Сероглаз

Глава 8 Северный переулок, третий номер

Баст проснулась c ужасной сухостью во рту. Она лежала в кровати, укрытая тёплым одеялом, а под головой лежала подушка. За окном смеркалось, в камине горел огонь, распространяя ужасную жару. Девочка откинула одеяло, но мгновенно вернула обратно, почувствовав, как по телу расползается холод. Ночная рубашка вымокла от пота. Баст укуталась в одеяло, чувствуя одновременно жар и озноб. На прикроватном столике стоял стакан с водой, и девочка выпила его до конца. Вода показалась ей ледяной, но хотя бы избавила от сухости во рту. Баст узнала комнату: она принадлежала к лечебной палате, куда помещали больных. Рядом никого не было. Радуясь, что она дома, в безопасности, под тёплым одеялом и больше никуда не надо бежать, Баст накрылась одеялом с головой. Воспоминания о страшной ночи отступили – надолго ли? Как бы то ни было, Баст чувствовала радость, что для неё всё закончилось. А остальное пока не важно. У Баст накопилось много вопросов, но поскольку задавать их было некому, а она сама не чувствовала в себе сил встать с кровати, то просто закрыла глаза и сразу провалилась в сон. Проснувшись, на этот раз Баст обнаружила у постели Хантера. Он не задавал вопросов, не спрашивал о самочувствии, а просто смотрел на неё. Просто был рядом. Наверное, посчитал, что не стоит нападать так сходу. Хантер дал ей воды, а потом стал поить бульоном, но Баст отказалась от помощи, сразу отобрав ложку. Ей не хотелось выглядеть беспомощной, пусть и в глазах близкого человека. Порцию Баст не осилила до конца, быстро почувствовав насыщение. - Ты мало съела, - сказал Хантер, - плохо питалась в храме? Баст откинулась на подушку и посмотрела на дедушку отчуждённым взглядом. Ей казалось, что издевательства, которые она перенесла в заточении, должны быть очевидны. - Ты так похудела. Мы беспокоились, что больше тебя не увидим. Так Служитель провел обряд? – спросил Хантер, ласково поглаживая девочку по голове. Баст прикрыла глаза. Её клонило в сон, хотелось тишины. В то же время, было любопытно узнать, что же произошло. Но пока что она не была уверена, что готова рассказать о случившемся. Ей и самой трудно было поверить, что такой важный человек, который вызывает благоговейное почтение, пытался её убить. Кто поверит в это? Да и Служитель сможет откреститься, мол, девочка говорит такие вещи, потому как ею до сих пор овладевает демон. Нет, её слово против него не имеет веса. - Я ничего не помню, - осторожно сказала Баст, поняв, что молчанием на этот раз отделаться не сможет. Этот ответ показался ей безопасным. Пока она не в курсе, чем закончилось дело, да и закончилось ли, проще притвориться. Если всё обернётся удобно для неё, то в нужный момент можно будет «вспомнить» какие-то подробности, которые прояснят картину для остальных. Ещё бы выяснить, как об этой ситуации отозвался Служитель Света. - Вот как… ну что ж, может, потом вспомнишь. Некоторое время они помолчали. Баст пыталась собраться с мыслями, раздумывая, какой из беспокоивших вопросов задать первым. К тому же спрашивать нужно было так, чтобы случайно не проболтаться о том, чего Хантеру пока не стоило знать. - С храмом что-то случилось? – наконец решилась она. Лицо старика стало серьёзным и мрачным. Было видно, что он бы предпочёл не обсуждать эту тему с ребёнком. - Храм сгорел. Неизвестно, что стало причиной пожара, возможно, его устроила нежить, - произнёс он неохотно. - Нежить – это те люди? – спросила Баст. Перед её глазами вновь пронеслась страшная картина. - Люди… если их можно так назвать, - пробормотал Хантер, - так ты видела, малышка? – спросил он уже громче, - какое счастье, что тебя не тронули! - Я спряталась от них. Но не помню, как попала домой. - О, тебе повезло, родная. Близ деревни как раз проходил наш патруль, воины увидели огонь и побежали выяснять, что произошло. Когда они приблизились, храм уже охватил пожар. Кто-то из жителей деревни пришёл, но не решался войти внутрь. И тогда наши воины приняли решение: один должен был отправиться в клан, чтобы позвать за помощью, а второй войти внутрь. Они думали, что внутри ещё есть выжившие, тем более, они знали, что внутри находишься ты. Про нежить наш доброволец не знал, да оно и к лучшему: неизвестно, хватило бы ему духу войти внутрь. И он нашёл тебя! Как он потом сообщил, ты не дошла до выхода совсем немного и в момент, когда он тебя обнаружил, уже потеряла сознание. Он вынес тебя из храма, но внутрь больше не вошёл. Правда не помнишь, что было потом? Баст покачала головой. Эти воспоминания и впрямь покинули её сознание. - Тебе принесли воды… когда я прибыл туда, тебя рвало. Отравилась дымом… Я боялся, что… но обошлось. На этом моменте Хантер набрал в грудь побольше воздуха. Ему стало тяжело делиться этим, и когда он вновь заговорил, голос дрожал, а в глазах блестели слёзы. - Я эти ночи плохо спал, переживал: как ты? Ни о чём больше думать не мог… У меня ведь никого в этом мире нет, кроме вас с Люмой! Как подумаю, что ты могла там