Запретно рожденный

      Повозка свернула с основной дороги и поехала по проселочной. Гнедые кобылы недовольно пыхтели, когда под копыта попадались мелкие камни; повозку монотонно покачивало из стороны в сторону. Вокруг раскинулись бескрайние зеленые поля, за которыми явно кто-то ухаживал: трава была аккуратно подстрижена под самый корень, вдалеке виднелось облагороженное озеро, обрамленное зелеными кустарниками. Доносившийся даже оттуда аромат цветущего в это время года шиповника наполнил кабину повозки. Лайонел придвинулся поближе к окну, одолеваемый любопытством: как давно он не видел столь чудных природных прикрас. Прошло всего несколько часов с того момента, как представители семьи Росс подписали соответствующие документы, а жизнь уже начала меняться. По крайней мере, вокруг.       — Наша семья очень щепетильна к землям, которыми владеет, — заметив жадное любопытство, Элмер поспешил его утолить. — Вокруг особняка и до самых границ, — жестом он указал на линию горизонта. — Нет ни одной травинки, о которой бы не позаботилась моя Рикарда.       Лайонел перевел взгляд на мужчину в немом вопросе.       — Это моя самка.       — Ваша...?       — Самка, — повторил Элмер и, чуть склонив голову набок, улыбнулся. — Тебе еще многое предстоит узнать и многому научиться. Мир зверолюдей не совсем обычных устоев.       Отчего-то кончики ушей Лайонела покраснели. Ему показалось, что называть женщину, с которой состоишь в законном браке, «самкой» чересчур…интимно и пошло. Если переводить на человеческий язык, то Рикарда приходилась Элмеру возлюбленной. Сей факт был удивительным, потому как Элмер выглядел неприлично молодым для брачных уз. Слишком ожидаемая реакция парнишки рассмешила Элмера, но, сдержав порыв укольнуть того ироничной шуткой, мужчина всего лишь покачал головой. Ни к чему было бы сейчас пугать мальчишку громоздкостью иерархичных отношений в волчьей стае, ему и так приходилось волнительно.       — Рано или поздно ты ко всему привыкнешь, — просто сказал Элмер.       Лайонел ничего не ответил, молча жамкая рукава серой кофты, играя пальцами со шнуровкой. Слово «самка» продолжало навязчиво крутиться в голове, как бы он не старался отвлечь себя плетением узелков.       Через несколько десятков минут повозка наконец остановилась и молодые кобылки звучно заржали, радуясь возвращению. Давая извозчику погладить себя по морде, они уже предвкушали вечерний туалет, который устроит им конюх. И, конечно же, вкусный сытный лошадиный ужин, состоящий из спелых сочных красных яблок и сухого ароматного сена. Элмер помог Лайонелу вылезти, придерживая того под локоть. Его все еще покачивало из стороны в сторону (прежде ему не доводилось кататься на повозке, не считая того дня, когда отец привез его в детский приют).       — Ох, — вырвалось, когда Лайонел окинул взглядом особняк и прилегающую к нему территорию.       Хвойный запах еловых насаждений, которые окружали красиво выложенную каменную лестницу, ведущую к самому дому, путался с соленым морским ароматом. Где-то впереди слышался шум прибоя: волн, разбивающихся в пену о песчаный берег. Глаза Лайонела забегали в поисках того, о чем он смел читать лишь в книгах, о чем мог слышать только из рассказов.       — Особняк был выстроен на горном возвышении близ морского берега, — произнес Элмер, галантно подавав руку, чтобы помочь спуститься по каменным ступеням, ведущим к переднему двору, где расположился импровизированный зеленый сад, изящно оформленный овальным островком прямо перед входом в дом. — Моя мать была слаба здоровьем и очень любила вид безмятежной соленой глади. И пусть эти две вещи никак не связаны, мой отец принял решение перевезти стаю с юга на север и, выстроив этот особняк, обустроить здесь родовое гнездо.       Голос мужчины был теплым и отдавал легкой ностальгией. Рассказывая историю переезда, он как будто с головой окунался в воспоминания тех дней, которые, судя по всему, грели душу. Как странно…Лайонел полагал, что семейство Росс в провинции Хаоль относительно недавно, но, если здесь расположено их родовое гнездо, следовательно, они практически коренные хаольцы.       — Ваша…ммм…мама, — Лайонел продолжал озираться по сторонам, восхищаясь ухоженностью зеленых насаждений и чисто подметенному двору, выложенному отшлифованным камнем. — Верно, была вне себя от счастья жить в таком прекрасном месте.       Улыбка на лице Элмера стала еще шире, и он сказал:       — Она умерла почти сразу же после того, как отец привез ее сюда.       Это звучало так грустно, но Элмер был абсолютно спокоен и даже в какой-то мере счастлив, рассказывая кому-то о своей покойной родительнице. Первые несколько лет после столь удручающей потери он был вне себя от горя, но, как и все на свете, горечь утраты постепенно растворилась в обыденности настоящего и превратилась в воспоминания. Лайонел не смог набраться храбрости и выразить соболезнования, потому как Элмер совсем не выглядел нуждающимся в словах поддержки. Глупо было бы сочувствовать о том, о чем сочувствовать вовсе не стоило.       В небесах раздался первый раскат грома, еще еле слышный, но уже предупреждающий о том, что вскоре пойдет дождь. Серые тучи растянулись над морем и где-то за крышей вдалеке сверкнула молния. Подул сильный ветер, порывом подхватив несколько крашеных прядок, которые неприятно стали путаться перед глазами. Лайонел протянул было руку, чтобы заправить те за уши, но Элмер опередил его, помогая справиться с непослушными локонами. Аккуратным движением мужчина прошелся по темной макушке, чуть поглаживая ее и немножко поигрался с осветленными кончиками. Спонтанные и неожиданные действия заставили Лайонела замереть на одной из ступеней и впериться взглядом в широкую мужскую грудь, вздымающуюся в такт дыханию. Элмер продолжал гладить его по макушке и задумчиво хмуриться, пока кто-то не окликнул их.       — Что вы там делаете? — пронзительный детский смех заставил Лайонела вздрогнуть и сделать шаг назад, как будто их застали за чем-то неподобающим. — Дождь начинается, а ну марш в дом переодеваться с дороги и живо к столу.       Элмер как ни в чем не бывало поправил свой жакет и тяжело вздохнул, шикнув себе под нос: «Какая командирша растет». Детский голосок был Лайонелу знаком, но он не сразу понял, что принадлежит он Лиззи – девочке-бете, которую семья Росс удочерила две недели назад. Только сейчас он звучал звонче и радостнее, а сама девочка выглядела куда более опрятнее, чем в приюте. Лиззи стояла на веранде под навесом и перепрыгивала с ноги на ногу, теребя в руках подол платья с рюшами нежно-голубого цвета.       — Я привез тебе друга, — сообщил Элмер, как только они подошли к дому.       — О, да, я помню его, — воодушевленно залепетала Лиззи и стала подпрыгивать, кажется, пуще прежнего. — Не имя. Имя, к сожалению, вспомнить никак не получается. Мы хоть и из одного приюта, но пересекались крайне редко, потому что я бета и у нас были разные корпуса проживания.       В детском приюте Хаольской провинции было несколько корпусов, отведенных для детей разного пола, и Лиззи когда-то жила в первом, когда как Лайонел, как омега, жил в третьем. Из-за чего они могли видеть друг друга только в столовой или во время утренних (вечерних) прогулок с воспитателями. Лайонел неожиданно поймал себя на мысли, что совсем не хочет вспоминать то, что было когда-то. Это удивительное чувство: жажда насладиться настоящим и с интересом вступить в будущее, а не копаться в самобичевании в прошлом. Может быть на восприятие действительности повлияла искренняя улыбка Лиззи и ее ангельский детский смех, а может быть совершенно отличная от прежней обстановка. Элмер стоял правее, поправляя после долгой поездки сбившийся воротник своего жакета. По мнению Лайонела выглядел мужчина идеально, но волк, видимо, так не считал. Странное ощущение недавно случившейся близости с абсолютно посторонним пока еще человеком не отпускало.       «Ах…зверочеловеком».       Со второго этажа из окна высунулась голова. Ее владелец недовольно шикнул и разразился самой настоящей словесной тирадой:       — Я здесь сосредоточиться пытаюсь, можно по тише? Сколько же это будет продолжаться!       