Сероглаз

Глава 7

Игра лиц

Баст не помнила, сколько времени прошло с их разговора со Служителем. День, два? Девочка почти всё время спала, а когда просыпалась, была не в состоянии даже встать с кровати. А когда она спала, ей снился холод. Снилось, что она уже повзрослела и сидела на ступенях, ведущих в замок. В клане больше никто не жил, только она и ещё какой-то старик, который учил её курить. Лето и зима сменяли друг друга с огромной скоростью, однако холод никуда не уходил. А в короткие промежутки бодрствования Баст чувствовала отчаяние. Было больно из-за той несправедливости, что свалилась на её плечи. За что её заперли здесь? Чем она это заслужила? Поначалу девочка не ощущала всей серьёзности ситуации, в которую попала. Очевидно, не верила, что ей никто не поможет или же всё не разрешится само собой, будто по мановению волшебной палочки. Сколько бы проступков не совершила Баст, она не считала, что заслуживает настолько жестокого наказания. Служитель сказал ей, что все ответы заключены в книге. Причина, по которой её сочли чудовищем, спрятана между страниц. Вот бы её заполучить! Но какой в этом толк, если она не умеет читать? Баст решила, что если ей удастся когда-либо выбраться из заточения, то она тут же научится читать, а потом раздобудет эту книгу. Но чем больше времени проходило, тем меньше девочка верила в то, что сможет покинуть эти стены. Неужели она и правда умрёт? «Умрёт» – какое странное слово. По мнению Баст, смертью называлось то, что случалось с другими. С кем угодно, но не с ней. Нет, не могло всё обернуться таким образом. А ведь тот голос в храме предупреждал, что нужно уходить – выходит, он ей не враг. Баст становилось особенно больно, когда она думала о близких, особенно о дедушке. В отличие от Люмы или Девентия, Хантер всегда показывал любовь и заботу, хоть и относился к внучке с долей строгости, но это было лучше равнодушия родителей. Расстроятся ли они, когда узнают о её гибели? Баст представила, как Люма откроет шкаф, чтобы освободить его от вещей дочери, вытряхнет всё из тумбочки, а на место её кровати, возможно, поставит ещё один столик с зеркалом. От этих фантазий девочке становилось особенно больно. А Девентий вообще вряд ли заметит её отсутствие. В его жизни ровным счётом ничего не поменяется. Думая об отце, Баст почти не испытывала эмоций. Возможно, потому, что он не жил рядом с ней, да и зачастую она вообще его не видела. Чужак с теми же чертами лица, вот и всё. Но когда Баст думала, как отнесётся к её гибели Хантер, то сердце разрывалось от боли. Порой, пребывая на грани беспамятства, Баст чудился его голос. А вдруг это было реальностью? Наверняка дедушка не раз приходил в храм, чтобы узнать о её самочувствии. Размышляя о смерти, сначала Баст думала, что гораздо проще ей будет отказаться от собственной жизни в пользу жизни Хантера, однако сейчас пришла к выводу, что пожертвовать собой ради другого – не такое уж простое решение. Ведь она погибнет, а близкий человек останется жить с этим грузом. Баст не хотелось причинять боль тому, кого любит. Поэтому если вдруг они с дедушкой окажутся в ситуации, когда кому-то одному придётся отдать жизнь, оба решения окажутся одинаково сложными. Смерть – это всегда сложно. Даже если совсем не жалко себя. Баст чувствовала холод внутри. Он разрастался и издавал звуки, похожие на треск тонкого льда под ногами. Он становился всё сильнее, поглощая существо Баст, крича в её голове голосами сотен и тысяч людей, и все они были со своими страхами, радостями, гневом, раздражением, стыдом и множеством других эмоций. Баст чувствовала каждого и при этом понимала, что если не возьмёт эту силу под контроль, то она убьёт её. Если уже не убила. Порой, пробуждаясь ото сна, Баст не была уверена, что она всё ещё находится в мире живых. Ей казалось, что живой человек не способен испытывать такую лёгкость в теле, такую невесомость… такой холод. Она не мёрзла, потому что, казалось, холод уже стал неотъемлемой её частью. В голове больше не было мыслей, лишь чужие голоса, которые говорили, бормотали, кричали и шептали так неразборчиво, будто на другом языке. А