сегодня», — написал он Яну.        «Прости, у меня крутит живот, сегодня не получится», — написал он Богдану.        Остаток дня Фил кис на диване, то хватая телефон, то пытаясь найти какой-нибудь приличный сериал, испытывая апатию и жуткое раздражение от того, на что похожа его жизнь. На что она вообще похожа?        — Ты один проводил течку? — спросил Ян, когда они встретились на следующей неделе. Фил растерянно кивнул. — Почему?        — М, ну как-то так.        — Нет никого, кто тебе нравится?        Они говорили об этом когда-то, и по официальной версии у Фила никого не было. Сейчас он вздохнул.        — Всё сложно.        Ян понимающе покивал, глядя на Фила исподлобья. Что означал его взгляд? Фил бы многое отдал, чтобы наконец-то научиться его читать.        Они общались так, будто ничего не было. И это было одновременно правдой и ложью. В общем, ничего между ними не изменилось: они виделись, разговаривали, ходили вместе куда-то. Ян по-прежнему улыбался всё той же улыбкой и был способен выбить почву из-под ног любым своим действием или словом. Это не поменялось, это было как всегда.        Но Фил всё равно что-то чувствовал. Что-то, от чего становилось неловко, и иногда хотелось отвести взгляд. Он только не мог разобраться, это что-то было внутри него или между ними? Иногда, когда он ловил на себе внимательный взгляд Яна, казалось, что между ними. Но Ян и раньше смотрел. Только так ли он смотрел?        В любом случае, не было ничего, кроме этих ощущений. А ощущения в качестве доказательств даже самому себе не предъявить, так что Фил просто молча варился во всём этом, стараясь не зарываться слишком глубоко. Но иногда, только иногда позволяя себе подумать, представить…        — Так и какой у тебя план? — спросил Юра, когда согласился в очередной раз выслушать нытьё своего друга.        — Никакого, — пожал плечами Фил.        — Ну вот и херово. Ты для начала в этом разберись. Если твой Богдан вот прямо сегодня предложит тебе укатить в закат, что ты скажешь? Представь, он пришёл и сказал, что разводится.        Фил поджал губы. Если бы такой вопрос ему задали год назад, не было бы ни секунды сомнения. О чём тут можно было думать? Фил сказал бы «наконец-то», он сказал бы, что рад и что ждал этого. Он бы чувствовал себя счастливым, спокойным и дождавшимся. Но этот вопрос звучал сейчас, и что на него ответить, было неясно.        Юра понятливо хмыкнул.        — А если Ян заявится к тебе, скинет плащ на голое тело и прикажет любить себя всю ночь?        Фил цокнул и недовольно посмотрел на друга, тот только приподнял брови:        — Ты не цокай, а отвечай.        Тут, на самом деле, было легче. Фил бы хотел ответить по-другому, притвориться правильным, но ответ был на поверхности. Если бы Ян себя предложил, то Фил бы взял.        Он вздохнул.        — А если Богдан скажет, что всё осознал и они с Яном — это две половинки одного целого, так что ты за бортом?        — Да не знаю я, — простонал Фил.        — Что не знаешь-то? Тут всё просто, нет? Ты либо хочешь наконец-то того, ради чего был с Богданом четыре года, либо не хочешь. Ты либо хочешь мужа своего любовника, либо нет.        — Я очень рад, что ты живёшь в таком простом мире, — сухо сказал Фил, натыкаясь на спокойный взгляд друга.        — Не шипи на меня, Фил, — фыркнул Юра. — Это так и есть, вот так просто. Но ты не хочешь выбирать, не хочешь брать на себя ответственность и вообще что-то решать.        Фил вдруг почувствовал себя ужасно обиженным, он бы хотел получить поддержку, чтобы кто-то вытер ему сопли, а не высказал, какой он инфантильный идиот. Поддаться желанию обидеться и уйти было бы только лишним подтверждением, так что Фил лишь глубоко вздохнул.        — Серьёзно, Фил, рекомендую тебе это представить. Все варианты событий. И выбрать наименее паршивый. А, может, ничего из этого тебе вообще не нужно?        Может или не может — что бы друг ни думал, а Фил искренне не мог ответить себе на этот вопрос.        Что-то менялось, очевидно. Уже было не так, как раньше, но облечь это в слова не получалось. Богдан раздражал. Такое, конечно, и раньше было, особенно после того, как Фил познакомился с Яном. Он помнил свои мысли тогда, ему казалось, что он узнал о своём альфе что-то плохое, хотя на самом деле не узнал совершенно ничего нового.        Теперь это чувство окончательно окрепло и всегда было где-то на фоне. Фил хотел быть с Богданом, но когда был, остро чувствовал разочарование, как будто его обманули, дали не то, что обещали. Поэтому он и не мог ответить на вопрос. Что если Богдан бросит Яна? Будет ли Фил рад, как был бы год назад? Будет ли он хоть сколько-нибудь рад, или всё, что сможет испытать — привычное надоевшее раздражение?        Может быть, поэтому он не решался больше ничего требовать? А что он мог, если не знал, что ему нужно? Чувствовал себя собакой на сене, мысль, что он делает хуже и себе и другим, не отпускала.        Только секс с Богданом хуже не стал, несмотря на неразбериху на душе. Нет, альфа всё так же хорошо трахался, даже обидно было! Если бы у Богдана не было мужа, он был бы идеальным.        Фил быстро ответил на сообщение Яна и отложил телефон, когда Богдан вернулся из туалета в постель. Он залез под одеяло, прижался к омеге и обнял его, оглаживая тело ладонями.        — Спать? — спросил Фил.        — Уже? Я думал мы ещё не закончили.        Фил фыркнул — Богдан дорвался! Так и тянуло спросить, занимаются ли они с Яном сексом, от чего он такой голодный?        — Можем завтра встать пораньше, — предложил Фил.        — Мне и так завтра раньше вставать, нужно успеть заехать домой.        Фил понятливо промычал.        Богдан целовал его плечо и гладил по груди и животу, пока Фил расслабленно лежал и думал о чём-то своём.        — Я бы хотел проснуться с утра и никуда не уходить, — сказал альфа. — Сделать тебе завтрак.        — Ха, Богдан, а ты романтик!        Альфа что-то промычал, продолжая ласкать его. Фил думал о завтрашнем дне, что забыл погладить брюки, и боролся со сном. Прикосновения рук и поцелуи расслабляли и убаюкивали, Фил разрешил себе закрыть глаза, прислушиваясь к дыханию Богдана.        — Ты думал о детях?        Фил замер. Он резко открыл глаза, глядя в скрытый темнотой потолок, задерживая дыхание.        — Что?        — О детях. Ты бы хотел?        — Не знаю, — чуть помолчав, осторожно ответил Фил.        К чему был этот разговор? Он хотел и боялся спросить, внутри собралось напряжение, ощущение как от «за секунду до». Они никогда этого не обсуждали и не стоило начинать. Правда, не стоило.       Богдан же продолжал говорить, как ни в чём не бывало.        — Я бы хотел. Мне кажется, ты был бы хорошим папой.        Фил пару раз моргнул, чувствуя, как нервно подрагивает уголок губ.        — Да? — сухо сказал он.        — Ага, я просто задумался, когда у тебя была течка…        Фил убрал от себя руку альфы, натыкаясь на его вопросительный взгляд, и нервно усмехнулся. В висках пульсировало возмущение.        — Богдан. Ты шутишь сейчас?        — Почему? — он был искренне удивлён. Искренне не понимал и спрашивал. Спрашивал, почему Фил не хочет думать с ним о детях.        