Сероглаз

Глава вторая Невидимка

Тяжёлый и удушливый воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Висел густой жёлтый туман, разносивший отвратительный запах. Сама смерть застыла в воздухе. Здесь стояли здания из белого камня, высокие и величественные. Кругом столпились люди: высокие, гордые, они походили на статуи. Их было не меньше сотни. Они стояли, устремив взгляды вперёд, и ждали. И тут из земли стали выползать отвратительные существа. Они шипели, рычали, кричали и таращились налитыми кровью глазами. Некоторое время люди и существа смотрели друг на друга, словно оценивая, пока кто-то не закричал. Этот клич стал сигналом к атаке, обе стороны ринулись в бой. Не было слышно ничего, кроме шума воздуха и шипящего дыхания тварей. На ногах людей была прочная обувь, но шагов не было слышно. Они бежали бесшумно. Враги схлестнулись, как две яростные волны. Люди двигались быстро, уверенно. Они были похожи на тени – налетали на врагов незаметно, обрушивая сокрушительные удары. Их движения завораживали подобно языкам пламени. Они походили на вихрь, который сметал всё на пути. Они были настоящими воинами. Баст проснулась. Не двигаясь, долго лежала и смотрела в потолок, стараясь запомнить видение в подробностях. Несколько раз она видела подобные сны. Но почему? Что это были за монстры? А те люди… Баст казалось, что когда-то она их уже видела. Она села в кровати и сгорбилась, уткнувшись в колени. Посмотрела на пораненный несколько дней назад палец – он почти уже зажил. В голове девочки крутилась картинка боя. Свист мечей и предсмертные хрипы чудищ звенели в ушах. Какая была драка! Резкие молниеносные удары были такими отточенными, что наводили мысли о танце. Стоило бойцу покончить с одним врагом, как он сразу же брался за другого. Баст встала с кровати, оделась и вышла в коридор. Она чувствовала, что больше не уснёт, слишком уж яркий сон увидела. Она шла, поднималась вверх по лестнице, спускалась вниз, петляла по извилистым коридорам и пересекала просторные парадные залы. Каждый раз с опаской заглядывала за угол, опасаясь наткнуться на предрассветных патрульных. В одних местах постелили ковры, в других пол оставался голым и холодным. Много где висели картины с изображением природы. Вдоль стен стояли комоды, стулья с причудливой формы ножками и спинками, высокие старинные вазы, пустые. В залах и гостиных царила атмосфера уюта: большие зеркала, аккуратные полукруглые столики, на которых располагалась подсвечники, шкафы с прозрачными дверцами: в них стояла белоснежная фарфоровая посуда, которую берегли «на особый случай» и она так стояла годами. Некоторые общие комнаты разделялись полукруглыми арками. Картины в таких помещениях были намного больше, чем те, что висели в коридорах. Войдя в одну из таких комнат, Баст подошла к высокому окну, из которого открывался вид на сад. Вспомнив кое-что, она приблизилась к столику. На нём в беспорядке лежали розы, которые она сама накануне нарвала, изранив руки в кровь. А ещё на столе стояла прозрачная банка, плотно закрытая крышкой. Внутри находилась бабочка, её безжизненное тельце лежало на прозрачном донышке. Когда Баст видела её в последний раз, она была жива. Девочка сама поймала её и заточила в эту тюрьму. Баст взяла банку и приблизила к лицу, стараясь как можно подробнее рассмотреть неподвижное насекомое. Сначала она решила, что пленница спит. Баст открыла крышку и постучала ногтем по стеклянной поверхности, но бабочка так и не проснулась. - Она умерла, - прошептала Баст, зачарованно глядя на объект своего интереса. Всякий раз, сталкиваясь со смертью, будь то жук, лягушка или змея, девочка не могла отвести взгляд от безжизненных тел: ей казалось, что вот-вот что-то произойдёт, хотя не осознавала, что именно. Баст