Сероглаз

Глава 10 Свидетельство о смерти

Прошло несколько лет. Сгоревший храм селяне решили не трогать, посчитав место, на котором он был возведён, проклятым. Новую церковь построили в самом центре деревни, более маленькую и скромную. Баст росла. С годами она внешне всё сильнее становилась похожа на мать. Ростом же пошла в отца, поскольку была выше сверстников на голову. В этом году ей должно было исполниться двенадцать. Стояло жаркое лето. Одним солнечным днём Баст сидела на заборе, болтала ногами и грызла семечки. Напротив величественно раскинулся большой дом в три этажа. Девочка часто приходила сюда и наблюдала за жильцами особняка, расположившегося на окраине деревни. Баст называла эту часть поселения районом многоэтажек. Но если большинство домов были из серого камня или дерева, то этот отличался ослепительно белым цветом. Дом стоял на самой окраине – за ним уже начиналась густо заросшая тропа, ведущая к сельскохозяйственным угодьям. В особняке жили муж с женой – пожилая пара. Из дома они выбирались практически каждый день, покидая владения на повозке, запряжённой лошадьми. Очевидно, больше в этом месте никто не жил, потому что других людей Баст не видела, за исключением редких гостей. Куда уезжали старики, Баст не имела представления, но вылазки они совершали всегда в первой половине дня, возвращаясь не раньше обеда. На горизонте замаячила знакомая фигура. Баст сплюнула шелуху. - Привет! – Ари скептически покосился на занятый подругой забор, - а тебе за это не влетит? Баст бросила взгляд через плечо. Забор, на котором она сидела, огораживал маленький участок, где стоял дом, больше напоминавший заброшку – голые стены, пустые глазницы окон, крыши и двери нет вовсе. - Ну, влетит, если меня увидят, - ответила Баст, - тут идёт стройка, но сегодня рабочих нет. - Раз так… - мальчик влез на забор и отобрал у подруги подсолнух. К разочарованию Ари, семечек почти не осталось, - почти всё съела! Вечно ничего мне не оставляешь. Некоторое время дети сидели молча, и Ари не выдержал: - Так зачем ты меня сюда позвала? Вместо ответа Баст кивнула на белый особняк. Ари поджал губы. Его раздражало, что подруга отделывалась жестами или вообще никак не реагировала на реплики, вместо того, чтобы дать толковый ответ. Ну, дом. Дальше-то что? Баст не любила говорить. Действовать ей нравилось куда больше. - Пойдём, - она соскочила на землю. - Что? Но куда? – вознегодовал Ари, уже удобно угнездившийся на заборе. - В деревне ярмарка, ты видел? Мальчик кивнул. Ежегодно в деревне проводилась ярмарка, посвященная проводам лета. Люди гуляли, веселились, покупали и продавали самые разные вещи: одежду, еду, посуду, оружие, украшения и всякие безделушки. Но жители клана существовали обособленно от мира, а посему в подобных мероприятиях не участвовали. - Что будем делать? – спросил Ари, нагоняя подругу. - Просто посмотрим. Как прошёл день? Мальчик понял, что Баст уводит его от главной темы. Зачем она показала тот белый дом? Вряд ли предложила полюбоваться им. За годы общения с Баст мальчик понял, что она ничего не делает просто так. А постоянно недоговаривать, доводя собеседника до белого каления – вообще любимое её дело. Ари решил принять правила игры и начал неторопливо рассказывать, чем сегодня занимался. Любивший поболтать мальчик незаметно для себя скакал с темы на тему: то говорил об утренней ссоре с матерью, то о том, что у него в последнее время болит горло, то о погоде и о грядущих уроках, к которым не хотелось возвращаться. Баст обожала разговоры с другом, потому что они были настоящими монологами – Ари говорил, не требуя ответных реплик, а девочка молчала и лишь поддакивала, когда считала нужным. Обоих это устраивало. Слушала Баст внимательно, хотя имела при этом отрешённый вид и не смотрела в сторону собеседника. Создавалось впечатление, что она целиком посвящена в свои думы. Однажды Ари усомнился в добросовестности подруги и