Вспомнился тот разговор с Яном, случившийся уже так давно. Как Ян грустно улыбался и говорил о чувстве вины за то, что не мог родить Богдану детей, которых он хотел.        — Богдан, ты… Сука… — Фил задохнулся тем количеством слов, которые одновременно кружились в голове. Он вздохнул и потёр глаза, садясь прямо. Богдан тоже сел.        — Фил…        — Просто скажи мне, Богдан, а как ты себе вообще это представляешь? — Фил поднял на него взгляд. — Ты знаешь, что мне предлагаешь? М?        Альфа нахмурился, а Филу почти физический дискомфорт доставляло смотреть на него, в его непонимающее лицо.        — Ты мне предлагаешь родить тебе ребёночка? Познакомим его с твоим мужем? Или ничего не скажем? О, точно, пускай он будет крестным! Мы же с ним дружим!        От яда, с которым он выплёвывал слова, у самого горел язык. Богдан сжал челюсти, и Фил увидел, как дрогнули у него желваки. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Фил не хотел ничего слышать.        — Ты издеваешься, да? Богдан, нахуй, ты издеваешься?        — Фил…        — Закрой свой рот! — крикнул он, выбираясь из одеяла и нервно всовывая ноги в штаны. — Уходи, Богдан, вот прямо сейчас.        Спины коснулась ладонь альфы, и Фил дёрнулся, скидывая ее:        — Иди! Богдан, я сейчас тебе морду расцарапаю. Я, блять, клянусь!        — Успокойся, я уйду. Успокойся.        Фил увидел, что альфа, всё ещё бросающий на него непонимающие взгляды, начал одеваться, и он ушёл в ванную, закрываясь на защёлку, не желая видеть его и на секунду больше.        Руки, когда он умывался холодной водой, тряслись. Фил вздохнул и сел на закрытую крышку унитаза, вздыхая.        Такого жгучего болезненного гнева он не испытывал давно. Всё внутри тряслось, в голове не укладывалось, как Богдан вообще посмел заговорить об этом? Причём он только после осознал, что прежде чем обидеться за себя, обиделся за Яна.        Он сначала подумал о том, как это мерзко и подло по отношению к Яну — просто попросить у другого омеги то, что он не смог дать. Пока Ян винил себя, что у Богдана нет детей, Богдан не отчаивался и просто искал, кому другому можно заделать ребёнка. И что он собрался? Жить на две семьи? Или когда-нибудь прийти к Яну и сказать, что расстаётся с ним? Что у него есть другая семья, есть ребёнок, которого Ян дать ему не смог.        И только после этого Фил подумал о себе. Он что, что-то вроде инкубатора? Он для этого нужен был Богдану? Родить ему, чёрт возьми, ребёнка? Потому он, так очевидно любящий мужа и не собирающийся от него уходить, сунулся к Филу?        Фил жалел, что выгнал альфу, не вцепившись ему в лицо. Внутри болело от желания выплеснуть свою злость, и выйдя из ванной, он со всей дури пнул стол так, что на глазах выступили слёзы. Нога болела, и Фил сидел на полу, швыркая носом и жалея себя.        Так глупо!        «Придёшь ко мне?»        На часах был двенадцатый час, и Фил посмотрел на эти цифры только после того, как отправил сообщение.        «Что-то случилось?»        И тут же: «да, приду»        Фил написал только, что ждёт, не отвечая на первое сообщение. Ему не хотелось сейчас быть одному.        Ян пришёл с пончиками со сгущенкой, которые продавали в магазинчике по соседству, и мягкой игрушкой — белым зайцем с непропорционально длинными ушами. Этот заяц сидел у Яна на подлокотнике дивана.        — Чтобы ты не грустил, — улыбнулся Ян, вручая ему игрушку.        Это было так глупо и мило, что у Фила слёзы выступили на глазах. Он сгрёб Яна вместе с игрушкой, прижал к себе и выдохнул сдавленное «спасибо» куда-то за ухо.        Ян сам налил им чая, почти приказав Филу сидеть и не дёргаться, и принёс его на диван, где Фил и ждал с зайцем в руках.        — Что случилось? — спросил Ян.        Фил, запихнувший в рот половину пончика, вздохнул и помотал головой.        — Давай не будем говорить, — вздохнул он, прожевав. — Посмотрим что-нибудь, хорошо?        — Конечно, — улыбнулся Ян, убирая с его щеки сахарную пудру и сгущёнку влажной салфеткой. — Но если вдруг захочешь — я здесь.        Фил кивнул, опять чувствуя подступающие слёзы. Он доел свой пончик, выпил огромную кружку чая, которую Ян нашёл на кухне, и сел на диван, укрываясь пледом. Ян сидел рядом с ним, подпирая Фила, позволяя почти лечь на своё плечо.        Фил одной рукой теребил зайца, другую руку сжимал Ян, перебирая его пальцы. И Фил бы не отказался так просидеть всю ночь, рядом с тихо спящим Яном под серию детективного сериала, которую тот периодически комментировал.        Потом Ян вышел в туалет, а вернувшись, лёг на колени Фила — уже привычно, как делал не один раз. Фил тут же опустил руку ему в волосы, сжимая лёгкие пушистые пряди, с улыбкой слушая довольный вздох.        Он гладил, чуть надавливая, массировал кожу головы, а потом забрался пальцами за ухо — где кожа была тонкая и нежная, тёплая. Ян фыркнул от щекотки и дёрнулся, зажимая руку Фила между своей щекой и плечом. Палец Фила скользнул к его губам, и вместо того чтобы убрать руку, Фил её пододвинул, прикасаясь к нижней губе подушечкой большого пальца.        Ян чуть приоткрыл губы, Фил скользнул по слюне, остановился в уголке губ и вздохнул. Ян завозился у него на коленях и перевернулся на спину, глядя блестящими в темноте, разбавленной светом телевизора, глазами. Фил посмотрел сначала на них, затем на свой палец, который вернулся на прежнее место — в уголок красиво изогнутых губ.        Он сглотнул, погладил мягкую щёку, от края челюсти под ухом, где пряталась родинка, до тонкой кожи под глазом, потом к носу и вернулся к губам. Ян шумно вздохнул и закрыл глаза. Возможно, Фил видел то, что хотел, но разве это было не приглашение? Или разрешение?        Тяжело было в груди, где гулко билось сердце, и внизу живота. Фил чуть сжал пальцами нижнюю губу омеги, ощущая влажность её внутренней части и натыкаясь на зубы. Ян раскрыл рот чуть шире, опять вздыхая и опаляя кожу своим дыханием. Фил смотрел на него почти не моргая, и вздрогнул, когда Ян открыл глаза.        «Сейчас уйдёт», — промелькнула мысль. Но Ян остался лежать на его коленях. Он протянул вверх руку, касаясь лица Фила, его щеки, как тот только что касался щеки Яна, погладил его большим пальцем и потянул вниз, сам чуть подаваясь вперёд.        Неудобно изогнувшись, Фил прижался к его губам своими, натыкаясь на палец, оттянул им нижнюю губу Яна, заставляя чуть шире раскрыть рот, и довольно вздохнул.        Фил целовал Яна, опять. И это было так же как в первый раз: жарко, волнующе, опять жарко. Спине было неудобно, шея напрягалась до боли, а Ян не отпускал, притягивая к себе руками, зарытыми в волосы Фила.        — Ян… — Фил хныкнул, на секунду отрываясь от чужих губ, и быстро, пока Ян переводил дыхание, перебрался через него, нависая сверху.        Цепкие пальцы Яна схватили футболку на его спине, и Фил полностью опустился на тело под собой, чувствуя, какое оно приятно горячее. В голове билось только одно: «не уходи, не вздумай уходить». Фил жадно терзал губы Яна, чтобы не дать ему ни секунды на размышления, чтобы он не смог опомниться как в прошлый раз.        