Запретно рожденный

      — Я знаю, что повел себя по-детски вспыльчиво, — согласился Элмер.       Блики, отбрасываемые несколькими зажженными свечами, заливали спальню мягким светом. В камине медленно тлели дрова, доживая последние часы, блекло искря и иногда тихо потрескивая.       Рикарда, уже успевшая облачиться в ночную сорочку, сидела за туалетным столиком и бережно натирала лицо кремами, выводя пальцами на коже различные узоры и фигуры. Пышные каштановые с кроваво-красным отливом волосы покорно лежали на плечах (о них она уже позаботилась). Отражение в зеркале показывало в меру красивую молодую девушку, с пушистыми коричневыми ушками на макушке. Тонкие брови были слегка нахмурены: волчица все еще пребывала в напряжении после случившегося за ужином. Элмер же сидел на постели, и растирал лодыжки раствором, приготовленным специально для него. Это был травяной лосьон от болей и растяжений. Вейлин – врачеватель стаи – знал, как много времени Элмер уделяет работе, деловым поездкам, охоте, поэтому настоятельно рекомендовал волку беречь свое здоровье. Комнату заполнил приятный и не слишком резкий аромат чабреца и мяты.       — Ты продолжаешь злиться на меня, — учтиво заметил Элмер, обвязывая левую лодыжку (ту, что больше всего давала о себе знать во время конных прогулок) эластичным бинтом.       — Продолжаю злиться? — хмыкнула Рикарда. — Да я просто вне себя от ярости.       На самом деле она не умела злиться, но высказать недовольство была просто обязана.       — Я правда стараюсь держать себя в руках, когда Айрэн в поместье, — мужчина подошел к своей самке и нежно чмокнул ту в каштановую макушку, а затем вернулся в постель.       Что ж…хоть что-то, потому как обычно он не признавал поражений в любом их проявлении и не извинялся.       — Зачем ты привел в дом человеческого омегу?       Вопрос не казался странным, но интонация, с которой он был задан, добавляла ему предвзятости. Посмотрев на свою спутницу, Элмер опустил голову и пожал плечами. Это было его ответом, но Рикарда не спешила соглашаться. Встав со стула и подойдя к кровати, волчица присела рядом с мужчиной. Осторожно, но без лишней робости, ее ладонь нашла широкую грудь и поглаживающе прошлась по ней. Прекрасная физическая форма мужчины не могла не приковывать внимания, но это никогда не беспокоило ту, что была связана с ним узами сделки. Элмер не зачал в себе любовных чувств к Рикарде, но в волчице все равно присутствовало ревностное собственичество. Влюбленность в их отношениях была лишь односторонней.       — Так и будешь безнаказанно трогать мое тело? — усмехнулся Элмер, отодвигаясь и падая на спину. — До гона еще несколько месяцев. Стало быть, твои ласки имеют иное значение?       — Разве это не возбуждает? — спокойно спросила девушка.       — Ничуть, — сразу же ответил Элмер. — А должно?       Что ж, по крайней мере Элмер всегда был честен по отношению к ней, поэтому сказанное не огорчило. Ведь все же их связь самца-самки не была создана инстинктами. Это была всего лишь воля старшего поколения.       — И все-таки ты не ответил на мой вопрос, — вздохнула Рикарда и вернулась к туалетному столику. — Лайонел ведь омега, так? От него исходит слабо различимый сладковатый аромат. Лиззи так не пахнет.       Элмер улыбнулся подобной внимательности.       — Родители бросили его еще во младенчестве. Мистер Робсен всегда был слишком эксцентричен для отцовства. Удивительно, как вообще он разрешил бедной девушке, что смогла выносить ему ребенка, продолжить ходить по земле.       — Лайонел – сын мистера Робсена? — искренне удивилась Рикарда, вспоминая свое знакомство с местным авторитетным богачом, который владел по меньшей мере одним десятком антикварных магазинчиков по всему континенту. — Ох, в сливочных верхах о нем ходит дурная слава, да и вообще, — волчица сделала голос тише. — Давида Дива сплетничала, что он альфа с рецессивными порчеными генами. Ты уверен, что он способен на отцовство?       Мало кто из хаольцев хотел завести семью, в которой бы было несколько, да даже и один ребенок, ведь это не только большая ответственность, но и финансовые растраты. Провинция Хаоль, расположенная на севере страны, отличалась своей особенной атмосферой. Здесь господствовала разгульная жизнь, процветала наркоторговля и в той или иной степени беззаконие. Именно поэтому в этой части континента к семейным ценностям, да и ко всему, что так или иначе обременяло, относились пренебрежительно. Человеческому роду свойственна любовь к периодической свободе, безответственности и свободе самовыражения.       — Перед тем, как принять решение, я несколько раз перечитал его портфолио, — признался Элмер и задумчиво протянул: — Ведь не планировал же... Лиззи была той, кого приказали забрать из приюта инвесторы, а вот Лайонел...       — И что же тебя сподвигло? — поинтересовалась волчица, заканчивая с вечерним туалетом и собираясь лечь к спутнику в постель.       — Ну вот почему по этому поводу ты допрашиваешь меня с таким пристрастием?       — Потому что мне не понятен мотив, — просто ответила Рикарда. — Дело в том, что ты слишком добр или...?       Излишнее любопытство могло привести к ненужным, пока что, разговорам и обсуждениям, поэтому волк поспешил утихомирить самку. Рикарда ворчливо насупилась, но если Элмер не хотел о чем-то говорить, то изменить этого убеждения никто не мог.       В последующие несколько дней ничего экстраординарного, как в минувшее воскресенье, не происходило.       Лиззи помогала Лайонелу освоиться в поместье Росс. Знакомила с прислугой, показывала местные достопримечательности, такие как фонтан на заднем дворе, заросший лианами, невероятных размеров местную библиотеку, книги в которой были собраны со всех концов света. Не то, чтобы Элмер любил путешествовать, но в силу обстоятельств и благодаря тому, чем промышляла семья Росс, каждый раз, проезжая границы очередной провинции, он не упускал возможности купить для домашних какой-нибудь местный сувенир. В основном это были книги (но иногда и всякие безделушки). Оттого в библиотеке скопились сотни тысяч книг различных жанров и на любой вкус и цвет. Исторические романы, повествующие о запретной любви и великом подвиге, научная фантастика и даже учебники по лингвистике. Лиззи, посмеиваясь, рассказывая о том, насколько бережно прислуга заботиться о библиотеке. Поначалу Лайонел недоумевал, как библиотеку можно назвать «местной достопримечательностью», но понял, как только увидел ее своими глазами. Высокие, достающие до самого потолка, бесконечные книжные стеллажи, закрепленные у стен, выглядели громоздко, но в то же время величественно (почти невообразимо). В середине большой комнаты расстелили багровый палас, на котором фривольно разбросали стулья с удобными высокими спинками, и кресла, обитые замшей в цвет деревянных дубовых половиц. Рядом с ними стояли маленькие столики, на которые читатель, засидевшись в библиотеке допоздна, смог бы поставить чашку ароматного чая.       Место, посвященное полному уединению и абстрагированию от реальности, – вот как бы Лайонел описал здешнюю библиотеку.       Вокруг поместья раскинулись зеленые насаждения, за которыми добросовестно ухаживали несколько профессиональных садовников, которых наняла сама Рикарда. Лиззи рассказала и о ней, назвав волчицу «хозяйкой» и поведав, какой приятный нрав она имеет и как легко на самом деле найти с ней общий язык.       — Единственный, с кем хозяйка постоянно припирается, это Айрэн – сын первого вожака стаи. Хоть они с Элмером и двоюродные братья, но из общего у них только родство, — говорила Лиззи пока они с Лайонелом прогуливались перед обедом.       Лайонел вспомнил их с Айрэном первую встречу и нахмурился, что не осталось незамеченным. Лиззи сразу же поспешила ободрить товарища и отмахнулась тем, что Айрэн ведет себя так почти все время и в этом нет ничего удивительного. — Дело в том, что Элмер продолжает дело своего старшего родителя и занимается перепродажей северных мехов и шкур диких животных, но Айрэн…кажется, он занимается чем-то...       Лиззи так и не нашлась в словах, но Лайонел понял все по ее скуксившемуся выражению лица.       — Незаконным? — предположил он.       — Может быть. В любом случае, Айрэн всегда уставший и злой на весь мир. Старайся с ним не контактировать.       Лиззи немного рассказала и об остальных членах семьи Росс: Тите, Септиме, Кьяре, Ките, Вейлине…было сложно запомнить обо всех и о том, чем именно занимаются эти зверолюди и кто кому приходится, но теперь у Лайонела впереди много свободного времени, чтобы познакомиться ближе с семьей, частью которой стал он сам.       