погибнуть… - на этом моменте старик закрыл лицо ладонью. Баст, не привыкшая к такому бурному изъявлению эмоций, растерялась. Для неё было странно смотреть, что дедушка, такой спокойный и рассудительный, готов заплакать. Чтобы хоть проявить участие, Баст робко положила ладонь на свободную руку старика. В ответ Хантер крепко обнял девочку. К её радости, рыдать не стал. Она бы не выдержала этого: проводя дни в заточении, и так без конца думала о том, что дедушка, наверное, с ума сходит. - И когда мне сообщили, что в храме пожар, я чуть рассудка не лишился… Какое счастье, что тебя спасли! Баст нелегко было слушать Хантера. С каждым его словом её боль перерастала в злость. - Где Служитель? – спросила она, глядя на пляшущий в камине огонь. Всё, чего ей хотелось – поквитаться со злодеем. - Боюсь, для него эта ночь закончилась плачевно. - Он умер? – Баст вспомнила окружившую мучителя толпу. Страшно представить, что они могли с ним сотворить. - Его съели? - Родная, не говори таких ужасных вещей! Нет, его не тронула нежить… похоже, не успела. Огонь добрался до него раньше. Баст хотелось поспорить с этим утверждением, но она решила промолчать. - Благо, спаслась не только ты. Ещё несколько послушников выбрались наружу. Они и рассказали, что видели внутри жутких существ. Бедолагам пришлось выпрыгнуть из окна, потому что к двери не было возможности подобраться – её охраняла нежить. Этот момент мне не понятен, потому как твой спаситель утверждал, что ему эти твари на глаза не попадалась. Что ж, повезло. - А там не было никакой девочки? – спросила Баст о том, что волновало больше всего. - Детей в храме не было. Никого, кроме тебя. Кого-то видела? - Наверное, показалось, - растерянно сказала Баст, кутаясь в одеяло. Её по-прежнему клонило в сон. - Спи, моя хорошая, спи, - прошептал Хантер, целуя внучку в лоб. Баст вздрогнула, ощутив холодное прикосновение к коже, - зайду вечером… Твой спаситель тоже зайдёт, когда у него появится время. Я спросил, какую награду он желает получить, и вот странность: он захотел оставить решение за тобой. Не понимаю, к чему такая просьба, но решать ему. Не забудь поблагодарить! Ты обязана ему жизнью. Не думаю, что вам приходилось общаться, его зовут… Но Баст уже погружалась в сон и имя спасителя не запомнила. Вряд ли она вообще слушала дедушку, когда он рассказывал об этом герое. Баст много спала, хоть и часто просыпалась. Её начали посещать кошмары: по ночам являлись ужасные люди из горящего храма, которые преследовали, пытались добраться до неё и убить. В этих снах Баст долго убегала от преследователей по тёмным сельским улицам, но всякий раз злодеи настигали. На этом моменте девочка обычно просыпалась, а потом лежала, прокручивая жуткие сцены в голове. Ещё одним вариантом кошмара было видение о том, как она бродит по тем же дорогам и пытается найти третий дом в Северном переулке, чтобы встретиться с неким Регушем. Но обнаружить необходимое место не удавалось, и она спрашивала дорогу у редких прохожих, вот только у них из носа текла кровь, а изо рта шла пена и отвечать на вопросы они не хотели. Или не могли. Баст стало страшно спать в темноте, хотя раньше такой фобии у неё не было, поэтому она зажигала свечу, что стояла на прикроватном столике. Дедушка ругался и ворчал, что так можно ненароком устроить пожар. Баст не могла без страха смотреть в окно: казалось, что страшные существа проберутся в комнату. Поэтому она просила, чтобы шторы никто не распахивал. Они казались пусть и призрачной, но всё же защитой от монстров. Таким же щитом служило одеяло, которым она укрывалась с головой, когда становилось особенно страшно. И чем больше проходило времени, тем больше Баст не могла отвязаться от противного, липкого чувства, что монстры за ней наблюдают и в любую секунду могут похитить и утащить в своё логово. Но больше всего её волновал вопрос: кем же была та девочка в храме, так поразительно на неё похожая? Поразмыслив на эту тему, Баст решила, что незнакомка является либо сестрой, либо оборотнем, принявшим на себя её лик. Первый вариант казался привлекательным, однако вызывал ряд вопросов. Почему она не знала о существовании сестры? Почему они не жили рядом? И оставался вопрос, куда подевалась книга, которую она украла из библиотеки? Ответ напрашивался неутешительный: скорее всего, сгорела при пожаре. Время шло, Баст поправлялась и набиралась сил. Если сначала её поили супами, бульонами и травяными отварами, то вскоре начали давать и более тяжёлую пищу вроде каш, мяса и тушёных овощей. Посетителей у девочки было немного: чаще всего навещал Хантер, пару раз приходила Люма, но её визиты длились недолго, а сама она почти ничего не говорила. Обычно веселая и улыбчивая, сейчас мать выглядела мрачной и задумчивой. Их встречи были неловкими для них обеих, и Баст испытывала облегчение, когда Люма уходила. Несмотря на родство, друг для друга они были чужими: между ними не было связи, какая бывает между матерью и дочерью. Куда больше положительных эмоций Баст испытывала по