Но тот, кажется, и не собирался. Ян раздвинул ноги, зажав Фила между своими коленями, а руками залез под его футболку. Пальцы шустро, чуть щекотно скользили по спине, заставляя Фила выгибаться в пояснице и тереться о пах Яна. Чёрт, так горячо, что перехватывало дыхание! Ян тоже был твёрдый, он жадно подкидывал вверх бёдра и ахал в перерывах между поцелуями, влажно прижимаясь губами к подбородку Фила. Красными распухшими губами, которые Фил прямо сейчас представлял везде. О, он готов был клясться, что эти губы бы везде восхитительно смотрелись.        — Фил, — голос Яна звучал почти жалобно. Он надломил брови, заглядывая Филу в глаза, и свёл колени, крепче зажимая его между своих ног. Потрясающих ног, между которых Фил и не мечтал оказаться.        — Можно? — только и успел спросить Фил, прежде чем руки сами, не дожидаясь разрешения, скользили к подолу тонкого худи омеги и задрали его вверх. Под запоздалое «да», Фил накрыл напрягшийся живот обеими руками, проводя пальцами по пупку, а затем вниз, сбивая шорты, открывая вид на острые косточки и голый лобок. Тут же захотелось сдёрнуть с Яна штаны, развести его колени и посмотреть, насколько он голый.        — Фил, — опять позвал Ян, всхлипнув и Фил отвлёкся от мягкой кожи его живота с чёткой полосой загара и поднял взгляд вверх.        Волосы Яна рассыпались по подушке, он был почти забавно лохматый, но ничего забавного не могло быть, когда напряжённый член так упорно давил на ширинку. Фил шумно вздохнул и поддался рукам, которые притянули его ближе. Он опять лежал между ног омеги, ощущая, как от шумного дыхания вздымается его грудь и подрагивает живот. Их руки мешали друг другу, когда Фил гладил твёрдые соски Яна и его бока, а тот тянулся вниз к краю домашних штанов Фила.        Пришлось прервать поцелуй, когда Ян наконец сделал то, что хотел: залез ему в штаны, быстро забрался и в трусы и сжал напряжённый член в своей маленькой мягкой ладони. Это было не как с альфой, прикосновение похоже на своё собственное, но острее и горячее в сотни раз. Фил зажмурился и дышал открытым ртом, позволяя целовать и вылизывать свои губы.        — Я хочу, — выдохнул ему в рот Ян, и Фил посмотрел прямо на него. Широкие зрачки, распахнутые глаза — почти гипнотизировали.        — Блять, да, — простонал Фил и уткнуться в шею омеги лицом, когда пальцы на его члене сжались, потирая под головкой.        Хотелось кончить прямо так, но ещё хотелось и раздеть Яна. Так что Фил отвёл его руку, натыкаясь на недовольный взгляд, скинул с себя футболку и штаны и потянул штаны Яна прямо с трусами — каким-то замудрёнными, опять, как те сотни полосок на его заднице в день переодеваний. Эти трусы и его гладко выбритый лобок, как будто он готовился, хотя наверняка нет, но от этой мысли Фил почти чувствовал, как по бёдрам течёт смазка.        Ян лежал перед ним, каждую секунду облизывая свои распухшие губы, придерживая задранную вверх худи, абсолютно голый ниже. Он бесстыже раздвинул ноги и потянулся одной рукой к своему члену: очаровательно подрагивающему небольшому члену, лежащему на лобке.        У Фила мутнело перед глазами.        — Ян, я могу?..        — Да, — выдохнул тот, не дослушав, и Фил закинул его ноги себе на бёдра, жадно облизываясь. Ян так бесстыже себя предлагал, гипнотизируя своим поплывшим взглядом, что Фил чувствовал себя мухой, увязшей в паутине. И чёрт с ним, он не собирался отсюда выбираться.        Фил раскрытой ладонью прикоснулся к члену Яна, прижимая его к животу и поглаживая. И Ян заскулил так, что на секунду Фил был не уверен: стало так хорошо, что удивительно было, как он не кончил. Фил собрал пальцы вокруг члена в кулак и медленно ласкал его, внимательно следя за тем, как он подрагивает и становится влажным от размазанной ладонью смазки.        