покинула комнату. Сначала она шла медленно, потом ускорила шаг. Тишина резала слух. Баст побежала. Ей казалось теперь, что тени – это монстры, и они её схватят. Чувство опасности стучало в висках. Теперь Баст сама себе казалась тенью, призраком замка. Она не заметила, как оказалась у выхода. Спохватившись, юркнула за колонну и притаилась. Переведя дух, осторожно выглянула и оценила обстановку. Караульный, долженствующий следить, кто входит и выходит, мирно спал на посту. Баст обрадовалась: в те ночи, когда за дверью следили, приходилось покидать замок через окно. Замерев перед сторожем, сложившим руки на столе и уткнувшимся в них лицом, Баст нервно сглотнула. Мысль, пришедшая в голову, заставила сердце пропустить удар. Не давая себе времени передумать, девочка быстро схватила подсвечник и сжала его ножку в кулаке. Её рука не дрожала, но пальцы заболели от напряжения. Баст подняла подсвечник над караульным и наклонила. Капля жидкого воска сорвалась вниз и приземлилась на рукав рубашки мужчины. Баст вздрогнула, будто бы попала на кожу и поспешно поставила подсвечник на место. Она не могла объяснить, с чем было связано желание испытать судьбу. Караульный спал – проходи себе спокойно мимо, но нет, мысль: «а что, если…», пришедшая в голову Баст, взбудоражила ум. И теперь уже невозможно было пройти мимо, не рискнув. Баст ведь действительно стало безумно интересно, проснётся ли мужчина от попадания горячего воска на кожу. Повезло, что случился промах. Проскользнув в приоткрытую дверь, Баст села на тёплые ступени и посмотрела вдаль, склонив голову к плечу. Лето. Воздух приятно обволакивал теплотой и пах свежескошенной зеленью. Трава серебрилась бусинками росы. Близился рассвет, но пока солнце не показалось, можно было насладиться темнотой. Баст подумала, что любит ночь. Во тьме легко спрятаться, тебя никто не увидит, но ты будешь видеть всё. Баст закрыла глаза и сосредоточилась на звуках. Вот стрекочут сверчки, из леса доносятся голоса редких ночных птиц, шумит бурная река, воют волки… а вот слышны недалеко кашель и тяжёлое, хриплое дыхание. Баст открыла глаза. Со стороны леса приближалась мужская фигура. Соскользнув со ступенек и укрывшись за ближайшим деревом, девочка присмотрелась. Когда он приблизился, смогла его рассмотреть. Этот человек был будто надломлен, его худощавую жилистую фигуру словно неумело высекли из камня. У мужчины был аристократично острый подбородок, разбитые в кровь губы, а тёмно-синие глаза словно светились в лунном свете двумя огоньками пламени. Рот приоткрылся, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Мужчина шел, покачиваясь, словно пьяный. Его рубашка пестрела пятнами крови и грязи. И он улыбался. Сначала Баст захотела окликнуть отца, но быстро передумала. Ещё неизвестно, как бы Девентий отреагировал на её присутствие, да ещё и пребывая в таком состоянии. Впрочем, вряд ли он был пьян, потому что тогда бы пошёл в таверну, а дорога, по которой он вернулся, вела из леса. Мужчина скрылся за дверьми замка. Некоторое время Баст стояла, облокотившись о дерево, поглощённая мыслями о том, куда же уходил Девентий. Может, удастся за ним проследить, когда он уйдёт в следующий раз? Но вот вопрос: когда? Этот случай мог быть единичным. Солнце начало подниматься из-за деревьев. Баст поморщилась от света, который упал на лицо, и стала медленно подниматься по ступеням. Поначалу Баст прислушивалась к звукам в замке, опасаясь встретить Девентия или рассветных патрульных, но никто, к счастью, не попадался на пути. Проходя мимо комнаты отца, девочка не удержалась и заглянула в замочную скважину. Вокруг царил полумрак, но кое-что рассмотреть удалось. В крохотное отверстие виднелась изысканная кровать с резными ножками, накрытая узорчатым бархатным