отношению к Хантеру. Девентий не пришёл ни разу, но Баст это не расстроило: отца она не считала за близкого человека и не ожидала от него внимания. И если с Люмой девочке приходилось контактировать на ежедневной основе, поскольку они жили вместе, то Девентия Баст практически не видела и не общалась с ним Зато навестил тот, кого Баст не ожидала увидеть: Фрелий Черноух. Он пришёл один раз, и его визит произвёл на пациентку неизгладимое впечатление. Не скрипнула дверь, не издала звука половица, но Баст проснулась моментально: после событий в храме её сон стал чутким. Поначалу испугалась, но когда поняла, кто перед ней, быстро взяла себя в руки и с любопытством воззрилась на посетителя. Тот, не говоря ни слова, достал из сумки книгу и положил перед ней. Это было Священное Писание. Баст прежде не интересовалась, кто был её спасителем, но теперь ответ возник сам собой. Это Фрелий был в том патруле, вошёл в горящий храм и вынес её оттуда. И он обнаружил книгу, которую тоже спас из огня. Но что побудило его оставить фолиант? Ведь доступ к подобной литературе имели только Служители, простым людям было запрещено даже прикасаться к таким книгам. - Я никому её не показывал и не сделаю этого, - сказал мужчина, - ты ведь знаешь, что её запрещено читать простым людям? Баст внимательно смотрела на Фрелия, пытаясь понять, настроен ли он благосклонно и позволит ли оставить столь ценный экземпляр себе, но лицо мужчины оставалось непроницаемым, словно маска. - Нет, - солгала она, поразмыслив. Лучше притвориться, что ничего не понимает, в таком случае и санкции, которые на неё возложат, должны быть не такими суровыми. - Я и читать не умею, - добавила Баст, не получив ответной реплики. Фрелий смотрел на её лицо так же внимательно, как и она на его. - Разбавляешь ложь правдой, чтобы выглядела правдоподобной, да? Хантер упоминал, что ты не обучена грамоте, – произнёс мужчина, наклонившись и спрятав фолиант под подушку девочки. Это была необходимая мера безопасности на случай, если кто-нибудь войдёт. Баст молчала, не зная, как реагировать. - И из всех книг в библиотеке ты случайно взяла запрещённую? Какое удачное обстоятельство для девочки, не умеющей читать. Так значит, если я выброшу её, тебе будет всё равно? - Тогда я расскажу Верховным, что вы храните у себя запрещённую книгу! – не выдержала Баст, забыв об осторожности и самообладании. Фрелий едва заметно улыбнулся: она попалась на крючок, выдав себя. - Расскажи, только от книги я к этому моменту избавлюсь, - отмахнулся мужчина, - послушай, я не враг. Ты ведь взяла эту книгу, потому что знала: в ней есть записи о тебе? Можешь не отвечать. Но ведь ты не умеешь читать, а я могу научить. Считать и писать тоже. А книгу я сохраню у себя, мне это будет проще, тем более я живу один в комнате. У тебя её найдут мама или дедушка. Как тебе моё предложение? Баст задумалась. Ей нравилось, как разговаривал Фрелий: словно она была равной. Остальные взрослые делали странный тон голоса, когда что-то объясняли или отчитывали за проступок, словно она плохо понимала. Свои речи им необходимо было снабжать нелепой жестикуляцией и глупыми запугиваниями, в которых Баст распознавала неправду. Или правду, но сильно преувеличенную. Да и стремясь заполучить книгу, Баст не подумала о том, где же будет её прятать: ведь Люма могла заглянуть в любой угол комнаты. Остальные помещения являли собой места более рискованные. Осознание того, что фолиант, который она так жаждала заполучить, не сгорел, вызывали в душе девочки восторг и предвкушение чего-то интригующего, запретного, а потому интересного. Раньше мысли о том, что ей придётся учиться читать, вызывали у Баст скуку: ей больше нравилось активное времяпрепровождение. Сидеть на месте она не любила. Но теперь появилась мотивация, побуждавшая к учению. У Баст появилась мысль, что на страницах книги она, возможно, даже увидит своё имя или же имя… Озарённая внезапной мыслью, Баст на миг затаила дыхание: что, если демоном, которого нужно было убить, была та девочка в храме? А Служитель, полагаясь на написанное, перепутал и схватил Баст вместо той, другой. Возможно, ответ на вопрос удастся найти на страницах. - Хорошо. - Ну что ж, твой дедушка хотел отблагодарить меня за спасение внучки из пожара. Скажи ему, чтобы сделал меня твоим учителем. Я буду давать индивидуальные уроки, - сказал Фрелий, доставая из-под подушки книгу и убирая обратно в сумку, - в моих знаниях он может убедиться сам, если пожелает. И покинул комнату, оставив девочку наедине с её мыслями. Вот так просто, не вдаваясь в подробности и пространные разъяснения. Он выразил ей своё намерение, не сомневаясь, что она всё поймёт. И она поняла. Близилась осень, скоро Баст должна была приступить к обучению. Со вступлением в восьмилетний возраст детей объединяли в группы человек по двадцать в каждой, и они начинали посещать уроки: арифметику, правописание, чтение, музыку, историю мира, религиозное воспитание. Со временем ребят начинали обучать искусству ведения боя: стрельбе из лука, рукопашным поединкам, сражению на мечах. Изучив основы, дети выбирали, какой из методов самообороны им ближе, и таким образом формировались новые группы учеников. Спустя время Баст из комнаты, предназначавшейся для больных, перевели в покои Хантера. Хоть внучка уже окрепла, дедушка опасался за её здоровье и не питал иллюзий по поводу Люмы, которая вряд ли смогла бы позаботиться о дочери должным образом. В лечебной палате Баст нравилось гораздо больше хотя бы потому, что в комнате деда ей досталась ужасно жёсткая кровать. И если в период выздоровления девочка с комфортом могла лежать в постели хоть целый день, то сейчас подскакивала с первыми петухами, радуясь, что сон закончен и можно больше не подвергать кости таким испытаниям. Да и кошмары не прекращались, из-за чего ночь стала для Баст самым тяжёлым временем суток. По поводу уроков с Фрелием Баст побеседовала с дедушкой, и просьба воспринялась с некой долей скептицизма. Хантер усомнился в том, что вышеупомянутый сможет стать достойным наставником для внучки, что у него для этого имеется необходимое количество опыта и знаний и, наконец, что он имеет желание этим заниматься. Баст, горевшая идеей заполучить Священное Писание, убеждала старика, что Фрелий не против стать её наставником. Хантер решил пообщаться на эту тему с самим Черноухом, и тот заверил, что для него будет честью давать уроки внучке Верховного. Конечно, индивидуальные занятия имели ряд преимуществ перед коллективными: один на один с учителем ребёнок лучше усваивал информацию и открыто задавал вопросы, поскольку не опасался быть высмеянным другими детьми в группе. Отвлечься на что-то у ребёнка не было возможности, поскольку к нему всецело было приковано внимание наставника. О преимуществах этих Хантер знал, и чем больше обдумывал эту возможность, тем больше она ему нравилась. Но старик сомневался во Фрелии как в учителе, поэтому решил, что первые занятия для внучки мужчина проведёт в его присутствии до начала всеобщих учебных занятий. Испытание Фрелий выдержал достойно, показав себя одарённым и терпеливым педагогом, которому несложно что-то объяснить непонятливому ребёнку в сотый раз. Да и Баст, помнящая об истинной цели, вела себя прилежно, хоть ей и хотелось время от времени выбросить в окно учебник и вылить туда же чернила. Как правило, такая буря негодования вспыхивала в душе девочки в те моменты, когда она не могла запомнить букву, а потом сталкивалась с трудностью составить из слогов отдельные слова. Со счётом у Баст трудностей возникало ещё больше. Но при Хантере внучка вела себя воспитанно и сдерживала копившийся внутри гнев. По итогу Верховный, предварительно получив разрешение от Старейшины, позволил Баст брать уроки у Фрелия «на первый год, а там посмотрим». В клане к этому решению отнеслись по-разному. Кто-то с неодобрением (преимущественно родители, которые также хотели индивидуальных уроков для своих чад). Кто-то равнодушно, но большинство пришло к выводу, что Баст, очевидно, то ли чем-то заболела после посещения храма, то ли у неё после проведённого ритуала случились проблемы с головой, из-за чего и потребовались индивидуальные занятия. Баст и впрямь переживала не лучшие времена. На уроках или по вечерам, общаясь с дедушкой, она выкидывала дурные мысли из головы. А когда оставалась одна, особенно по ночам, то не могла избавиться от страха перед опасностью, которая мерещилась со всех сторон. То казалось, что за колыхнувшейся шторкой кто-то стоит, то не отпускало ощущение, будто под кроватью прячется чудище. А чувство, что за ней наблюдают, не покидало ни на секунду. Уверенность Баст, что она никогда не остаётся одна, только крепчала со временем. Холодное чувство тоски и одиночества постепенно завладевало существом девочки, поглощало, как чёрная дыра. Баст теперь всё время чувствовала, как что-то сжимается в груди, и в то же время рвёт на части. Боль не оставляла. Никогда ещё девочка не была так захвачена эмоциями. Но если раньше они были быстрыми, как ветер, и лёгкими, как пух, то сейчас тяжелым грузом лежали на сердце. Ей хотелось плакать. Баст никогда не плакала и обычно чувство расстройства выражала в агрессивной форме, либо, если того требовали обстоятельства, держала эмоции при себе. Но сейчас ей хотелось разрыдаться. Может, со слезами и вышла бы терзавшая боль, кто знает. Но Баст не могла заплакать. Иногда, пожираемая собственными внутренними монстрами, она спускалась в подземелья и, скорчившись от боли, пыталась выдавить из себя хоть что-то, какую-то реакцию. Но не получалось. Итогом были долгие и прерывистые вздохи, рвавшие лёгкие, глухие крики в пустоту и почти беззвучные всхлипы – но это не приносило облегчения, а терзало ещё больше. Рассказывать о случившемся Баст не хотела, боялась обвинения во лжи, да и привлекать к себе вновь так много внимания не стремилась. К тому же она ощущала внутреннюю скованность, потому что знала – это ее дело. И разобраться с ним она должна в одиночку. Но как? Боль в груди Баст