Заменитель сахара(зачеркнуто) любви...

       Я шла по улице совершенно незнакомого города, не понимая где я нахожусь и что здесь делаю. Странно, но я не испытывала страха и тревоги, только любопытство. На улице было светло, но людей вокруг не было. Я продолжала идти, просто так, без направления и цели.        Вдруг вдалеке я увидела мужчину, сидящего на скамейке. Он курил, выпуская в воздух колечки дыма и улыбался каким то своим мыслям. Я пошла к нему, рассчитывая узнать, где же я все таки нахожусь. Чем ближе я подходила, тем более знакомым мне казался человек. Словно почувствовав присутствие еще одного человека, он повернул голову в мою сторону и я обомлела, это был Горшок.        Ноги отказывались идти, а глаза верить. В голове только одна мысль, я умерла и попала туда, куда попадают все после смерти. Рай, или ад...хрен поймешь, обычная улица. А он внимательно смотрел на меня и усмехнулся, будто прочитав мои мысли. Отрицательно покачав головой, выбросил окурок и указал куда то рукой. Я посмотрела в ту сторону и увидела старый обшарпаный дом и не менее обшарпаную дверь. Горшок утвердительно махнул головой и я потянула на себя дверь, которая открылась со скрипом, обдав меня волной холодного воздуха. Я шла по лестнице, чувствуя босыми ступнями холод бетонных ступенек. Поднявшись на последний этаж я открыла единственную дверь, меня ослепил яркий свет...и я проснулась.        В окно светило яркое утреннее солнце и я была дома, в своей постели. Я никуда не уходила и не бродила по улицам странного города. Мишка и раньше приходил в снах. Все в порядке. Я пыталась успокоится и перестать дрожать. Плотнее укутавшись в одеяло, я поняла, мне ужасно холодно в ноги...        Сон больше не шел, пришлось вставать. Чашка крепкого черного кофе должна была помочь привести нервы в порядок. Сделав первый глоток я выдохнула и постаралась думать трезво. Да, он всегда был моим вдохновением, я часто думала о нем и логично, что он мне снился. Но почему именно сегодняшний сон настолько меня взбудоражил? Он был не более реалистичным, чем обычно. Я не ощущала ничего необычного, кроме холода в ногах. Но это легко объяснить, на улице не лето, а с отоплением комунальщики не торопились. Нужно лечить нервы и заканчивать с погружениями в иные миры.        Я потянула на себя тетрадь со стихами и открыла первую страницу. Со старой фотографии смотрел высокий мужчина с лучистой улыбкой и совсем маленькая девочка с ошалелым взглядом. Я и Горшок.        - Прости Мишаня, но ты умер, а мне нужно как то жить дальше. Если это все не прекратить, то скоро я окажусь в психушке.        Я погладила фото и закрыв тетрадь, спрятала ее на антресоли, где хранились диски, плакаты, футболки и прочие артефакты моей панковской юности.        Обладая воистину женской логикой, я решила начать новую жизнь с уборки, о которой моя квартира кричала паутиной в углах и пылью на подоконнике. Угробив на это увлекательное занятие пол дня, я умахалась до полусмерти. Болела спина и ныли мышцы на руках и ногах, но я не давала себе ни минуты отдыха.        Чтобы окончательно утведиться в роли хозяйственной девушки, решила выбраться в магазин. Не особо люблю это занятие, но есть что то нужно. Возвращаясь обратно, с двумя огромными пакетами, я увидела на лавочке мужчину, он курил и смотрел в пространство. Сердце кольнуло и внутри все похолодело. Сразу вспомнился последний сон. Точно финиш, дофантазировалась и дописалась...до шизофрении. Сделав пару шагов, я выдохнула, это был Дима. Я подошла к нему и бухнув тяжелые пакеты на асфальт, села рядом и тоже закурила.        - Что ты здесь делаешь? - Димка поднял на меня глаза, смотрел долго и внимательно. Что он пытается рассмотреть? Признаки безумия? Хотя я уже и сама сомневаюсь в своей нормальности, так что обижаться вроде как и не на что.        - Я не могу до тебя дозвониться. Вот решил приехать.        - Зачем?        - Саш, мы как то нехорошо разошлись и глупо разругались, из за ерунды какой то. Ну правда. - Я смотрела на него и понимала, он не вызывает во мне никаких эмоций, абсолютно. Вся симпатия прошла, когда он грубо и бесцеремонно влез в мою личную жизнь и обесценил то, чем я так дорожила.        - Да нормально разошлись. Бывает и похуже.        - А бывает и нормально. Саш, давай попробуем все вернуть. Как будто ничего и не было. Я забуду то, что видел и никогда не вспомню об этом. - Последняя фраза вывела меня из себя.        - Что ты собираешься забывать? Ты ревнуешь к человеку, которого давно нет в живых и которого я даже не знала, просто видела один раз... - В смотревших на меня глазах сверкнула ярость.        - И которому ты посвятила километры стихов. Я читал их. Такое не пишут посторонним людям.        - Если ты подозреваешь, что у меня был роман с Горшенёвым, то ты форменный псих. Когда он умер мне было семнадцать лет.        - Но ты горюешь о нем. Как о близком и родном человеке. Ты плачешь о нем в этих стихах. И это продолжается хренову кучу лет. Что я должен думать? - Я вздохнула. Мы вернулись к тому, с чего начали. Ничего не изменилось.        - Знаешь, уходи. Ты зря пришел. И объяснять я тебе ничего не буду, ты все равно не поймешь. И извиняться тоже не собираюсь, потому как не за что. Не приходи больше.        Я зашла в квартиру и опустила пакеты на пол. Силы закончились вместе с воодушевлением начала новой жизни. Сидя на кухне, я наблюдала, как сигаретный дым поднимается к потолку, создавая причудливое движение, как будто духи танцуют. Только танцующих духов мне и не хватало.        Из головы не шел разговор с Димой. Что он наворотил себе? Все его подозрения были смешны до невозможности своей нереальностью. Где была я и где был Горшок? Конечно, чисто теоритически, все могло быть. Он же был обычным живым человеком, молодым и красивым мужчиной...Но я была совсем ребенком. И подозревать какую то связь между нами, как минимум глупо. Димка был каким угодно, но не глупым.        Он читал стихи и увидел в них мои слезы и грусть. Я действительно горевала о Мишке, как о гениальном человеке, что так рано покинул этот мир, не успев сделать так много. Я никогда не плакала о нем, все мои слезы выливались рифмами и строки действительно были окутаны печалью. Истерические припадки юности в расчет не брались, подростковая психика могла выдать еще и не такое. Хорошо хоть не полоснула себя тогда бритвой по руке...        Вдруг сознание резанула мысль, а если бы он был жив? Если бы была возможность встретиться опять, в уже более сознательном возрасте? Я вспомнила яркие озорные глаза, теплые обьятия и сердце сжалось...внутри прошлась резкая волна... НЕТ НЕТ И ЕЩЕ РАЗ НЕТ. Этого просто не могло быть. " Такое не пишут посторонним людям..., Ты горюешь о нем..., Ты посвятила ему километры стихов...". Все было правдой. Завуалированной правдой, которой я боялась и прятала глубоко внутри себя.        Воздух вокруг стал каким то густым и стало трудно дышать. Я распахнула окно, впуская в комнату осеннюю сырость. Легче не стало. Потянув на себя пачку сигарет, я обнаружила ее пустой, взгляд упал на переполненную пепельницу. В моменты задумчивости я курила как сапожник, даже не замечая этого. Черт, прийдется опять тащиться в магазин.        Я шла по улице не разбирая дороги, дважды чуть не попав под машину. В наушниках орала музыка, но даже тяжелый рок не мог заглушить мысли. Эти мысли и недавнее открытие казались дикими даже мне, что уже говорить о посторонних людях. Я вспоминала, как невольно сравнивала всех мужчин с Горшенёвым. Все мои парни были такого же типажа - высокие, широкоплечие, с темными волосами и карими глазами. Как я могла этого раньше не замечать? Но главный вопрос был не в этом. Что теперь с этим делать? Вот главный вопрос. Все сложно. А сложнее всего то, что мужчина которого я любила все эти годы, давно мертв...        Мои размышления были мечтой любого психиатра, хоть диссертацию пиши. От абсурдности ситуации мне стало смешно, я мотнула головой и из уха вывалился наушник. Вокруг звучал мир и кипела жизнь, от которой я отгородилась громкой музыкой и невеселыми мыслями. Жизнь, в которой я никак не могла найти свое место и человека, который бы понял. А тот, что точно смог бы понять, давно и безвозвратно покинул этот мир, он ему тоже не нравился.        