может, она была не различала слов, потому что реплики доносились до неё одновременно, перебивая друг друга. Ушло чувство голода. Разве можно жить, находясь в таком состоянии? И всё же она была жива. Вокруг были те же неприветливые стены темницы, та же дверь, за которой иногда кто-то ходил, то же недосягаемое окно с решётками, в которое задувал ветер, иногда донося с собой лёгкие брызги дождя. На смену отчаянию пришла злость. Злость, которая заполнила существо Баст. Ей хотелось отомстить, хотелось, чтобы её обидчики страдали, чтобы они испытали всё то, что и она. Пусть бы этот храм сгорел со всеми, кто в нём находится! Пусть бы он рассыпался на отдельные камешки! Пусть это место исчезнет навсегда! Чтобы злодеи, которые здесь находятся, никогда больше не запирали в темницы невиновных и не заставляли их медленно умирать от голода. Поразмыслив, Баст пришла к выводу, что план Служителя был предельно прост: нанести ей какие-то телесные повреждения послушники не могли, потому что это вызовет подозрения. Поэтому решено было просто заморить девочку голодом, чтобы потом, без единого повреждения, но ужасно истощенную, показать родственникам и с прискорбием сообщить, что душа и тело не смогли противостоять дьяволу. Эти мысли не оставляли Баст ни на минуту, они преследовали её, как ищейки, во сне и наяву. Огонь, горевший в душе, перерастал в настоящий пожар. Однажды Баст проснулась от звуков шума, который разносился откуда-то сверху. Её темницу заполонила тьма – за окном стояла глубокая ночь. Первым, что почувствовала девочка, когда только открыла глаза, была ярость, клокотавшая в мозгу. А второе чувство - радость. И так две эти эмоции, которые не принадлежали ей, перемешивались в сознании бурным водоворотом, который грозил утянуть на дно. Не осознавая до конца, кто она и где находится, Баст впервые за много часов слезла с кровати. Её шатало. Звуки, которые раздавались вокруг, становились всё более отчётливыми: кто-то кричал, в коридорах раздавался топот, грохотало, казалось, падало что-то большое и тяжелое, стены ходили ходуном. Создавалось впечатление, что храм вот-вот рухнет. И тут Баст услышала лёгкое постукивание – кто-то возился прямо за дверью. Звук удара железа об железо, только очень тихий. Некоторое время девочка прислушивалась, ожидая. Прошло ещё несколько минут, и за дверью раздалось раздражённое шипение и недовольные бормотания. Баст отметила, что голос кажется ей знакомым. И тут произошло то, чего она никак не ожидала: за стеной раздался пронзительный детский визг, удары маленькими кулачками об дверь темницы, после чего в зазор между дверью и полом влетел ключ. Затаив дыхание от волнения, Баст замерла на несколько секунд, не веря в такую удачу, а потом рванула к ключу и схватила его. Силы, ещё недавно покинувшие девочку, вновь забурлили в жилах. Причём Баст чувствовала даже слишком много энергии, казалось, она сейчас закипит, как вода в котелке, закрытом крышкой, и зальёт всю округу. Она не понимала, откуда в ней так много сил, ведь совсем недавно она не была способна встать с кровати. Мир теперь Баст видела словно сквозь призму разноцветных стёкол: всё вокруг было искажено, в глазах плясали блики, будто бы от долгого взгляда на солнце. Подбежав к двери, Баст засунула ключ в скважину и повернула. Путь был свободен. Мимо пробежали несколько послушников, но они даже не обратили внимания на девочку. Они были в ужасе и от кого-то убегали. Баст посмотрела в конец коридора, но никого там не увидела. И тут она заметила чей-то силуэт у основания лестницы, ведущей наверх. Там стояла маленькая худенькая девочка с длинными волосами. Когда она обернулась и обратила свой взгляд вниз, лицо её скрыла тень. Обнаружить в храме ребёнка оказалось неожиданностью – до этого момента Баст считала, что её ровесников здесь нет. Как бы то ни было, из здания необходимо было выбираться: оно сотрясалось от криков и невообразимого грохота. Казалось, потолок вот-вот обрушится. Подгоняемая страхом и возбуждением, Баст стала поспешно подниматься вверх по лестнице в надежде, что сумеет быстро найти выход. Неизвестная девочка, заметив её