нарастала с каждым днем. От напряжения болели голова и глаза, не позволяя забыть о случившемся. Нужно было что-то сделать, чтобы вновь начать спокойно спать по ночам. А пока приходилось нести это бремя. Если время и лечило, то пока его прошло недостаточно. Когда физическое здоровье Баст перестало вызывать опасения, ей было велено возвращаться в комнату к Люме. С одной стороны, девочка радовалась возможности расстаться с жёсткой кроватью, с другой, ей было жаль, что теперь они с дедушкой будут видеться реже: он был тем, кто позволял ей забыться, отвлечься от воспоминаний. Но Хантер настоял на этом решении, считая, что мать и дочь должны жить рядом, иначе та тонкая ниточка, что их соединяла, порвётся окончательно. Тем временем у Баст стали появляться успехи в чтении. Многие дети её возраста уже умели читать, писать и считать до момента вступления в ученичество: эти знания они постигали вместе с родителями, бабушками и дедушками, тётями и дядями, братьями и сёстрами. С Баст же никто не занимался: Люму с Девентием подобные вещи не беспокоили, Хантер же погряз в служебных делах. Впрочем, после пожара дедушка стал уделять внучке больше внимания, опасаясь за её душевное здоровье. Проснувшись однажды утром, Баст обнаружила, что Хантер сидит у постели и гладит её по волосам. - Ну как ты, солнышко? Вместо ответа Баст только поёжилась и плотнее закуталась в одеяло. После пережитого ужаса она много спала, а с возвращением в родную спальню получила возможность предаваться этому занятию с должным комфортом. Она почти ничего не ела и выходила из комнаты только на занятия. Хотя здоровье Баст улучшилось, морально она ещё была ужасно подавлена и не проявляла интереса ни к каким развлечениям или играм. А сегодня был свободный от учёбы день, так что Баст не планировала покидать пределов спальни. - Распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Уже обед, - сказал Хантер, наклоняясь к внучке и целуя в лоб, - может, позвать кого-то из детей, чтобы тебе не было скучно одной? Нет? Хочешь, приведу Зубастого из псарни? Он скучает. Или сходим в деревню, куплю тебе игрушки, какие захочешь? Мне сказали, там открылась новая лавка, где продают интересные штуки специально для детей. Ладно, знаю, что ты не играешь в куклы, но может, хочешь себе новый лук? Или меч? - Меч? Старый деревянный меч девочка умудрилась сломать, когда играла с ним в последний раз. Но это было еще до храма, так что казалось, что всё произошло в прошлой, какой-то невообразимо далёкой жизни. Обнаружив заинтересованность на лице внучки, Хантер начал оживлённо шарить по карманам и извлёк оттуда клочок помятой бумаги. - Да… Я записал адрес этой лавки… ах, вот, переулок Северный… - Что? – растерялась Баст. В подсознании мелькнуло почти забытое воспоминание. - Хочешь, пойдём сейчас? Я отложу дела, - сказал дедушка воодушевлённо, - купим новый меч! Сердце Баст забилось чаще. Она вспомнила. - Нет, нет, не надо… давай приведёшь Зубастого? Хочу погулять с ним. Верховный незамедлительно отдал наказ, чтобы пса привели в замок, радуясь, что внучка впервые за долгое время проявила интерес хоть к чему-то. Когда они втроём вышли во двор, Баст стала размышлять, как бы спровадить дедушку. Пусть у них не получалось проводить вместе достаточно времени и в другой раз девочка бы радовалась выпавшей возможности, но сейчас Хантер мешал воплощению её плана. Но всё оказалось куда проще: спустя немного времени из замка показался воин и решительным шагом направился в сторону Верховного. Баст в этот момент отошла в сторону и не слышала слов, хотя догадывалась, о чём пойдёт речь. Закончив разговор, старик с виноватым видом подошёл к внучке. - Не выйдет у нас погулять, меня вызвали в замок. - Да, хорошо, - с трудом скрывая ликование, сказала Баст. Получив обещание, что гулять она будет исключительно рядом с замком, Хантер отправился по делам. Пёс радостно лаял и вилял хвостом. Почёсывая шею питомцу, Баст смотрела на его расплывшийся глаз и думала о том, почему собака всё ещё так хорошо к ней относится. «Как ты можешь любить меня после того, что я сделала?» Преданность этой собаки не поддавалась никакому логическому объяснению. Баст махнула Зубастому рукой: - Готов? Мы идём в гости. Пёс незамедлительно подскочил с места и начал вилять хвостом с удвоенным энтузиазмом. Но Хантер оказался не так прост, как надеялась Баст: как только она предприняла попытку отдалиться от замка, караульный остановил её, сказав, что она должна играть, находясь в поле зрения взрослых. Баст расстроилась, но виду не подала и продолжила играть с Зубастым. Она понадеялась, что со временем внимание утихнет и появится шанс сбежать. Однако Хантер слишком хорошо знал внучку, и надзиратель не спускал с неё глаз. «Ладно, - подумала Баст, решив изменить план, - думаете, самые умные?» Сделав вид, что устала от беготни по улице, Баст отвела Зубастого на псарню, а сама отправилась в детскую комнату. Конечно же, караульный не отставал ни на шаг, но ей того и надо было. В детской всегда