Вожаки стаи – отцы Элмера и Айрэна – редко приезжали в родовое поместье, загруженные с головой делами и своей, отличной от своих сыновей, жизнью. Но и без них это место не пустовало: по длинным коридорам вечно сновала прислуга, выполняя различные поручения Рикарды, которая с особой набожностью исполняла роль старшей хозяйки и следила, чтобы ни у кого ни в чем не случалось нужды. На кухне неустанно творилось кулинарное безумие, где, громыхая сковородами и кастрюлями, бегали туда-сюда вдохновленные повара. Вдохновленные на то, чтобы накормить всех жителей дома, конечно же.       Все всегда были чем-то заняты: важным или не очень. Даже Лиззи отлучалась на уроки с раннего утра и возвращалась в свою комнату только после обеда. После их познавательной прогулки утром во вторник, последующие будни Лайонел проводил наедине с собой. Исследовать длинные коридоры и незнакомые холлы в одиночку было не таким уж и интересным занятием, но проводить время в четырех стенах тоже не хотелось. И вот однажды, когда просыпаться в новом доме на широкой постели с мягкой периной стало обыденным делом, Лайонел захотел наведаться в библиотеку.       Позавтракав вместе с Рикардой, которая убежала из обеденной комнаты даже не доев отведенную ей порцию, так как куда-то сильно спешила, Лайонел поднялся на второй этаж по главной лестнице и свернул в сторону книжного хранилища (библиотеки). Когда он надавил ладонью на массивную лакированную дверь, та немного скрипнула, но легко поддалась. Перед взором предстали высокие пыльные книжные стеллажи.       — Что ты здесь…— Лайонел успел только прикрыть за собой, как его напугали резким вопросом. — Делаешь?       Обернувшись и попытавшись отыскать говорящего глазами, Лайонел прижался спиной к двери и вдруг почувствовал себя тем, кто вошел туда, куда его не приглашали. Но разве Лиззи не говорила о том, что библиотека открыта для посещений?       — Сэр, я просто шел вдоль по коридору и решил…я подумал, что могу войти сюда, — начал оправдываться Лайонел неизвестно перед кем.       Перед кем именно стало известно, когда тот вышел из-за одного из книжных стеллажей, держа в руках книгу в плотном красном переплете, название которой было стерто временем. Белый волк со слегка раскрасневшимися щеками и блещущими глазами быстрой поступью подошел к Лайонелу и навис над ним. Нельзя сказать, что мужчина был зол, скорее озадачен появлением кого-то в библиотеке ранним утром.       За книжным стеллажом, из-за которого только что вышел белый волк, раздался приглушенный смешок. Голос принадлежал девушке. Лайонел понял, что своим визитом в библиотеку помешал чьей-то близости и от осознания этого ему стало не по себе. Айрэн шикнул и раздосадовано потер за шеей, впихивая книгу на полку ближайшего стеллажа. От былого запала не осталось и следа, и он скомандовал девушке перестать прятаться и уйти.       — Простите пожалуйста, господин, — пробегая, шепнула та Айрэну.       По такому же раскрасневшемуся лицу служанки можно было предположить, что зашли они даже дальше поцелуев, но появление Лайонела все испортило.       — Я не думал, что могу кому-то помешать, — раскаиваясь, признался Лайонел и потупил взор. — Мне просто хотелось посмотреть на библиотеку.       — Посмотрел? — саркастически усмехнулся белый волк.       Багрянец спал со щек и теперь альфа, как и прежде, выглядел до мрачного угрюмо. Густые белые брови сползли к переносице, добавляя выражению лица хмурости. Только сейчас Лайонел заметил, что у волка разный цвет глаз: один горел ярко-красным пламенем, а второй был холоден, словно синий океан. Проходя от уха к губам, в странных символах на коже извивалось шрамирование. Пальцы сами собой потянулись к изувеченной щеке и дотронулись до острых концов подобия татуировки. Не ожидавший чего-то подобного, Айрэн застыл, не в силах отодвинуться, чтобы избежать нежеланных прикосновений. Наверное, увиденное действительно впечатлило Лайонела, раз он совсем не заметил, как коснулся ладонью мужской щеки.       «Сколько боли может доставить подобное? — подумалось Лайонелу».       — Ах! — воскликнул парнишка и одернул себя. — Простите, я не знаю, что на меня нашло.       — Просто…, — запнулся Айрэн и, прочистив горло, бросил прежде, чем выйти из библиотеки: — Просто не делай так больше. И всегда стучись. Даже если это библиотека.       Всего за несколько встреч Лайонел сумел завоевать ненависть этого зверочеловека. И если не ненависть, то презрение. Один только его взгляд заставлял позвоночник окаменеть. Лайонелу определенно точно не нравилось общество этого зверочеловека. Рядом с Айрэном он чувствовал себя максимально неловко и скованно.