Белые цветы, черные корни

      Раздался грубый возглас:       — Сопляк струсил!       Зрители засмеялись, отпуская шуточки про детишек, которым бы ещё материнскую грудь сосать, а не о подвигах мечтать.       Отвернувшись от правителя, Кора подошла к его дочери поближе и посмотрела ей в глаза. Рядом шумно дышал глумливо улыбающийся Ксанф. Аталанта не плакала, хотя её левая щека покраснела. Ну и сволочь же её отец, если не стесняется прилюдно бить родную дочь.       — Что мне делать, госпожа? — спросила Кора.       В ответе она не нуждалась, важно было подойти к дочери архонта поближе и запомнить место. Аталанта проронила:       — Решай сам.       Пытаясь казаться равнодушной, она закусила губы и устремила взгляд мимо Коры.       Вздохнув, волшебница повернулась спиной к правителю со свитой и двинулась на площадку. На полпути она остановилась и обнажила меч. Бойцы переглянулись. Мужчины двинулись Коре навстречу, а нимфа попыталась зайти ей за спину.       Пора! Кора исчезла с площадки и миг спустя возникла рядом с Аталантой. Меч Коры вошёл в живот Ксанфа. Тот заорал и рухнул, заливая пол кровью. Схватив дочь архонта за руку, Кора исчезла вновь и появилась вместе с Аталантой на площадке, неподалеку от оторопевших бойцов. Волшебница окружила себя и Аталанту невидимым щитом, отклоняющим оружие. Вовремя! Кинжал, брошенный Дамарком, едва не воткнулся в Корину грудь. Выругался Ликаст, завопили зрители.       Сунув меч в ножны, Кора крикнула бойцам: «Ближе, если жить хотите!». Хорошо, что те сообразили, что творится что-то необычное, и подбежали, не стали размахивать деревяшками, а ошеломлённая Аталанта не сопротивлялась. В песок воткнулось копье, брошенное из галереи. Ринувшиеся на площадку надсмотрщики с бичами были уже совсем близко, когда волшебница взмахнула рукой и переместила себя с Аталантой и пленниками подальше отсюда.       Они оказались на окраине Тилисса, в месте, где Кора рассталась с Антимахом: перемещаться можно только в те места, где маги бывали сами. Бойцы оторопело оглядывались.       — Где мы? — изумлённо воскликнула нимфа.       — Это же Тилисс! Как мы здесь оказались? Кто ты? — спросила Аталанта.       — Ты колдун? — задал вопрос мужчина с перебитой рукой.       Кора быстро сказала:       — Это Тилисс. Я дитя бога. Расскажите, как вы очутились во дворе у архонта?       Хлопнув в ладоши, нимфа возликовала:       — Я знала, знала, что Ликаст доиграется! Боги решили наказать его и прислали тебя?       — Можно сказать и так, — ответила Кора. — Отвечайте на вопрос.       С вызовом глядя на дочь архонта, прихрамывающий мужчина, особенно сильно исполосованный бичами, произнёс:       — Я Герон, раб Ликаста. Меня недавно купили для работы в поле, сочли строптивым и отправили сюда.       — Как и меня, — буркнул человек с повреждённой рукой.       — И меня, — вторил ему кудрявый парень, тот, что жестоко избивал нимфу на арене.       — Я Левконоя. Меня с подругой схватили в лесу на горе Ида Дамарк и его люди. Ликаст приказал им это сделать, — с горечью сказала нимфа. — Они издевались над нами, а потом Хризу убил вот этот!       Нимфа ткнула рукой в кудрявого — тот злобно оскалился. Герон примирительно сказал:       — Нас заставили биться друг против друга.       — Вот именно, вас заставили, и продолжать драку не стоит, — решительно произнесла Кора. — А теперь вам лучше пойти в лечебницу при храме Аполлона. Он там.       Волшебница махнула рукой в сторону высокого здания храма и продолжила:       — В лечебнице вас подлечат. Левконоя, найди целительницу Риа, она тебе поможет.       