спросил, о чём он вёл разговор. И был удивлён, когда Баст не только пересказала содержание беседы, но ещё и сделала из реплик Ари выводы. Дети дошли до ярмарки, что кипела в центре деревни и решили пройтись вдоль торговых лавок. Пока что в поле зрения была одна одежда, совершенно не интересовавшая ребят. Путём недолгих поисков были обнаружены ряды с рыбой, а за ними – овощные и фруктовые. Ари не любил морепродукты и поморщился от морского запаха, всю жизнь казавшегося ему отголоском чего-то несвежего. Баст времени даром не теряла: подошла к торговке фруктами и приобрела два жёлтых яблока. - Откуда у тебя деньги? – присвистнул мальчик. Баст протянула ему фрукт. - Заработала. - Где? - Места надо знать. Ари хотел было продолжить допрос, но только тут заметил, что подруга прихрамывает. - Что с ногами? Баст поморщилась: - Обувь натирает. - Очень больно? - Не особо. Но чем дольше шли дети, тем сильнее Баст хромала. В конце концов она решила разуться и идти босиком. Ари охнул, когда увидел, в каком состоянии находятся лодыжки Баст: стёрты до крови! - Зачем носишь эти сандалии? Если трут, то размер не твой! – Воскликнул мальчик. - Размер мой, просто нужно разносить. - Нормальная обувь натирать не должна, - продолжать протестовать Ари, - ладно, давай поступим так… Мальчик наклонился, стянул с ног ботинки и протянул Баст: - Надевай. Подруга посмотрела на Ари с удивлением, как кошка, которую хозяева выгнали из дома и в качестве альтернативы предложили поселиться в собачьей будке. - С ума сошёл? Во-первых, мне они велики, во-вторых, мне не сложно пройтись босиком. - Это ты с ума сошла! – Ари пихнул подруге ботинки с ещё большим энтузиазмом, - на дорогах камни, иголки, колючки… - И кипящая лава, - перебила Баст, - что с того? - Вот только не надо так смотреть! Хочешь сказать, я преувеличиваю? Воткнётся в ногу заноза, будешь знать! И ноги в крови! - Не переживай, крови во мне почти не осталось, - произнесла Баст, мрачно изучая багровые лодыжки. - Не смешно. Обувайся быстрее. Девочка сдалась и натянула ботинки. Ребята вновь двинулись вдоль торговых рядов. - Хочу купить нитки, нужно зашить дырку, - Баст указала на небольшую прореху в одежде. Ари пробурчал что-то в духе: «И не стыдно было идти в порванном?» Он не мог выйти за пределы своей комнаты, не убедившись, что одежда и обувь выстирана и вымыта, нигде нет неаккуратных складок или, боже упаси, дыр. В комнате Ари тоже царил возмутительный порядок. Баст же относилась к внешнему облику с пренебрежением: могла не мыть голову больше недели, уснуть в одежде, а на улицу выйти в комплекте, которому стирка только снилась. Вот и сейчас Баст вызывала в Ари возмущение неостриженными ногтями, под которыми виднелась грязь. Впрочем, отношение Баст к белым вещам было иным: с ними она носилась, как с писаной торбой, застирывая малейшие пятна, как только они появлялись. Она слишком любила белый цвет, среди прочих он казался ей особенным. - А что, в клане нет ниток? - Того оттенка, который мне нужен – нет. Баст недолго проходила в обуви друга: во-первых, Ари охал и ахал всякий раз, как наступал на камни или колючки, что здорово действовало девочке на нервы, а во-вторых, ботинки были ей и впрямь велики, и Баст спотыкалась на ровном месте. В какой-то момент она потеряла равновесие и рухнула на дорогу. Благо, обошлось без крови, однако левый локоть пострадал: судя по ощущениям, на нём должен был появиться синяк. Баст зашипела от боли и вцепилась в ушибленное место. - Да что ты такая неуклюжая! – проворчал Ари, опускаясь на колени. К ужасу девочки, он стал растирать её локоть так активно и яростно, будто собирался добывать огонь. - Всё, хватит! – поспешно сказала потерпевшая, которой уже стало казаться, что кожа дымится, - я в порядке. И больше в твоей обуви ходить не буду. С этими словами Баст поднялась, отвергнув руку Ари, и сбросила с ног ботинки. - Слушай, я отдал их тебе, вот и носи! – возмутился