покрывалом, по которому рассыпались пухлые подушки с кисточками на концах. На прикроватном столике стоял золотой подсвечник. Пол устилал пушистый ковёр, а на стене висела коллекция кинжалов и мечей: с сияющими камнями на рукояти, замысловатыми узорами на лезвии - это было работой самого Девентия. Обстановка комнаты удивила Баст. По сравнению с другими спальнями клана, эта походила на покои знатного человека. Такую роскошь Баст видела только на картинах. Только вот отца в комнате не было видно. Некоторое время Баст стояла, склонив голову, и грызла ноготь. Она разглядывала трещинки на полу, которые узкими венками расползались во все стороны. Они были тонкими, словно волоски, и в них не было ничего удивительного – ведь замок был старый. Крепкий, каменный, но старый, он был покрыт этими трещинками как старик – морщинами. Баст поддела зубами кусочек ногтя и потянула. Она поняла, что интересуют её вовсе не трещины. Ноготь поддался легко и оторвался в самом уголке, содрав кусочек кожи. Палец стало легонько пощипывать. Баст наклонилась и стала вглядываться в едва заметные очертания на полу. Нечёткие линии казались почти стёршимися, но всё-таки различались. Следы. Очевидно, каких-то зверей. Нет. Какие ещё звери? Здесь, в замке? Не могло такого быть – дикие животные даже близко не приближались к клану, не говоря уже о том, чтобы пробираться в замок. Некоторым людям позволялось держать в комнатах кошек или, что ещё реже, собак, но это было скорее исключением, чем правилом. Животные жили в специально отведённых помещениях, прилегающих к замку. Тем более что отпечатки лап, которые увидела девочка, не походили на следы собак или кошек. Баст подняла голову, внимательно всматриваясь в темноту коридора. На миг послышался звук – как будто некто царапнул когтем камень. Но лишь на миг. Скорее всего, у неё разыгралось воображение. Скрр… Или нет? Девочка резко развернулась, инстинктивно выбросив вперёд руку, как будто собиралась схватить кого-то. Простояв так немного, Баст отвела руку в сторону, пока не почувствовала кожей холодную стену. Потом сама вслед за рукой прильнула к шершавой каменной поверхности, как будто понадеявшись раствориться в ней. В коридоре было не так уж и темно, поблизости как будто никого… во всяком случае, не было видно. Зрачки Баст лихорадочно метались, обследуя холодную равнодушную обстановку. Этот замок не хотел так просто выдавать секретов. И всё же девочка чувствовала рядом нечто. Как будто над ней нависло огромное невидимое чудовище и дышало прямо в лицо. Баст не выдержала и побежала. Тут и там мелькали зловещие тени, тянущие к ней когтистые лапы. Развевались длинные волосы за спиной маленького испуганного ребенка. Так незаметно мелькали лестничные пролёты. Тонкие ножки бежали по ступеням, пока не утих за спиной шёпот, но его эхо всё звучало в ушах. Баст остановилась. Пропали тени, ветер перестал играть в волосах, исчез лик призрака, стрелки часов вновь возобновили ход. Всё вокруг снова стало привычным. Опасности больше нет, подумала Баст. Но она не могла знать наверняка. Она попыталась понять, в какой части замка находится. К счастью, всё здесь было знакомо. Этот коридор имел два ответвления: если повернуть налево, можно оказаться у двух дверей, одна вела в комнаты младших учеников, а другая открывала доступ к больничному крылу. Если же повернуть направо, коридор приводил прямиком к комнате Арога – старого сумасшедшего, который редко показывался на глаза. Баст мало знала об этом человеке. В клане ходили слухи, что он похищал детей из соседних селений для безумных экспериментов. Некоторые утверждали, что в Арога вселился призрак сумасшедшего, много лет назад жившего в клане, а кто-то верил, что он являлся тем самым сумасшедшим, который смог как-то