Сняв с пояса кошель с монетами, Кора бросила его кудрявому парню со словами:       — Поделите между собой. Только не передеритесь.       На лету поймав кошель, кудрявый бросился бежать и исчез в ближайшем переулке. Честно говоря, Кора надеялась, что так и случится: парень был ей неприятен.       Мужчины выругались, но не помчались за ним, выжидающе уставились на Кору. Та пожала плечами:       — Пусть бежит. Вы о своих ранах подумайте, а я позабочусь об остальном. Я найду вас в лечебнице.       — Нас не вернут к Ликасту? — озабоченно спросил Герон.       Все посмотрели на дочь архонта.       — Хватит болтать, идите, — распорядилась Кора, и бывшие пленники поплелись в сторону храма.       Аталанта приблизилась, с тревогой смотря в лицо Коры. Волшебница спросила:       — Госпожа, твой отец давно развлекается таким образом?       — Давно, господин Критий. Я знаю, что иногда он приказывал выгонять пленников в лес и устраивал охоту на них. Его жертвами становились не только рабы, но и свободные люди, которых похищали, как тебя. Многие искатели выполняют любые приказы отца и держат город в страхе.       — Как ты оказалась у болота?       — С утра Дамарк отсутствовал в Братстве, а когда вернулся, ему рассказали про тебя. За тобой следил его помощник. Мне удалось подслушать, как Дамарк со своими подручными обсуждают возможность схватить тебя и привести к отцу. Я решила предупредить об опасности, но меня перехватили неподалёку от болота.       — Кто на самом деле распоряжался в Братстве?       — Дамарк выполнял поручения отца и разбирался с особыми заказами. Я занималась мелкими сделками, не противоречащими закону. Отец позволил мне это делать, чтобы я не болталась под ногами у мачехи в нашем доме.       — Ликаст был жесток с тобой?       Аталанта вздрогнула и ответила:       — Это правда. Но мне ещё повезло. Моя мать была его первой супругой и умерла родами. Я пережила трёх его следующих жён, которых он забил до смерти за бесплодие. На четвёртой он женился недавно.       Вскинув голову, девушка продолжила:       — В Тилиссе прежде правил отец моей матери, а она была его единственным ребенком. Мой отец чужак здесь, но женился на матери и стал архонтом после смерти деда. Я наследница своей матери и её рода. У нас ещё помнят о старых критских законах, по которым имущество деда должно перейти ко мне и моему супругу. Поэтому отец не выдавал меня замуж, чтобы сохранить опеку надо мной. Убивать меня ему было невыгодно, иначе на имущество могли претендовать дальние родичи из Кносса.       Помолчав, Аталанта с болью произнесла:       — Я обучалась владеть оружием и разбираться в политике, думала, что смогу заменить отцу сына. Плакала, когда поняла, что он меня презирает и только терпит. Теперь у меня не осталось любви к нему. Можешь осудить меня за это, сын бога. Но знай, что когда отец опомнится, он прикончит тех, кого ты спас, и тех, с кем ты говорил, даже юного Антимаха. А я дала бы свободу спасённым рабам.       Дочь архонта замолчала. Понятно, к чему она клонит — Кора посмотрела Аталанте в глаза, холодные, как штормовое море, но та не опустила взгляда.       — Ликаст больше никого не убьет, — сухо сказала Кора. — Ступай домой и жди.       Аталанта ушла. Теперь можно возвращаться в усадьбу архонта, найти заказанный жабой свиток и проучить жестокого правителя. Его дочь может полагать, что «Критий» сделает то, что желает она, но правда в том, что Коре самой хотелось прикончить Ликаста. Это самый простой способ прекратить убийства в Тилиссе, а ведь это и было главной целью её появления здесь.