друг. - Обувайся уже. Или я оставлю их тут. - Обувайся, или это я оставлю их тут! – повторил Ари. Его доброта уже перестала быть такой доброй и переходила в агрессивную форму. - Мне всё равно. - Совсем не ценишь того, что я делаю! - Ещё скажи, что я тебе всю жизнь испортила. Так, перебраниваясь, ребята ходили вдоль рядов и в конце концов обнаружили швейную лавку. Баст купила нитки, и они с Ари отправились обратно – тем же путём. Когда дошли до места, где оставили ботинки, их уже след простыл. Ари с укоризной посмотрел на подругу. - Я собираюсь залезть в тот дом, - сказала Баст, глядя прямо перед собой. - Ты же… Постой! Что?! Куда? – оторопел Ари, мгновенно забывая про украденную обувь, - зачем? Баст улыбнулась, думая о своём. - Просто так. Посмотреть. - Просто так даже твоя мама по утрам не встаёт, - проворчал мальчик, - что ты там забыла? - Хочется посмотреть, как там, внутри, - Баст улыбнулась ещё шире, совсем не обижаясь на реплику о Люме, - и проверить, попадусь ли. Но сначала нужно потренироваться. У мальчика глаза полезли на лоб. Он, конечно, знал, что Баст склонна к сомнительным авантюрам, но не догадывался, как далеко она способна зайти. В клане подругу не подозревали, если происходило какое-то безобразие. Баст предпочитала действовать тайно, порой на месте проделок оставляя чужую вещь, как правило, какого-то мальчишки-сорванца, чтобы навести на ложный след. И нарушения девочкой правил, вроде сбегания по ночам или кража дорогих украшений, не наводили окружающих на мысли, что за этим может стоять сдержанная и серьёзная внучка Верховного. Куда Баст девала украшения, Ари не знал, хотя имел догадки. Хоть подруга и скрывала цель ночных визитов, мальчик предполагал, что она вряд ли сбегает подышать свежим воздухом. Возможно, думал Ари, девочка связалась с плохой компанией. Но Баст отказывалась давать комментарии по поводу ночных вылазок. «Если бы я много болтала, то давно бы уже попалась. А ты и так знаешь больше, чем следует», - сухо сообщала Баст. Мальчик же в ответ говорил, что для друга он как раз знает слишком мало. И всё же действовала Баст осторожно. Однажды жена Верховного обнаружила пропажу серёжек и подняла по этому поводу ужасный шум, требуя изобличить вора. И поскольку эта кража была не первой за минувшие несколько лун, Старейшина дал указ обыскать все комнаты. Решение было принято в считанные часы, и Ари испугался, что подругу обвинят в преступлении. Но в комнате Баст и Люмы не нашли не только серьги, но и прочее добро, которым когда-то разжилась девочка. Ей удалось выйти сухой из воды. После этого случая Ари пришёл к выводу, что Баст либо хорошо спрятала добычу, либо успела избавиться от неё накануне. После этого случая Баст прекратила преступную деятельность, ведь к этому моменту все в клане были настороже, так что попасться было проще. А слишком сильно рисковать Баст не любила. «Но куда она девала украшения?» - думал Ари. В голову приходила лишь преступная группировка, с которой подруга и вела дела, обменивая драгоценности на деньги. Ведь откуда-то они у Баст появились. Детям до вступления в совершеннолетие запрещалось иметь деньги: все покупки они должны были совершать под присмотром взрослых и с их согласия. Конечно, Баст была родственницей Верховного, и Ари допускал, что Хантер мог делать исключения для единственной внучки. Но сомнения оставались. Ари вдруг стало не по себе, когда он представил, что и яблоки Баст купила на деньги, добытые преступным способом. Ведь если бы она заработала их честным трудом, то не стала бы делать из этого тайну. Ари и без карманных расходов жилось неплохо: одежду, книги и еду предоставляли в клане. Что ещё нужно для жизни? Кроме возможности свободно покупать яблоки на базаре, разумеется. Хоть Ари и не страдал от отсутствия денег, но вид Баст, спокойно распоряжающейся собственными средствами, вызвал у мальчика лёгкий укол ревности. Ему захотелось на себе испытать, каково