продлить свою жизнь. А некто утверждал, что он изучал нежить и тайно держал в своей комнате. Баст в эти слухи не очень-то верила, потому что некоторые из них придумала и распустила сама. Возможно, что остальное тоже было выдумкой. Некоторые моменты стоили того, чтобы сохранить в памяти. И речь даже не о праздниках и важных событиях, вроде свадьбы или рождения ребёнка – с ними всё понятно и так. Нет, в жизни порой случаются моменты совершенно особенные, когда, казалось бы, ничего не происходит, но человек испытывает спектр самых разных эмоций, очень сильных. Этим предрассветным утром Баст испытала такой страх, какого не чувствовала раньше. Ей казалось, что на неё уставились сотни враждебных глаз, и она по счастливой случайности избежала чего-то ужасного. А может, этим ужасным являлась она сама? Баст ощущала царящую поблизости опасность, хоть и не понимала, в чём она заключалась. Такие моменты, столь эмоциональные, что невозможно описать словами, хотелось закрыть в прозрачную банку и открывать в самые счастливые моменты жизни. Чтобы спускаться с небес на землю и не терять бдительности. Подумав об этом, Баст вспомнила о бабочке, которую поймала и заточила в банку. Девочке нестерпимо захотелось её забрать. Благо, зала, где осталось насекомое, была рядом. Быстро добравшись до комнаты и войдя внутрь, Баст подошла к столу. Банка опустела. Девочка взяла её в руки и недоверчиво оглядела. - Она умерла, - сказала Баст в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. Постояв так немного, она поставила банку обратно, развернулась и быстро вышла, притворив за собой дверь. - Эй! – услышала она голос за спиной, когда шла по коридору. К ней шёл старый патрульный по имени Гром. Баст вздохнула и с грустью подумала о том, что совсем потеряла бдительность. Но именно сейчас об осторожности она думала меньше всего. Тайны, которые хранились в стенах замка, ей казалось, почти выплыли на поверхность. - Но сейчас уже утро. - И что? Подъёма не было, - сказал, приблизившись, Гром. - Не надо говорить дедушке. - Поймаю ещё раз – обязательно скажу, - улыбнулся мужчина, - пойдём, проведу до комнаты. Девочка почувствовала облегчение. Наказания за нарушение комендантского часа она не боялась, но предпочитала обойтись без него. Повезло, что она наткнулась на Грома, который отличался добродушным нравом и в целом неплохо к ней относился. Баст вернулась в комнату. Люма спала, и во сне у неё было серьёзное лицо, какого не увидишь в другое время – ведь обычно она улыбалась. На её прикроватной тумбочке лежало зеркало. Зеркало было на письменном столе. Зеркало было прикреплено к внутренней дверце шкафа. На стенах висело шесть зеркал. Как безумный Нарцисс, Люма всё время любовалась собой, в день сменяя до десяти нарядов. Конечно, никому не нравилось, что молодая женщина так помешана на себе, но это не воспринималось как серьёзная проблема. В конце концов, Люме это надоест, думали в клане, и она возьмётся за ум. Куда больше всех беспокоила Баст. Ведь если Люма всё время находилась в замке, в безопасности, то её дочь без конца пропадала непонятно где. Разговоры воспитателей ни к чему не приводили – Баст не пыталась спорить, соглашалась… а потом повторяла всё снова. Запереть непослушную девочку тоже не удавалось – всякий раз она каким-то непостижимым образом ускользала. А потом Люма призналась одной няньке, что её дочь хочет собаку. Баст действительно говорила матери, что желает завести пса, грозного и злого, который будет всюду ходить с ней и кусать обидчиков. Тогда решили пойти на хитрость – принесли в клан щенка крупной породы и поселили в клане. Уловка сработала. Теперь вместо того, чтобы убегать, девочка проводила время с маленьким псом, которого назвала Зубастым. И всё было хорошо до