приближение, развернулась и начала убегать, однако так и не скрылась из виду полностью: петляя в неизученных коридорах в поисках свободы, Баст видела её в некотором отдалении от себя. Не понимая, в какую сторону следует держать путь, она инстинктивно следовала за незнакомкой. «Это она дала мне ключ. Может, она и покажет, как выбраться?» - думала Баст. Когда они достигли главного зала, в котором люди собирались в честь праздника Вознесения, Баст не узнала его: вокруг царил абсолютный хаос. Все скамьи были перевёрнуты и разбросаны, огромный канделябр, некогда свисавший с потолка, теперь лежал на полу, а свечи разлетелись по помещению. Огонь постепенно расползался, грозя заполнить собой всё вокруг: уже горели гобелены с ликами святых, красные бархатные покрывала, струившиеся вдоль стен. Разноцветные мозаичные стёкла вылетели из окон, и теперь осколки хрустели под ногами десятков людей, заполонивших это помещение. Среди них легко распознавались послушники – их отличала специальная одежда. Но в большинстве здесь были другие люди, в которых с первого взгляда можно было определить зачинщиков беспорядков: они с громким смехом и криками носились по залу, крушили и ломали всё, что попадалось им под руку и запугивали послушников безумным поведением. Выбраться наружу не представлялось возможным: дверь охранялась такими же разбойниками. Дым распространялся по воздуху, разнося запах гари, а полыхающий огонь делал и без того жаркую летнюю ночь удушающей. Баст застыла на месте, с ужасом глядя на бушующий беспредел. Во рту у неё пересохло, горячий воздух обжигал ноздри. Поначалу девочка не разглядывала каждого обитателя храма в отдельности, оглушённая и ошарашенная беснующейся толпой, но чем дольше она рассматривала людей, чем пристальнее вглядывалась в их лица, тем сильнее ей хотелось оказаться подальше от этого места. У одной девушки было перерезано горло, и кровь стекала на грудь. У мальчишки-подростка было неестественно белое лицо, испещрённое мелкими ранками, а вылезшие из орбит замутнённые глаза не выражали абсолютно ничего. С его одежды стекала вода, которую не мог высушить даже пылающий рядом огонь. У немолодой на вид женщины вся кожа пестрела ужасными синяками и ссадинами, где-то чёрными пятнами запеклась засохшая кровь. У маленького мальчика, на вид её ровесника, кожа почернела, а у стоящего рядом с ним мужчины виднелась огромная рана на животе. И такие изъяны, если присмотреться, можно было найти практически у каждого. Все эти люди выглядели так, будто уже умерли. И, тем не менее, они ещё ходили по этой земле. Баст почувствовала укол тошноты, она не заметила, как её тело стала сотрясать мелкая дрожь. Ей хотелось убраться из этого места, и как можно скорее. Нет, это были не люди. Эти существа являли собой страх во плоти, от их вида кровь стыла в жилах. Всё произошедшее казалось дурным сном. Божий храм в мгновение ока обернулся пристанищем дьявола. Не было никаких сомнений – она умерла и попала в ад. И она одна из них – иначе они бы уже попытались до неё добраться. «Неужели я выгляжу так же, как они?» - подумала Баст, медленно пересекая зал. Как ни странно, на неё не обращали внимания. Ей хотелось найти выход, но пока она не обнаружила ни одной двери, кроме той, которую уже охраняли. Мир замер. Движение огня, голоса, доносящиеся будто издалека, дым, плывущий по комнате, виднеющиеся в оконных проёмах звёзды, впервые за несколько дней не скрытые ни облаками, ни тучами – всё это теперь казалось Баст чем-то нереальным. Тем, что рассеивается с первыми лучами солнца и растворяется в глубинах подсознания, как воспоминание о пугающем ночном кошмаре. На полу лежало несколько испачканных кровью тел – это были послушники храма. Баст отвела взгляд. Она не могла смотреть на них, как не могла смотреть и на заполнивших зал разбойников – и те и другие внушали ужас. И тут в сумбуре голосов, что клокотали в голове, Баст услышала своё имя – её кто-то позвал. Голос звучал робко, нерешительно, словно окликнувший боялся её побеспокоить. Обернувшись, она некоторое время растерянно блуждала глазами из одного угла храма в другой, пока не увидела свою