это: иметь деньги и тратить их, на что пожелаешь? Пусть даже на какие-то мелочи. Несмотря на явное неодобрение подобной деятельности, Ари бы никогда не выдал подругу. Сама мысль об этом казалась ему чудовищной. Доложил бы он на кого-то другого, если бы узнал о подобном? Скорее всего. Но тайны девочки были для Ари в какой-то степени священны. Хотя однажды Баст и сказала, что превратит его жизнь в ад, если вздумает проболтаться, Ари было неприятно это услышать, поскольку секреты он хранил вовсе не из-за страха мести. И всё же мальчик сторонился незаконной деятельности подруги, сразу сообщив ей, что принимать участия в авантюрах не станет. Баст ничего не имела против. Как-то она с усмешкой сказала: - Кто знает, может, однажды ты перетянешь меня на сторону добра. «Или ты меня – на сторону зла», - мрачно подумал мальчик. Торговые ряды закончились, дальше вдоль дороги тянулись деревянные жилые дома. Солнце начало припекать, так что Ари уже не терпелось попасть в замок, чтобы попить воды. Узнав, что друг изнывает от жажды, Баст подошла к одному из заборов и крикнула находящейся во дворе женщине: - А можно нам, пожалуйста, попить? Ари только диву дался, как быстро изменился облик подруги: теперь вид у неё был уставший, измученный, а голос жалобный. Казалось, она в прямом смысле умирала от жары. Женщина сначала взглянула на Баст с опаской, но потом, видно, разжалобилась и зачерпнула из ведра воды и поднесла ковш. Не желая портить облик великомученицы, девочка тоже попила воды. Дети поблагодарили женщину, и она ушла. - Я всё ждал, что ты разрыдаешься, - поддразнил Ари, когда хозяйка дома скрылась за дверью. - А что поделать? Люди мне не доверяют, видят же, что я не местная. - Ну, я бы не сказал, что ты сильно отличаешься от остальных… - с сомнением протянул мальчик, - разве что кожа более смуглая. Я бы скорее решил, что на тебя так смотрят из-за глаз. Баст промолчала. Комментарии по поводу глаз ей уже порядком надоели. Слишком часто люди обращали внимание на них. Многие в клане дразнил девочку рыбой. Она чувствовала обиду, но не показывала этого. - А откуда твой папа родом? – вдруг спросил мальчик. Раньше он не задавал подобных вопросов. Баст лишь покачала головой. У Девентия она спрашивать не хотела. Он не проявлял к дочке интереса, так что ей было трудно первой идти на контакт. Да и вряд ли ей удастся перевести разговор на тему семейной родословной, если учитывать, что они никогда не общались и о куда более простых вещах. И с чего бы Девентию говорить об этом с Баст, если в своё время он даже Люме ничего не сказал о своём происхождении? - Интересно, может, твой папа соберётся когда-нибудь на родину и возьмёт тебя с собой? - Это вряд ли, - сказала Баст, глядя на входную дверь домика, в котором скрылась женщина, напоившая их водой. Оттуда показалась светловолосая девочка лет десяти с корзинкой в руках. Вид у неё был донельзя расстроенный: казалось, вот-вот расплачется. Увидев незнакомцев у забора, она с опаской покосилась на них. . Проследив за взглядом Баст, Ари тоже заметил девочку. - Что у тебя случилось? – спросил он с сочувствием. Та посмотрела на дом, словно боялась, что кто-то выйдет следом, а потом подошла к калитке. Ребята увидели, что в корзинке у неё новорождённые котята. - Мама сказала утопить, - пробормотала девочка, - не хочу этого делать. - Но зачем тебе? – спросил Ари. В клане котят топили не все. Тех, кому повезло остаться в живых, выпускали на волю. Многие коты жили в окрестностях замка, где их периодически подкармливали. Другая часть животных ловила птиц и мышей в лесу, ведя дикий образ жизни. Если кто-то в клане хотел оставить новорождённого котёнка, то этому не препятствовали. - Мама говорит, что в будущем мне придётся это делать, - дрожащим голосом сказала девочка, - потому что кошки всё время рожают, а котят мы столько не выкормим. Я не хочу их убивать! - Так отпускайте на волю, как подрастут, не