Лайонел вздернул подбородок и с изумлением стал наблюдать за недовольным из-за шума зверочеловеком. Его остроконечные темные ушки подрагивали от нервного напряжения, а тонкий хвост метался змеей за спиной (он был настолько длинным, что даже снизу можно было заметить виляющий кончик). Странно…он совсем был не похож на Элмера: его ушки были в разы меньше, а хвост не таким пушистым.       — С тех пор, как вы притащили в дом эту несносную мррфрр девочнку… — мурлыкающий звук слетел с его уст и Лайонел понял, почему этот зверочеловек разительно отличался от Элмера. — Покой мне только снится!       Лиззи хихикнула и поднесла ладошки к своей макушке, имитируя ими звериные уши.       — Мяу-мяу снова ворчит, какой милый котенок! — съехидничала она, сделав слащаво-приторный голос.       — Хватит обзывать меня этим вульгарным глупым прозвищем, дрянная девчонка! — завопил в ответ кот и вцепился длинными ногтями в оконную раму.       Лайонел наблюдал за их препираниями пока его не одернул Элмер. По виду волка можно было понять, что сам он еле сдерживается, чтобы не засмеяться.       — Это частое представление, ведь так? — спросил Лайонел так, чтобы его услышал только Элмер, и чтобы не обидеть этим вопросом Лиззи.       — Когда-нибудь он привыкнут друг к другу, — кивнул мужчина и протолкнул всех внутрь особняка.       Попав в небольшую, но уютно обставленную комнату, больше похожую на гостиную, Лайонел снова принялся озираться по сторонам и рассматривать незнакомую обстановку. Повсюду стояли каменные кадки с живыми растениями (в основном колючими высокорослыми кактусами), деревянные вперемешку с мраморными полы частично были устланы жесткими, но практичными и немаркими коврами.       «Интересно, из чего они сплетены?»       После гостиной, пройдя сквозь деревянную арку, увешанную живыми лианами, свисающими прямо с потолка, они сразу же попали в главный зал. Справа и слева уходили коридоры, ведущие, скорее всего, в опочивальни хозяев и прислуги, а впереди, уходя на второй этаж, расположилась широкая лестница. Благодаря арочным окнам размером от пола до самого потолка главный зал утопал в мягком теплом свете заходящего солнца.       «Ах, из окон по ту сторону поместья видно море».       Лайонел самозабвенно зашагал вперед, оставляя Элмера позади, и поднялся на несколько ступеней, приближаясь к окну, чтобы рассмотреть безграничную синюю гладь.       — Прекрасный вид, не так ли?       Лайонел вздрогнул. Увлеченный созерцанием морской глади и волн, разбивающихся друг о дружку, он совсем не заметил, как ушел в собственные размышления и позабыл, где находится.       — Это место и правда чудесное, — тихо отметил Лайонел и его губы наконец дрогнули в улыбке.       Неужели теперь он может считать себя частью семьи Росс? Жить в этом огромном, полном уюта и веселых криков Лиззи, доме? Ужинать за одним столом с Элмером? Почему-то эти вопросы застали Лайонела только сейчас, когда он по-настоящему смог прочувствовать происходящее. Это не мечты и фантазии, это самая настоящая явь. Родные родители, которые когда-то бросили своего собственного ребенка на произвол судьбы и отказались от любого с ним общения, оставили в сердце Лайонела огромную дыру…которая сейчас, в этот самый момент, начинала зацветать ароматными бутонами алых роз. Старые раны, которые ныли и мешали бесстрашно смотреть в будущее, – заживали. Теперь у него будет семья.       — Все в порядке? — пронеслось обеспокоенное над ухом и на плечо легла широкая ладонь с выступающими вместо ногтей когтями.       Лайонел понял, что плачет, и поспешил стереть соленые дорожки со щек рукавом кофты. Его заключили в крепкие объятия, чуть похлопывая по спине, успокаивая и одновременно с тем подбадривая.       — Надеюсь, это слезы радости, — произнес Элмер, продолжая обнимать дрожащего от рыданий парнишку.       