Пальцы Яна впились в его собственные, а другая потянулась между ног Филу, не дотягиваясь, и Ян опять проскулил. Господи, если он всегда издавал такие звуки, Фил не был уверен, что это продлится долго.        Ян жмурился, кусал губы, вертел бёдрами и вздыхал открытым ртом. Глядя на всё это, Фил испытывал непреодолимое желание вылизать его всего, и такое же непреодолимое желание кончить.        — Вставь пальцы, — хныкнул Ян. И Фил вздрогнул.        — Блять, да…        Ян был мокрый, скользкий, он с готовностью раздвинул ноги ещё шире, как будто всегда ждал там Фила, и чуть выгнулся. Пальцы скользнули в него легко, мягко, до самых костяшек два разом. Фил зажмурился, тут же открывая глаза обратно, чтобы смотреть, и застонал. Тесно, жарко, мокро. Почему Фил не делал этого раньше? Почему он не разложил Яна раньше? Почему кто-то мог не хотеть этого сделать?        — Дай мне, — хныкнул опять Ян, не отрываясь глядя на член Фила и протягивая к нему руку. Фил пододвинулся ближе, затаскивая омегу задницей к себе на раздвинутые бёдра, и пальцы Яна наконец-то опять сжались на члене.        Фил трахал Яна пальцами, наслаждаясь тем, как он сжимался вокруг, и представляя, что он так сжимается на его члене, где сейчас была тёплая ладонь. Чтобы не кончить, лучше бы этого не делать, но Фил собирался кончить. Господи, он бы хотел продлить это, но не меньше он хотел и кончить.        Ян поскуливал, дёргая бёдрами и иногда переставая двигать рукой на члене Фила, когда становилось особенно хорошо. Фил почти навалился на него, с трудом удерживая себя на одной руке, и жмурился, вслушиваясь в эти звуки. Неудобно повёрнутое запястье ныло, бёдра затекли, пот стекал по спине — восхитительно.        — Ты мокрый? — сбивчиво выдохнул Ян.        Господи, он ещё спрашивал! Фил был мокрый как в течку, такой мокрый, как будто кончил уже несколько раз.        — Да, — выдохнул он, резче двигая рукой, в ответ на что раздался стон.        — Я хочу потрогать…        И Фил бы хотел, чтобы Ян потрогал. Так сильно хотел бы! Но это означало вытащить пальцы из потрясающего жара и отстраниться от идеально двигающейся на члене руки, и Фил понял, что не в этот раз. Он прерывисто вздохнул, замирая и переставая двигать пальцами на пару секунд.        Капля пота со лба скатилась по носу, задерживаясь на кончике, и Фил всхлипнул. Ян не прекращал скользить по нему ладонью, растягивая движения, лениво и сладко, пока Фил снова не смог дышать. Он кончил, запачкав живот, и Ян одной рукой мазнул по этому беспорядку, а потом прикоснулся к своему члену.        — Сука, — выругался Фил, садясь ровно, отмахиваясь от чужой руки, сам сжал омежий член и пошевелил пальцами. Ян сжался. А Фил смотрел на него, теперь, когда оргазм остался позади, полностью сосредоточенный на этом. И он клялся: это было самое горячее, что он когда-либо в своей жизни видел. О, если бы он только раньше знал!        Ян кончил, задержав дыхание, не издав ни звука, только запульсировал вокруг пальцев внутри себя и схватился за запястье Фила. И только когда член в его руке обмяк, Фил опустился на омегу, прижимаясь к нему и находя губы для поцелуя.        Ян гладил его по спине и ягодицам, лениво отвечая на поцелуй, и Фил чувствовал, как успокаивается загнанное от возбуждения сердце.        — Ян, — позвал он, заглядывая омеге в глаза. Ресницы дрогнули, он посмотрел в ответ. — Не убежишь?        — Нет, — помотал головой Ян и опять потянулся за поцелуем.        Сейчас — нет. Филу было плевать, что будет после, утром, завтра и через неделю. Наверное, там не ждало ничего хорошего. Но у него было сейчас, был Ян в его руках и наконец-то чувство, что он на своём месте. И пока, на эту ночь, этого хватало.