очарованный взглядом напротив

Шастун просыпается когда на улице начинает смеркаться. Поднявшись на локтях и чуть оглядевшись, он мигом вспоминает где находится и что вчера произошло. В квартире максимально тихо, окно открыто на проветривание и Антону становится чуточку легче от свежего воздуха. Юноша встает, еще раз оглядывается, а после бредет на кухню, предположив, что Эд с Арсением сидят там, но на их месте увидел только небольшую записку, лежащую на столе. «Я на работе, Эд дома. Если захочешь поесть, найди что нибудь в холодильнике. Можешь оставаться сколько посчитаешь нужным. Приеду вечером.» Положив бумажку на прежнее место, Антон быстро решил, что пора ретироваться с места преступления, причем в темпе вальса. Только куда, пока не придумал. Дома родные сразу все поймут, знают, проходили, им не привыкать. Даже одной мысли о том, что отец оставит множество новых синяков, хватает, чтобы решиться не возвращаться в родную стаю еще так денька два. Друзей у парня почти не было и под «почти» подразумевался один лишь Выграновский. Его, в принципе, все устраивало. Они дружили почти три года, познакомившись на дне открытых дверей в каком то вузе, название которого он не помнил. Семья Эда была максимально правильной. Им бы посоревноваться, чьи родители более прилежные. Его отец с матерью были бухгалтерами, воспитали почти достойного сына, который по всем правилам семейного древа учился в том же направлении. На самом деле, темноволосый не придерживался Антоновских идей. Он мог редко, за компанию, с уговорами попробовать что-то в небольших количествах, но после не выходил на тусовки месяца полтора, считая, что он явно так «очищается». Парень часто помогал глупому Шастуну и учил того жизни непростой, будучи старше всего лишь на год. Объяснял примитивные вещи, как будто ребенку, что наркотики — зло и пора завязывать. Антон был безумно благодарен другу, все его попытки бросить были только ради Выграновского и мамы, хотя иногда казалось, что Эд даже большую роль играл. Слишком он любил того и видел, что приносит ему боль своими действиями, видел, как темноволосый за него волнуется. От раздумий о том, куда бы ему податься его отвлёк звук ключей, а после открывшаяся дверь. На пороге оказался Арсений. Шастун впервые увидел его лицо в свете и трезвым. Смоляные волосы и небольшой нос пимпочкой прямо-таки завораживали. Знакомые голубые глаза и россыпь родинок по всему лицу заставили Антона улыбнуться. — Добрый вечер, только встал? — Вечер нихуя не добрый, вообще то. — Да. Спасибо за вчерашнее. Мне уже пора, до свидания, — Антон было хотел протиснуться в коридор, пока не вспомнил, что находится в чужой одежде. — Я же написал, оставайся сколько нужно, ты мне не мешаешь. Страшно за тебя, — Попов скинул свою темно-синию куртку, попутно вешая ее в шкаф, разулся, аккуратно поставив обувь на полку. — Где моя одежда? — Страшно? За него? С чего бы вдруг. Шастуновский взгляд не уловить. Он то смотрит с едкой злостью, то вообще закрывает глаза на долгое время. — Прости, забыл постирать. Оставайся, я суп нам разогрею, — Арсений проходит на кухню, но юношу не дожидается. Сразу начинает доставать кастрюлю с холодильника. Шастун плетется в комнату, в которой спал Эд, надеясь найти там свой телефон. Супер молодежная мобилка моделью iPhone 5s лежал на журнальном столике, полностью заряженный. Парень мигом схватил телефон, включая его. На дисплее высветилось множество уведомлений от всяких групп, сообществ и игр, но самые устрашающие из них были пропущенные от мамы и сообщения от отца, гласившие о том, что дома его ждет самая настоящая каторга. Шастун открывает мессенджер, сразу набирая сообщение Выграновскому. вы Добро утро. Можно к те?

Эндюк

Гутен таг, Шастунишка!

Ко мне никак, у меня мама в отпуске.

вы И че мне блять делать? Твой великодушный брат предложил мне остаться. Ты знаешь, что вчера произошло?

Эндюк

Знаю.

Оставайся у него, раз он не против. Завтра приеду, заберу тебя куда нибудь.

Шастун выключает телефон, кладя его в карман чужих тренников. Ничего ведь страшного не случится, если он воспользуется своей наглостью и чужим гостеприимством, правильно? Переварить вчерашнее было тяжело. Он помнит произошедшее отрывками, но главные моменты, где его поднимают с пола и тащат в кровать забыть трудно. Парень бредет обратно в комнату Арсения, будто уже забрал ее себе. Садится на не застеленную кровать и трет глаза, которые все еще немного слезились. — Антон, пошли поедим, — Попов стучит пару раз в закрытую дверь, повышая тон, чтобы юноша точно услышал. — Нет, не хочу, — Шастун ложиться поперек кровати и обещает себе выйти через пять минут, чтобы сообщить хозяину, что кочевник кочует дальше. — Надо поесть, я погрел уже, — Темноволосый стучит еще раз, более громко и настойчиво. — Да не хочу я блять, че ты мне мозги ебешь? — Антон вновь переводит свое тело в сидячее положение. От резкости Арсений чуть отпрыгнул от двери, напугавшись такого громкого тона. Попов топтался, боясь вновь постучать, но и уходить не спешил, ему бы, вообще то, переодеться. Но, не успев и руку поднести к ручке, как дверь медленно открылась и выглянул Антон. Он выглядел очень виновато, в его глазах буквально читалось то, как сильно он сожалеет за свои выходки. — Извини меня, — Слова излишни, ведь Попов и так понимает почему и к чему парень себя так ведет, — Пошли за стол, если в твоей голове еще не возникла мысль выгнать меня прямо сейчас.