Комната, в которую поселили Лайонела (его самая настоящая личная комната), находилась на первом этаже, рядом с комнатой Лиззи, поэтому девочка часто бегала к нему, чтобы поинтересоваться, не требуется ли помощь с распаковкой вещей. Она была полна энтузиазма, который, казалось, никогда в ней не иссякнет, настолько светлым и бодрым она казалась человеком.       «Что ж, удочерение пошло ей на пользу».       Ближе к семи вечера в дверь постучала прислуга и пригласила Лайонела на семейный ужин.       Длинный двенадцати местный стол, за которым уже расположилось почти все семейство Росс, за исключением нескольких членов, стоял посреди большой комнаты, оборудованной под обеденную. По углам, так же, как и во всем особняке, расположили каменные кадки с цветами, а подле них – кресла с высокими спинками. Когда Лайонел вошел, все поднялись со своих мест и поприветствовали юношу кивком головы. Некоторые, например, тот самый раздраженный утренним шумом парень с кошачьими ушами, сделали это нехотя и с явным недовольством на лице. Лиззи, сидевшая между Элмером и еще кем-то, помахала рукой и пригласила сесть напротив нее.       — Самое время познакомиться с новой семьей, — учтиво заявил Элмер и, протерев рот салфеткой, отложил столовые приборы в сторону. — Прежде всего, хочу представить тебе Рикарду, — мужчина жестом указал на голубоглазую шатенку с выкрашенными в красный прядями, сидящую справа от него, и та тут же улыбнулась, кивнув. — Мою самку и спутницу жизни.       Слово «самка» снова взволновало Лайонела, и он потупил взор. Уши вновь предательски заалели. Когда-нибудь он обязательно привыкнет к подобному, но пока что это ужасно смущало. Рикарда же такой реакции немного удивилась, но сразу же поспешила разрядить обстановку, а то Лиззи уже начинала нервно хихикать.       — Приятное знакомство в завершении дня, — голос ее был бархатистым и глубоким, дополняя образ роковой красавицы. — Значит, тебя зовут Лайонел? Элмер предупреждал, что ты застенчивый мальчик. Мы очень рады твоему прибытию.       — Спасибо, я… тоже рад оказаться здесь, — Лайонел попытался поблагодарить девушку за искреннее гостеприимство, но вышло немного скомкано.       Вслед за Рикардой представился Септим. Тот самый недовольный кот с яркими, горящими желтым, глазами. В поместье семьи Росс он приходился гостем хозяина дома и его верным другом, хоть в это и сложно было поверить на первый взгляд. Как благородный волк мог водить дружбу с беспризорным дворовым котом? Но Элмер, кажется, не гнушался подобной дружбы.       С Лайонелом поздоровались еще несколько зверолюдей, имен которых он не сумел запомнить в силу волнительной момента. Что ж, на первый взгляд семья Росс была самой обычной и, если бы не звериные черты внешности, их можно было спутать с обычной человеческой семьей.       По велению Элмера, этим вечером повара превзошли сами себя, желая угодить новоприбывшему члену знатного семейства. Ужин начался с приятных задушевных бесед и обсуждения прошедшего дня. Рикарда вежливо интересовалась жизнью Лайонела, пытаясь узнать хоть что-нибудь про его семью, но омега был скован и делиться подробностями жизни не хотел. Элмер попросил Рикарду не быть такой любопытный на что та сразу же извинилась и перевела тему.       Атмосфера резко изменилась, когда под конец ужина в обеденную комнату явился еще один член семейства Росс.       — Ты опоздал, Айрэн, — вполголоса отметил Элмер, не оставляя трапезы и продолжая нанизывать на вилку сырое мясо, делая вид, что позднее появление за ужином старшего брата его ничуть не задело. Портить воцарившийся за столом уют не хотелось. Рикарда незаметно сжала его колено, поглаживая пальцами в успокаивающем жесте. Уж она то знала, как мужчина не любил тех, кто не почитал правил собственного дома.       — Правда? — как ни в чем не бывало удивился вошедший без стука и приглашений серебряноволосый волк, усаживаясь на единственное свободное место. — А мне кажется, я как раз вовремя.       — Какие-то проблемы с «бизнесом»? — спросил кто-то из сидящих, чтобы разрядить обстановку, но, кажется, лишь сильнее ее накалил, удостоившись проницательного взгляда Элмера.       