спасительницу. Хоть лицо незнакомки и не было скрыто тенью, но с такого расстояния его трудно было разглядеть. И всё же Баст показалось, что она узнала девочку. «Может, она знает, где выход?» - мелькнула воодушевляющая мысль. Движимая любопытством, Баст стала проталкиваться сквозь толпу, уже не замечая оглушительных криков вокруг, шёпота, который царапал мозг, жара, обдувавшего лицо и прикосновения к десяткам холодных окровавленных тел. Живы или мертвы были эти люди, раны их ужасали своей реальностью. «Я помогу тебе найти её», - прошелестел в голове до боли знакомый голос. Баст, не замечавшая больше никого и ничего, кроме девочки в конце комнаты, на миг растерялась. «Кого?» «Надо же, ты теперь можешь различать наши голоса? Не думала, что поймёшь». «Я вас постоянно слышу». «Да, знаю. Мы тебя тоже. Я говорю о книге, которую ты хотела получить. Иди за мной Бастат, я знаю, где она находится. Если поторопишься, ещё успеешь отсюда выбраться». «Но вход охраняют», «Да ну, правда что ли?» - на сей раз голос прозвучал насмешливо. Девочка вновь развернулась спиной и побежала к неприметной на первый взгляд двери в конце зала. Баст удивилась, что не смогла увидеть её, когда оглядывала помещение. С другой стороны, после того зрелища, свидетельницей которому стала, сложно было сфокусироваться из-за удушающего ужаса, цепкими пальцами схватившего за горло. Баст наконец-то смогла нормально вдохнуть. До этого момента, как ей казалось, она затаила дыхание на целую вечность. В помещениях, скрывавшихся за маленькой дверцей, было на удивление тихо и темно. После кричащего кровавого зала, охваченного огнём, эти стены казались другим миром. Баст бежала, следуя за силуэтом спасительницы. Она так и не увидела лица. Так и не смогла убедиться. Но Баст была настроена решительно: личность девочки не давала ей покоя. Однако та упрямо держалась на расстоянии. «Вот это место!» - и незнакомка распахнула деревянную дверь, которая в коридоре не отличалась ото всех прочих. За ней оказались ряды с книгами, в темноте уходившие в бесконечность. Окна возвышались от пола до потолка, словно гигантские безмолвные стражи. Баст забежала в библиотеку храма с бешено бьющимся сердцем и остановилась, пытаясь разыскать глазами спутницу, но тщетно: она уже скрылась за гигантскими шкафами, а шаги стихли вдали. «Ищи, Бастат, эта книга здесь», - вновь услышала она голос. «Дай сначала найти тебя». Ответа не последовало. Но Баст остро почувствовала страх и нерешительность собеседницы – она не хотела показываться на глаза. В Баст это разожгло ещё больший азарт. Для неё это стало игрой в кошки-мышки. И кот не должен был уйти голодным. Один ряд, второй, третий – Баст бежала, не слыша своих шагов, но и её добыча не издавала звуков, по которым можно было засечь. Пару раз Баст улавливала движение вдалеке, но стоило ей приблизиться, обнаруживала лишь пустоту. И неизвестно, сколько бы так девочки бегали по залу, пока Баст не услышала торжествующий возглас: «Вот она! Нашла!» «Где?» «Сейчас покажу». Баст остановилась и стала озираться, чувствуя себя коршуном, который вот-вот схватит мышь. Но цель обнаружила в последний момент: в противоположном конце зала вспыхнул огонь. То был не пожар – сюда он ещё не добрался. Это её спасительница зажгла свечу и тут же поспешила убраться, Баст успела лишь заметить, как она скрылась в глубинах очередного книжного ряда. Огонёк свечи манил, и Баст направилась к нему, ощущая себя не то охотником, который должен заполучить желаемое, не то бабочкой, летящей к погибели. На широком столе, накрытом алой скатертью, горела свеча, а рядом лежал толстый фолиант. Тот самый, которым похвалялся Служитель в темнице. Тот самый, с которым он выступал в храме на дне Вознесения. Эту книгу невозможно было не узнать. Проведя пальцами по обложке, высеченным буквам, которые не могла выстроить в слова, Баст отвела взгляд от предмета интереса и прислушалась. Простояв так некоторое время, она уловила едва слышные звуки в восточном крыле библиотеки и направилась туда. Судя по панике, которую она почувствовала в чужом сердце, направление было выбрано правильно. «Бастат, забирай