находился кто-то из ребят или воспитателей, а ещё там было много игрушек. Взяв первую попавшуюся куклу, Баст сделала вид, что играет. Уловка сработала. Мальку удалось облапошить щуку. - Присмотрите за ней, да? - спросил дозорный у няньки, на что та ответила кивком. Она как раз разнимала двух драчунов, и едва ли поняла, о чём её просят. Надзиратель вышел за дверь. Баст оставалось только надеяться, что Хантер больше никому не отдавал распоряжений. Чтобы не вызвать подозрений, Баст ещё некоторое время играла в детской. Испытывая ужасное волнение, она размышляла, стоит ли сказать няньке, что она собирается уходить или попытаться улизнуть незаметно? В конце концов Баст пришла к выводу, что попытка незаметного побега вызовет ненужные подозрения, поэтому намерения лучше озвучить. - Пойду к себе, - стараясь сделать тон небрежным, произнесла Баст и с замиранием сердца направилась к выходу. Она ждала, что её остановят. Те секунды, за которые она преодолела расстояние до двери, казались вечностью. К счастью, нянька не стала останавливать или расспрашивать. Ей, похоже, не было никакого дела. Баст удалось улизнуть, но это был только первый этап плана. Можно было попробовать выбраться через окно, но и этот способ нёс в себе долю риска – при дневном свете маленькую беглянку наверняка заметят, и тогда шанса попасть за пределы клана не будет. Оставался один путь – через подземный лабиринт. Убедившись, что рядом никого нет, Баст нырнула в коридор, вёдший в катакомбы, оттуда – к двери, и сбежала по ступеням. Факелы здесь почти никогда не горели, но девочка хорошо ориентировалась в холодных коридорах. Выходов из подземелья было два – один шёл к пещере в лесу, а другой к сельскому кладбищу, но второй путь был длинным, а Баст не хотелось преодолеть такое расстояние, дрожа от холода. Да и движение во тьме сократило бы темп движения, а терять нельзя было ни минуты. Поэтому был выбран первый вариант. Оказавшись на свободе, беглянка припустила к деревне, прокручивая в голове фразу: «Северный переулок, третий номер, Северный переулок, третий номер». Нужно было спешить – её могли хватиться в любой момент. Да и от предвкушения грядущей встречи Баст волновалась не меньше. Будучи на полпути к цели она с сожалением подумала о том, что нужно было обеспечить себе временное прикрытие в клане. Например, сказать Люме, что ушла гулять по двору. По крайней мере, в первые минуты ни у кого бы не возникло вопроса, куда она подевалась и почему её нет в комнате. Оказавшись в деревне, Баст в растерянности остановилась: как она собиралась найти нужное место, если не разбиралась в устройстве улиц? Оставался один путь – расспрашивать прохожих. С этим не заладилось с самого начала: одни молча игнорировали девочку, другие начинали спрашивать, зачем ей понадобилось в это место, на что не получали никакого вразумительного ответа. Третьи начинали интересоваться почему она одна и где её семья? На это Баст отвечала, что родители ждут за углом, и она уже собирается к ним, а потом поспешно ретировалась, пока у любопытствующих не появлялись новые вопросы. Баст уже отчаялась, когда поняла, что скоро начнёт привлекать ненужное внимание. Люди косились на неё с подозрением, словно ожидали подвоха. И тут Баст заметила, что кто-то внимательно на неё смотрит. Она опустила глаза в пол и собралась с мыслями, прежде чем решилась осторожно посмотреть на этого человека. Им оказался мальчик лет двенадцати, худой и долговязый, с вьющимися рыжеватыми волосами. Смотрел незнакомец с подозрением и любопытством. Поймав взгляд девочки, мальчик засунул руки в карманы и медленно подошёл. - Не здешняя, да? Зачем пристаёшь ко всем с вопросами? Не моргая, Баст смотрела в глаза незнакомцу. Ей не хотелось отвечать ни на один из заданных вопросов. - Так зачем тебе туда? Да, слышал, куда ты хочешь попасть. Так скажешь? – продолжал мальчик, не отводя от Баст взгляда. - Нужно кое-кого увидеть, - сказала девочка, - знаешь, где это? - Увидеть? - переспросил подросток, приподняв брови, - ну-ну. - Что – ну-ну? - То. Конечно, я знаю, где это. - Отведёшь? Смерив девочку внимательным взглядом, мальчишка махнул рукой, приглашая последовать за собой. - Ты откуда? - Оттуда, - и Баст показывала в сторону. - Я так понимаю, не из деревни? - Всех здесь знаешь? – вопросом на вопрос отвечала девочка. - Ну, тебя прежде не видел. - Я тебя тоже. Не понимая, как можно трактовать подобный ответ, мальчик на время замешкался. - Родители у тебя есть? – решил он зайти с другой стороны. - Они у всех есть, если не знал. - Не у всех. - А как мы тогда на свет появились? – спросила Баст, смерив сопроводителя недоумённым взглядом, тем самым заставив почувствовать себя неловко. - Я не о том… - А я о том. Подросток замолчал, то ли решив, что ничего путного от Баст не добьется, то ли попросту запутавшись в разговоре. Однако вскоре заговорил снова: - Случайно не у леса живёшь? Баст подозрительно покосилась на провожатого, но решила не скрывать правду: - Да, там. Глаза мальчишки загорелись. Баст