***

      Кора вновь переместилась в усадьбу архонта, в комнату за занавесом. Из-за ткани слышались возбуждённые голоса мужчин: Ликаст приказывал искать похитителя его дочери, обещал награду. Отодвинув занавес, Кора скользнула во двор.       Её заметили. Искатель Леандр ткнул в неё пальцем и заорал:       — Вон он!       Все обернулись. Махнув рукой, волшебница чарами обездвижила Ликаста и бросилась вперёд. Она приняла второе обличье, и люди завопили от ужаса — им навстречу, раздувая капюшон, метнулась огромная, толщиной с бревно, тёмная кобра.       Первым Кора укусила Дамарка, затем всадила зубы в Леандра. Одновременно она толчком мощного хвоста сбила с ног нескольких искателей, а вторым ударом впечатала кого-то спиной в колонну так, что хрустнул хребет.       Коре говорили, что её яд может убить слона, так что те, кого кобра кусала, уже не поднимались. Змеиный хвост сшибал наземь кричащих, обезумевших от страха людей. Те пытались размахивать оружием, но ранить змею не могли. Двоим всё-таки удалось улизнуть — Кора слышала, как они вопят про жуткое чудовище. В двери показалось ошарашенное лицо управляющего, который тут же удрал.       Наконец во дворе остались восемь трупов и застывший с вытаращенными глазами Ликаст. Кора обернулась человеком, обнажила меч, но подойти к архонту ей не удалось: воздух вокруг него задрожал, нагрелся, и словно невидимая стена удержала волшебницу на месте. Приглядевшись, Кора увидела, что на шее и на поясе Ликаста висят несколько каменных и деревянных амулетов причудливой формы: они и не давали приблизиться к архонту человеку с враждебными намерениями.       Усмехнувшись, Кора щёлкнула пальцами, и огненные искры посыпались на амулеты: обожжённые, они утратят свою силу. Архонт заорал от боли: часть искр попала на кожу, вспыхнула ткань. Невидимая стена исчезла. Горящую одежду Ликаста Кора погасила струей воды, вырвавшейся из-под земли, мечом перерезала шнурки амулетов и отбросила их в сторону.       Приставив оружие к горлу архонта, волшебница сказала:       — Мне нужен свиток с рецептами лекарств из моли.       Перепуганный Ликаст выдавил из себя:       — Я отдам, отдам сейчас же. Он в моей комнате.       — Веди туда.       Спотыкаясь, Ликаст двинулся прочь со двора. Теперь он уже не казался высокомерным, скорее жалким. На пути они никого не встретили, видимо, прислуга в ужасе разбежалась. В покоях над дверями висели амулеты, которые пришлось обезвреживать.       В спальне архонт вынул из ларца у кровати свиток и подал его Коре. Та взяла его левой рукой, правой держа меч у шеи Ликаста. Тот заискивающе спросил:       — Кто ты? Где моя дочь?       — Я дитя бога. Твоя дочь в Тилиссе, — ответила Кора.       — Пощади, прекрасная дева! Я сделаю всё, что ты захочешь! — взмолился архонт.       Ну да, ведь после превращения из змеи в человека Кора не наложила на себя иллюзию. Она спросила:       — В свитке есть заклинание, которое может вернуть человеческий облик жабе Кло?       — Так это она послала тебя сюда? — выдохнул Ликаст. — Предательница!       — Кого она предала?       — Меня! Я подкармливал её, баранов таскал, а она… Жаба тебя обманула. Её заколдовал сам Аполлон. Только он может сделать её нимфой.       — Кем?       — Она же не человек. Кло была нимфой из свиты Артемиды и приглянулась Аполлону. Когда он захотел любви, эта дура дала богу пощечину. Лучезарный наказал её, превратил в жабу с отметиной. Две её собаки защищали хозяйку, и бог сделал их ядовитыми лягушками, а потом поселил вместе с жабой на болоте, чтобы они охраняли траву моли.       Судя по голосу, глазам, жестам архонт не лгал.       — Откуда ты это знаешь?       — Я приходил за моли на болото, разговорил жабу, накормил её и разузнал всё. Мы договорились, что траву Кло отдает только мне за мясо. В Тилиссе издавна делали из моли снадобья, продлевающие жизнь. Это же неиссякаемый источник золота! Я скупил свитки с рецептами, избавился от лекарей, знавших, как готовить лекарства, и сам стал их продавать за большие деньги.       — Зачем ты похищал нимф?       — Они тоже знали рецепты. Кло указывала мне, где живут её бывшие подруги-целительницы.       — Куда исчезали люди, уходившие на болото?       — Кого-то убивали и съедали жаба с размножившимися лягушками, а некоторых Кло посылала ко мне. Я никого не отпускал.        Архонт торопливо продолжал:       — Жаба возомнила себя царицей болота. Его хотели осушить, а я обещал Кло, что не позволю этого. Дура даже поверила, что я подарю ей ещё земли.       — Откуда ты явился?       — С Родоса. Попал в неприятности и вынужден был уехать.       Отступив, Кора вложила меч в ножны, и развернула свиток. Когда она опустила глаза, Ликаст сделал то, что от него ожидалось — юркнул в дверь и помчался прочь.       Отбросив свиток, Кора змеей скользнула за ним, уже во дворе сбила с ног, толкнув в спину, и нависла над ним, раздувая капюшон.       — Пощади! — крик архонта прервался, едва кобра вонзила зубы в его тело.       Кора надеялась, что во время службы ей не доведётся повстречать души убитых ею в подземном царстве мёртвых. Пусть провожать их к месту последнего суда выпадет кому-то другому, а то нехорошо получилось бы.

***

      Обернувшись человеком, Кора вернулась в спальню, взяла свиток, начала читать. В нём отсутствовали заклинания — архонт не соврал. «Почему я так легко поверила жабе?» — спрашивала себя Кора и сама же ответила: «Кло искусно мешала ложь с правдой: да, она была красивой девушкой, и Ликаст презирал её».       Солнце клонилось к закату. Выйдя во двор, Кора подняла тело убитой нимфы и переместилась во двор лечебницы, в полутёмный закоулок у входа. Больные её не сразу заметили, а Риа и Левконоя бросились навстречу, едва волшебница вышла на свет. Она отдала им труп, сунула свиток и исчезла. О погибшей позаботятся её подруги.       Появилась Кора уже на болоте, в месте, где росла моли. Волшебница склонилась к сияющим белизной цветам, протянула к ним руку. Неожиданно вокруг ноги обвилось что-то влажное, липкое, рвануло и поволокло Кору в воду.       Упав, девушка проехалась лицом по жидкой грязи, так что рот оказался забит тиной, затем Кора погрузилась в затхлую воду. Уши и нос залило. Кору тащили вниз, а потом ногу сдавило так, что волшебница вскрикнула. Она преобразилась и змеёй обвилась вокруг жабы, заставив её разжать пасть. Настоящие кобры не душат добычу, а Кора переняла повадки удавов и теперь оплела врага своим длинным телом, сжимая в смертельных объятиях. Вокруг бурлила вода.       Жаба пыталась вырваться, но огромная змея выволокла её на сушу и оставила дёргаться с переломанными костями. Глаза Кло горели злобой. Она прохрипела:       — Ненавижу!       Став человеком, волшебница спросила:       — Ты была в сговоре с Ликастом? Ты послала Крития на смерть?       — Да!       Кора обнажила меч и вонзила его в оранжевый жабий глаз.