Лайонел вдруг ощутил себя самым лишним человеком в обеденной комнате, даже Лиззи, казалось, легче восприняла появление незваного гостя. Она продолжала ковыряться в своей тарелке, отделяя то, что она съест от того, что не тронет. Перепалка сыновей вожаков стаи ее волновала меньше всего.       — Я просил не обсуждать семейные дела за столом, — напомнил Элмер в надежде, что ужин не будет испорчен, но его надеждам не суждено было сбыться.       Айрэн, приняв из рук служанки фарфоровую глубокую пиалу с сочным, залитым еще горячей кровью мясом, дернул плечами, отгоняя раздражение, появившееся после слов Элмера. Усталость под конец тяжелого рабочего дня сказывалась и на расположении духа, поэтому он был не в лучшем состоянии, чтобы затевать спор, но обстоятельства складывались иначе. В моменты особого упадка сил язык его был смертельнее острия самого заточенного в мире кинжала.       Споры между братьями редкостью не были и часто выливались в грандиозные скандалы, но сейчас ни один, ни второй не хотели пересекать черту дозволенности. Не было особой надобности и исключительного повода.       — Чудесный лось, неправда ли? — спросила Рикарда, обращаясь к сидящим за столом, но никто не ответил; никто не поднял и взгляда.       — Какая проницательная тебе досталась самка, брат, — съязвил Айрэн, впиваясь зубами в стейк и разрывая его в ту же секунду, жадно проглатывая кусок. — Разрядит что угодно, даже обстановку.       Лайонел не понял, как несколько тарелок оказались разбитыми на тысячи осколков, которые разлетелись по полу. Перед глазами что-то мелькнуло, что-то быстрое и мохнатое. Раздался протяжный вопль Лиззи. Девочка вскочила из-за стола и, отбежав на безопасное расстояние, забилась в угол между стеной и каменной кадкой с колючим растением. Феромоны, испускаемые двумя волками-альфами, вцепившимися друг другу в глотки, могли привести в истеричный ужас кого угодно, даже ребенка-бету, который еще не способен адекватно воспринимать такой поток гневной энергии.       Саркастическая шутка, брошенная в мгновение забвения, стала причиной борьбы Элмера и Айрэна, которые приняли волчье обличие и стали терзать друг друга за загривок, пытаясь укусить как можно больнее, но все же сдерживая истинную силу. Первому нужно было защитить честь и достоинство своей самки, второму самоутвердиться за счет физической силы и показать, кто же на самом деле хозяин ужина.       Остальные последовали примеру Лиззи – отошли на безопасное расстояние и вжались в стены. Все, кроме Лайонела. Мощная волна феромонов, окатившая его с ног до головы, словно парализовала; от страха перед истинной сущностью сильного пола задрожали колени. В невозможности пошевелить хотя бы пальцами, которыми он вцепился в край стола, Лайонел продолжал наблюдать за тем, как два грузных волка скользят по полированному дереву, царапая тот острыми когтями и рвя остатки скатерти. Более темный кусал белого за шею и пытался подмять того под себя, но из-за одинакового уровня владения сущностью зверя этот бой был безвыигршным.       В какой-то момент Айрэн сумел оттолкнуть Элмера мощными лапами и навалиться на него боком. Черный волк, не ожидая подобной провокации, был повален на спину, перекатившись несколько раз по столу.       — Ах! — легкие свело судорогой, когда Лайонел воскликнул, испугавшись большой мохнатой морды, упавшей в его тарелку. Глаза-угольки зверя нашли побелевшее лицо парня, который еле сдерживался, чтобы не остаться без сознания. Пунцовые губы, подрагивающие в такт зачинающейся истерики, неестественно выделялись на бледном лице.       Зверь на мгновение замер, продолжая лежать мордой в тарелке.       — Какой кошмар, — рыкнула Рикарда, подбежав к дрожащему от испуга Лайонелу и схватив того за плечи. — Два до безобразия агрессивных и невоспитанных волка!       Девушка продолжала причитать, ругая Айрэна и Элмера за их выходку, пока поднимала со стула Лайонела и приказывала прислуге отвести того в его комнату. Ужин явно был испорчен и не было нужды в его продолжении.