Вдруг до моих ушей донесся звук, похожий на плач ребенка, только более тонкий и тихий. Я пошла на звук и обнаружила под скамейкой маленького заморыша, что трясся от холода. Котенок был черным и лохматым, с глазами какого то неопределенного цвета. Ему было холодно и одиноко, как и мне. Только он еще и плакал, в отличии от меня.        - Вот так и встретились два одиночества...Иди сюда, несчастье...        Существо странно посмотрело на меня, каким то очень осознанным взглядом и выбралось из своего убежища. Подойдя ближе, понюхал протянутую ладонь и потерся об нее грязной головой.        - Ну что, чудо, пойдем домой? Вот так и становятся старыми девами... - Чудо опять посмотрело на меня и мяукнуло, будто удивляясь, какую чушь я несу.        В первую очередь нового жильца нужно было искупать. Набрав в умывальник теплой воды, я опустила в нее котенка. Он на удивление перетерпел экзекуцию смирно и молча. Завернув его в полотенце, понесла на кухню.        - Ну и чем тебя кормить? Молока не было, зато были сливки, которые я добавляла в кофе. Налив немного в блюдечко, поставила перед гостем. Он посмотрел на меня круглыми глазами цвета то ли осенней листвы, то ли черного чая, никогда не видела таких кошачьих глаз и принялся за угощение. Передо мной во всей красе возникла новая проблема, котенку нужны были миски, лоток, корм и куча других кошачьих вещей. Вздохнув, я опять пошла обуваться.        Хорошо, что рядом с домом был большой супермаркет, а в нем магазин для животных. Через час я вышла из него опять с двумя огромными пакетами. Притащив все это добро домой, я почувствовала себя совершенно вымотанной. Но несмотря на усталость, в душе поселилось какое то теплое чувство нужности. Тяжелые мысли покинули меня и я принялась разбирать кошачье приданное.        Обладателя всех этих сокровищ не было ни видно ни слышно. Обойдя всю квартиру, я нашла это чудо на диване, оно спало в уголке, свернувшись клубочком. Я присела рядом и погладила мягкую, еще немного влажную шерстку. Котенок заворочался и открыл свои странные глаза.        - Проснулся? Ну и как тебя величать? И вообще, ты он или она? - Подхватив котенка, я бесцеремонно заглянула ему под хвост - мальчик, сомнений не было. А мальчик устроился у меня на коленях и любопытно разглядывал.        - Ну и кто ты? Барсик, Василий, Блэк, Уголек? - Фантазия иссякла, а котенок чихнул, как будто презрительно фыркнул.       - Не нравится? - Я почесала его за ухом. Он был смешным и каким то нелепым. Длинное худое тельце, густая и торчащая во все стороны черная шерсть и коричневые, абсолютно не кошачьи, глаза. Вдруг он зевнул, обнажив два маленьких, но острых клыка... и стал удивительно похож на молодого Горшка, лохматого и беззубого... Сердце сжалось и заныло, а я тихонько позвала.        - Горшеня. Горш... Когда кот обернулся и мяукнул, мне стало совсем нехорошо. Похоже моя шизофрения приобретала все более явные очертания. Я решила подумать об этом завтра, день был длинным и насыщеным. Самым лучшим решением было идти спать. Горш поплелся за мной в спальню, смешно переваливаясь и путаясь в собственных лапах. Устроившись на краешке кровати он мгновенно засопел и я последовала его примеру.        Меня разбудил стук и звон чего то разбивающегося. Я нехотя разлепила глаза, сон был крепким и без сновидений, вставать совсем не хотелось. Но следующий звон, раздавшийся со стороны кухни, заставил меня не просто встать, а вскочить. Выйдя на кухню, и оглядев поле боя, я только выдохнула.        - Твою ж мать... Ты не Горшеня, ты настоящий, стопроцентный Горшок... Вся кухня была усеяна сахаром и кофейными зернами, вперемешку с осколками банок, в которых они хранились. Под окном валялся вывернутый и слегка пожеванный фикус, присыпанный комьями земли. Сверху этой красоты, сорванный карниз с занавеской... Посреди этого бедлама сидел маленький лохматый котенок и смотрел на меня коричневыми, совсем не кошачьими глазами, в которых плясали черти...и ухмылялся, демонстрируя клыкастый оскал...