тех пор, пока щенок не исчез. Когда Баст вошла, комната пришла в движение. Это заиграли отражения в зеркальных поверхностях. Баст некоторое время лежала на кровати с закрытыми глазами, но не собиралась засыпать. Она слушала. Поначалу не слышала ничего. Потом звуки зашумели неразборчивым гулом, пока не начали отделяться друг от друга, как будто мелодия распадалась на отдельные ноты. Звуки стали чётче, ярче, приобрели собственные оттенки, и теперь Баст ясно различала каждый из них, почти чувствовала кожей. Тишина казалась таковой только на первый взгляд. Стоило вслушаться, чтобы понять, как много звуков пролетали мимо и терялись, так никем и не замеченные. Не всегда нужны глаза, чтобы понимать, что происходит вокруг: мир готов открыться тому, кто слушает его всем существом. В такие минуты тишины и сосредоточенности Баст ощущала невероятный подъем сил. Казалось, ещё немного, и она узнает ответы на все вопросы. Но каждый раз как будто чего-то не хватало. Так Баст лежала, пока Люма не нарушила тишину, негромко захрапев. Прошло несколько дней. Ари не пытался избежать наказания и добросовестно выполнял работу. Но новые обязанности не тяготили, даже нравились, потому что кухарки давали ему вкусности, предназначенные для Старейшины и его приближенных. Люма сидела перед зеркалом и завивала длинные локоны. Смеркалось, в приоткрытое окно ворвался тёплый летний ветер. Шторы вздымались и вновь опускались, доносились звуки леса, шептавшие за окном. Со стороны казалось, что Люма куда-то собирается, но Баст знала, что она так готовится ко сну: укладывает волосы, мажется румянами, надевает украшения. «Вдруг ночью что-нибудь случится, а я не готова?!», - говорила женщина. Немного полюбовавшись стройной фигурой, Люма обернулась к дочери. - Ты ложишься спать? - Нет, я… я голодная, - сказала Баст первое, что пришло в голову. На самом деле ей не хотелось томиться в комнате, но подождать, пока мама уснёт, чтобы потом тихо уйти, не хватало терпения: Люма запросто могла провести перед зеркалом ещё несколько часов. - Иди, - отозвалась она, - но если тебя кто-нибудь поймает, не вздумай впутывать меня. Вот так просто. Всегда слишком просто. Баст шла по коридору, едва переставляя ноги. В голове была каша. Уже несколько дней её мучили голоса в голове: неразборчивый шёпот, мерзкий смех. Она слышала их постоянно, от них нельзя было избавиться, однако раньше голоса были тихими и едва различимыми, а сейчас стали громче. Но вот к звукам присоединяется ещё один, более чёткий, реальный. Баст ещё не подняла глаз, но уже поняла, что это звук шагов патрульных, идущих навстречу. Девочка отступила в тень и опустила глаза в надежде, что её не заметят. - Ты знаешь, кто вчера приходил к Верховным? - Нет, кто-то важный? - Сказал, что его зовут Фрелий Черноух. Знаешь, кто это? - Откуда мне, в конце концов… постой, это же… - патрульный остановился и недоверчиво посмотрел на спутника. - Ты о старике Черноухе? - Да. Назвался его сыном. - Что? Значит, у нашего Черноуха есть сын? Но он ведь почти всю жизнь в клане прожил! Не было у него детей! - Да тихо ты! Будешь так орать, вся окрестная нежить сбежится. Да, ты прав, он почти всю жизнь прожил в клане. Не всю. Значит, была женщина, которая родила ему сына. Баст сразу сообразила, кто такой этот Черноух. Девочка воодушевилась: это же сколько новых страшилок можно придумать! Теперь, когда выяснилось, что у Черноуха есть сын, простора для фантазии стало гораздо больше. Патрульные двинулись дальше. Баст тихонько пошла за ними, держась на расстоянии шагов двадцати. - Он очутился у нас ещё юнцом. Думаешь, может быть, чтоб у него тогда родился ребёнок? - А как Арог в клан попал? - С его семьёй что-то случилось… не помню… знаю, что с тех пор сиротой наш Черноух