ощутила беспокойство: разве есть нечто особенное в том, чтобы жить у леса? - А у обрыва Мертвецов была? – спросил мальчишка. Тут уж Баст не сдержала любопытства. Она уже успела обойти территорию рядом с кланом вдоль и поперёк, но ни о каком обрыве не ведала. Выходит, изучила не все территории? Или спутник что-то перепутал? Наверное, первое. Всё-таки лес огромный, обходить его долго, а если бы Баст пропала на длительный срок, то в клане подняли бы шум, а потом, чего доброго, установили бы более пристальное наблюдение. Благо, у дедушки всегда была прорва обязанностей, а матери не было никакого дела. Но сильно рисковать и отлучаться надолго Баст не решалась. - Что ещё за обрыв? - Ну, там такая тропинка, а дальше камни и пропасть… а по другую сторону деревья… - стал неловко объяснять мальчик. Несмотря на столь сбивчивое описание, Баст быстро поняла, о чём шла речь. В той части леса, о которой говорилось, она бывала редко, поскольку это место находилось не так уж близко от клана. Обрыв действительно был, но что он имел название, Баст не знала. Да и забраться на камни, чтобы посмотреть вниз с высоты, она не хотела. Такая мысль не приходила ей в голову. - Да, поняла, - сказала Баст, - я была там. - О! – воодушевился мальчишка, - и я, мы как-то с бабушкой по грибы ходили. Я хотел на камни забраться, а она не разрешила. А так хотелось на призраков посмотреть! Правда, я теперь уже не верю в них, но глянуть охота… вдруг что. - Каких призраков? - Не знаешь что ли? – удивился мальчишка, - говорят, что если залезть на край, то явится призрак и попробует столкнуть вниз! Поэтому там так много людей и разбивается. Рассказ мальчишки заинтересовал Баст. Она почувствовала желание сходить к обрыву и посмотреть вниз: вдруг и впрямь появится кто? Однако в глубине души сложно было поверить рассказу. Он звучал как история, которую она могла выдумать сама. - Люди там разбиваются, потому что не могут удержаться на камнях, - выдвинула она версию, - нечего лазить где попало. - А ты почём знаешь? Забиралась туда что ли? - Нет. - Ну вот! – воскликнул мальчишка с таким видом, словно ему удалось что-то доказать. Баст промолчала. Аргументов, кроме здравого смысла, у неё и впрямь не было. Но чем больше она думала об этом разговоре, тем сильнее убеждалась в собственной правоте. Интерес к обрыву утихал так же быстро, как и возник. Если, как она думала, камни и впрямь неустойчивые, то делать там нечего – она ведь недавно избежала смерти, глупо будет испытывать судьбу в очередной раз. А даже если у обрыва и впрямь заправляют призраки – итог один. Больше эту тему не поднимали. Баст настолько ушла в мысли, что не заметила, как они с провожатым оказались у кладбища. Она застыла перед воротами, пытаясь справиться со страхом. Раньше она не боялась этого места и не понимала тех, кто страшится мёртвых. Пусть девочка и любила придумывать жуткие истории и пугать ими других детей, сама относилась к подобным байкам скептически. До недавнего времени. И если, как оказалось, мёртвые могут навредить ничем не хуже, чем живые, то какие ещё пугающие сказки окажутся правдой? - А другой дороги нет? Мальчишка обернулся и насмешливо посмотрел на неё. Баст знала этот снисходительный взгляд: она сама смотрела так на детей, которые боялись того, что для неё было пустяком. Например, походов на кладбище. Раньше она появлялась тут и ночью, для неё не было разницы. - Нет, конечно, - ответил он, - да не переживай так, я буду рядом, ничего не случится! Баст ещё некоторое время стояла, широко раскрытыми глазами глядя за ограду. В какой-то момент ей показалось, что она развернётся и уйдёт, но только на миг. Нет, она не могла позволить себе струсить. «В конце концов, я часто тут ходила, и ничего не случалось, - попыталась успокоиться девочка, - тем более, меня не тронули тогда, значит, я им не нужна!» Баст неуверенным шагом направилась в сторону чёрных ворот. Поначалу шла медленно и вздрагивала от каждого шелеста деревьев, от каждой порхающей с ветки на ветку птицы, но постепенно беспокойство угасало. Покойники не спешили вылезать из могил. Пройдя по узкой дорожке, ребята двинулись вдоль надгробий, расположенных в хаотичном беспорядке. Идти рядом не представлялось возможности, поэтому дети петляли, следуя друг за другом: мальчишка впереди, а Баст позади. И тут подросток остановился на месте как вкопанный, девочка чуть не врезалась в него. - Смотри! – прошептал он взволнованно, указывая пальцем вдаль, - это же Могильщик! Баст выглянула из-за спины провожатого. У надгробия сидело существо с телом из клубящегося дыма, а его горящие глаза завораживали и притягивали – в них таилась непостижимая миру загадка, которая принадлежала другой вселенной. - Ну да. Он здесь живёт, - сказала девочка, не разделяя удивления подростка. - Я в жизни его не видел! Думал, это выдумки. - Правда? А я часто вижу. Так когда придём? – спросила Баст нетерпеливо. Ей было не до Могильщика. - М? – рассеянно отозвался подросток. - Когда придём туда, куда я