книгу и уходи! Скоро здесь всё сгорит!» «Тогда иди ко мне». Баст чувствовала чужой страх. Она увидела девочку совсем рядом – та пыталась петлять среди рядов, но Баст не давала шанса скрыться и всё сильнее теснила к стене, отсекая путь к свободе. И тогда беглянка осмелилась на отчаянный манёвр, решив проскочить мимо своей преследовательницы и вырваться к выходу. Полагаться ей приходилось лишь на скорость. Но Баст, увидев, как девочка вынырнула из-за одного из шкафов и несётся по направлению к двери, кинулась ей наперерез. Их обеих изначально разделяло не слишком большое расстояние, иначе бы поимка не удалась. Едва не сбив девочку с ног, Баст в последний момент схватила её за руку и прижала к стеллажу. Пусть единственным источником освещения и была свеча, чадившая невдалеке, лицо незнакомки было видно отчётливо. У девочки были длинные чёрные волосы, смуглая кожа, маленький рот с пухлыми губами и широко расставленные синие глаза, в темноте горевшие завораживающими огоньками. На Баст смотрело её собственное лицо. «Ты бы не смогла меня поймать, если бы я этого не хотела», - услышала Баст в голове голос. Вот, почему он казался таким знакомым – потому что принадлежал ей. Но себя во время разговора она слышала не так, со стороны звучание было несколько иным. Баст онемела. С каждой секундой пребывания на свободе она всё больше верила, что попала в другой мир, когда покинула темницу. Происходящее казалось странным сном. Баст разжала пальцы и отошла на несколько шагов, не в силах отвести взгляда от собственного лица. Девочка так же пристально смотрела на неё. И неизвестно, сколько бы дети простояли, если бы дверь библиотеки не распахнулась, и в неё не ворвался Служитель. - Я так и знал, что ты здесь, что захочешь захватить великую книгу, маленькая ты… - на этих словах старик осёкся, увидев двух совершенно одинаковых девочек. Глаза его расширились, а рот приоткрылся в немом крике. Баст встрепенулась. Вид Служителя вывел из оцепенения и она, сначала спиной вперёд, не сводя глаз с потенциального врага, медленно двинулась к столу с книгой. Убедившись, что он пока не намерен её преследовать, Баст развернулась и бросилась к желанному предмету. Этот манёвр, похоже, заставил Служителя опомниться, и он бросился за ней, позабыв о второй девочке, которая так и продолжила неподвижно стоять. Впрочем, вид у неё был спокойный – она больше не боялась. Вот так быстро Баст из охотника превратилась в жертву. Но не успел старик её настигнуть, как произошло то, чего никто из них не предвидел: в библиотеку стали заходить люди, учинившие погром в главном зале. Их было больше десятка, некоторые держали в руках факелы. И если Баст их вид уже не шокировал, то Служитель явно столкнулся с этими существами впервые: он побледнел и задрожал всем телом, а когда понял, что чудовища направляются к нему, он упал на колени с выражением смертельного ужаса на лице. - Дьявол, ты привела их сюда, - услышала Баст его шёпот. Она не знала, что делать. До книги оставалось каких-нибудь несколько шагов, но Баст впала в ступор. Она понимала, что если эти люди захотят причинить ей вред, то убежать не удастся, да и численное преимущество тоже оставалось за ними. Тем временем они приближались медленным, но уверенным шагом. Но шли не за ней – взгляды были обращены к старику, на девочку же не обращали внимания, словно она была пустым местом. «Бастат, бери книгу и уходи отсюда! Чего ты ждёшь?! Скоро тут всё сгорит!» Этот возглас, такой оглушительный, привёл в чувство. Баст схватила книгу и, прижав её к груди, направилась к выходу. Толпу, которая окружила старика, она обогнула, не сводя с неё настороженного взгляда. Почувствовав, что опасности от этих существ не исходит, Баст ринулась к выходу и больше не оглядывалась. Коридоры уже застилал горький дым, заполняя не только пустоту вокруг, но и сознание Баст. Мечась в поисках выхода, она всё больше теряла надежду выбраться. Она не понимала, в какой стороне выход. Жар и гарь окутывали со всех сторон, пока Баст не утонула в их объятиях окончательно, потеряв сознание... Книгу из рук она не выпускала до последнего момента.