остался. Баст облизала губы. Она-то помнила историю о том, что приключилось с семьёй старика. И почему-то была уверена, что это не очередная выдумка. Нежить загрызла. С тех пор, наверное, Черноух и свихнулся. - А может, этот Фрелий – самозванец? - Он принёс письмо. В нём Черноух объяснял, что хочет пожить один, вдали от клана, а вместо него теперь будет его сын Фрелий. Что сын внебрачный, а нашему клану он пригодится, потому что разбирается в целебных травах. Баст хмурилась, вслушиваться было неудобно. Она сократила расстояние. - … что раньше он жил с матерью в деревне, - продолжал рассказ патрульный, - а теперь она умерла. - Странно это. Сколько лет Черноух живёт в клане, а мы только сейчас узнаём, что у него есть сын. И куда старикан удрал на старости лет? Чем жизнь в клане не устроила? - Не знаю. Но письмо не поддельное, там личная подпись старикана стоит, да и почерк точно его. И юнец этот, Фрелий, на него здорово похож. Сразу видно – родственник. Баст теперь ловила каждое слово. Незаметно для себя подобралась к патрульным так близко, что могла различить маленьких красно-серых орлов, вышитых на их одежде. - И Верховные поверили? - Как не поверить? - Одно дело – пустить путника на время, а другое – оставить жить как полноправного члена клана. - Он знает. Поэтому сразу заявил, что присягнёт на верность Старейшине и Верховным. - Что – вот так сразу? - Он так сказал. К пришедшим в клан извне относились не так, как к рождённым: если коренные жители могли в любой момент покинуть замок, чтобы отправиться, например, в путешествие и с такой же лёгкостью вернуться обратно в семью, то у пришельцев дела обстояли иначе. Желающие вступить в сообщество обязывались пройти ряд испытаний на силу, ловкость и ум. А потом необходимо было дать присягу на верность Старейшине. Предательство или побег карались жестоко. С тем, чтобы покинуть клан, тоже возникали трудности (как правило, такую просьбу долго обсуждали на местном совете), да и вернуться обратно ушедший человек уже не мог. Поэтому редко у кого возникало желание примкнуть. История кланов шла из древних времён, когда люди жили общинами. Но и в настоящее время такие сообщества не потеряли актуальности. По всей стране их было множество. И такая жизнь имела преимущества: у людей имелись еда и крыша над головой, все без исключения получали образование, потом стабильную работу, к тому же в замке был установлен распорядок, что прививало дисциплину и организованность. И Баст повезло в этом плане – она родилась в замке, в то время как её отец уже был лишён определённой степени свободы, поскольку являлся пришлым. Патрульные продолжали неспешно следовать по коридору. Хоть в замке и царил полумрак, но Баст подобралась к патрульным так близко, что видела родинку на руке одного из них. Она не знала, почему так опасно сократила расстояние. Просто стало интересно, насколько близко она сможет подобраться, чтобы мужчины не заметили. Теперь она шла след в след с ними, и вздумай кто обернуться – сразу бы увидели. Когда девочка поняла, что продолжать слежку на таком расстоянии и дальше будет слишком рискованно, то на миг замерла, а потом стала мелкими шагами отступать назад, пока тень вновь не поглотила. Патрульные продолжали путь. Присутствия маленькой шпионки никто так и не заподозрил. Уже дойдя до конца коридора, мужчины остановились у окна, чтобы покурить. На небе начинали загораться звёзды. Некоторое время патрульные молча стояли, глядя в окно. Потом один из них вдруг сказал: - Только что холодом каким-то странным веяло. Не по себе стало… ты не чувствовал? - Да… сырость, наверное, - кивнул друг. Обернувшись, он некоторое время вглядывался в чёрный коридор. Разумеется, ничего не увидел. Из темноты на них глядели любопытные синие глаза.