попросила? – повторила Баст раздражённо. Мальчишка отвёл взгляд от загадочного существа неохотно, словно опасался, что оно незамедлительно исчезнет. В народе ходила примета, что увидеть Могильщика – к удаче. Люди верили, что после встречи с ним над родовым домом счастливчика появится ореол защиты, который убережёт членов семьи от смерти на долгие годы. Люди в эту примету на всякий случай верили – надеяться на хорошее всегда приятнее. - Мы уже пришли. Ты же назвала адрес кладбища. Теперь я хочу знать: что ты собралась здесь делать? У тебя тут кто-то похоронен? Так и скажи, нечего плести небылицы о встречах. Баст растерянно посмотрела на мальчишку, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Неужели тот человек назначил встречу на кладбище? Её пробрала дрожь, когда она представила, что он является мертвецом. Лучше призрак, чем труп! Но откуда он знал, когда она придёт? Словно бы пытаясь отыскать кого-то, девочка начала оглядываться по сторонам. Провожатый смотрел на неё с любопытством. Колыхнулся воздух: это Могильщик поднялся с места и приблизился к детям. Юноша от страха и неожиданности застыл и вытаращил глаза, Баст тоже не могла отвести от существа зачарованного взгляда: сколько она за ним не наблюдала, он не пытался приблизиться, хотя знал о её присутствии. Горящие глаза пристально смотрели на девочку, словно бы пытались заглянуть в душу. «Он понял, что мне нужно найти кого-то», - подумала Баст. Она попыталась извлечь из памяти хоть что-то: имя этого человека, его разговоры, голос, невнятные бормотания за стеной. Но мысли исчезли из головы, мозг будто бы отказался работать – несмотря на то, что она не слышала о Могильщике ничего плохого и знала, что вреда он не причинит, его странный и непривычный глазу облик заставлял трепетать. Баст не представляла, что придётся что-то объяснять этому существу или просить у него помощи. Она не была готова к этой встрече. Она даже не была готова к тому, что придётся оказаться на кладбище! Особенно сейчас, когда это место стало вызывать страх. И тут Могильщик развернулся спиной и куда-то направился, махнув рукой в знак того, что нужно следовать за ним. Дети растерянно переглянулись. Поколебавшись, Баст приняла решение идти. Мальчишка, не желая показаться трусом, присоединился. Шли недолго: через несколько минут Могильщик застыл у старого, местами потрескавшегося памятника, возле которого уже давно никто не рвал сорняков. Буквы тоже частично стёрлись. Баст, только недавно начавшая постигать искусство грамоты, прищурилась, пытаясь собрать буквы в слова, но это оказалось не так просто: мало того, что надписи почти стёрлись, так ещё и пестрели кучей завитков, только сбивающих с толку. - Что там написано? – отчаявшись, спросила Баст у подростка, скептически разглядывающего надгробие. - Хм. «Регуш Дологов», - присмотревшись, прочёл он, - и кто это? Твой родственник? Баст стояла, словно молнией поражённая. Так вот, какое имя назвал тот незнакомец! Регуш. Она бы и не вспомнила, если бы не услышала его вновь. Но как такое возможно? Пазл в голове девочки упрямо не желал выстраиваться в стройную картинку. Выходит, он назначил встречу здесь, потом умер и его похоронили на этом самом кладбище? Звучит странно. Да и надгробие выглядело старым, побитым временем. Нет, если он сказал, куда прийти, но не назначил даты и времени, а указал лишь имя, вывод напрашивался один: она разговаривала с призраком. Или с кем похуже. Баст не понимала, как относиться к этим умозаключениям. Можно ли считать беседу с человеком, который давно умер, странной? Но не более ли это странно, чем голоса, которые постоянно звучат в голове? Чем нежить, которая разрушила храм, оставив её живой и невредимой? Чем девочка, похожая на неё как две капли воды? Баст опустилась на колени рядом с могилой и провела ладонью по шершавому холодному надгробию. «Я здесь. Я пришла. Так чего ты хочешь? Зачем просил навестить? Я ничего не понимаю», - подумала она, надеясь, что в голове зазвучит голос, но не бессвязный далёкий шёпот, а чёткий и ясный, который, наконец, объяснит, что происходит. Но надеждам не суждено было сбыться. Некоторое время Баст сидела, упрямо ожидая хоть чего-то: знака, намёка, подсказки, однако мир безмолвствовал. Лишь шумел ветер в кронах деревьев, да тяжело вздыхал Могильщик, глядя вдаль. Мальчишка молчал, очевидно, решив, что спутница пришла навестить умершего родственника. Но время шло, а ответа так и не поступило. Отчаявшись, Баст решила, что пора возвращаться в клан. Провожатого не поблагодарила и даже не попрощалась, вовсе забыв о его существовании. Она погрузилась в мрачные мысли. «На один свой вопрос ответ ты получишь», - сказал Регуш тогда. Пожалуй, так оно было. Но нужен ли ей был именно такой ответ? Дома её исчезновение не осталось незамеченным. Хантер, одновременно разозлённый поступком внучки и обрадованный тем, что она нашлась, запер её в замке на одну луну. И если раньше Баст восприняла бы это событие как личную трагедию, то сейчас отнеслась равнодушно.