вижу проблемы, - сказал Ари. Он перевёл взгляд на Баст. Та даже не обращала внимания на девочку, внимательно осматривая двор. Мальчик по взгляду понял, что подруга что-то задумала. - Я бы отпустила, - хныкала девочка, - только мама меня выпорет… - Не понимаю, к чему такие меры! – возмутился Ари. И тут в разговор вступила Баст: - Мы можем их забрать и утопить вместо тебя. Девочка смотрела на неё во все глаза, не веря своим ушам. - Правда? – пробормотала она, - спасибо… - А ты за это нарви нам груш, - кивнула Баст на дерево, которое росло во дворе, - и самые спелые выбирай! – добавила она, когда девочка ринулась исполнять приказ. Ари стоял, не говоря ни слова. Он чувствовал себя солдатом, которого отправили на опасную миссию в логово врага, и теперь его командир решил казнить неприятелей собственноручно. «Я глава этого отряда, - говорил командир, - ко мне не будет вопросов, я имею право вершить правосудие». И он, Ари, не смел пойти против воли главнокомандующего. «Она может делать, что хочет, - подумал он, будто бы убеждая себя, - она имеет на это право. Мальчику было жаль котят. Он не решился бы их утопить, но сейчас, когда Баст вынесла вердикт, чувствовал скованность. Словно бы в этой ситуации не имел права спорить. Девочка приволокла целый узелок груш. После со двора было принесено ведро воды. Сердце мальчика сжалось. В глубине души он понимал – вот она, причина, по которой он отказывался принимать участие в авантюрах подруги. Кто знал, на что ещё она способна? Ему нравилось общаться с ней, проводить время вместе, когда она была простой, обычной Баст, отпускающей в его адрес саркастичные шутки, но не желавшей никому зла. О другой стороне подруги – тёмной и жестокой – он предпочитал не знать. К его досаде, даже это проявление её души не отворачивало его. Стеклянным невидящим взором Ари смотрел, как Баст с тем же равнодушным выражением лица, с каким проверяла прочность узелка с грушами, завязывала кусочки ткани с помещёнными в них котятами и опускала в воду. Их новая знакомая на происходящее не смотрела, слишком ей было страшно. А вот Ари был не в силах отвернуться. Какая-то часть его сознания говорила: «Смотри, смотри, какой она может быть!» Возвращались друзья в клан молча. Обычно первым диалог начинал Ари, но сейчас его мутило, и говорить не было желания. От предложенной груши он отказался, почувствовав тот же укол отвращения, как и тогда, много лет назад, когда Баст повалила его на пол, притворившись жертвой нападения. Свой фрукт подруга грызла без малейшего удовольствия и выбросила огрызок, так и не доев до конца. Но вместе с тем Ари чувствовал некую болезненную радость от произошедшего. Боль, которую причиняла ему Баст, каждый раз имела сладкий вкус. А ещё он был благодарен, что она не заставила его участвовать в злодеянии. Как вскоре выяснил Ари, оно было не последним. Она ведь хотела сначала потренироваться. Это случилось через несколько дней. Ари, хоть и зарёкся участвовать в затее подруги, изнывал от волнения. Несмотря на нежелание находиться в центре событий, он хотел знать, как всё пройдёт. Это давало ему иллюзорное чувство контроля. Для Баст это должно было стать развлечением, не более. То, что она узнала, заставило её по-новому взглянуть на Девентия и на то, какие тайны он охраняет. На памяти Баст отец никого не впускал в свою комнату. Это была его личная территория, на которую, как удалось выяснить, не заходила даже Люма. А ведь из всего клана она была единственной, кто сумел сблизиться с молчаливым кузнецом. Баст видела комнату Девентия лишь раз, и то через замочную скважину, но это зрелище потрясло её настолько, что желание попасть в столь роскошные апартаменты становилось сильнее. Как уяснила Баст из многочисленных наблюдений, Девентий хранил ключ от комнаты в куртке, которую снимал, когда приходил работать в кузницу. Ключ был в единственном экземпляре, поэтому девочка не видела иного выхода, кроме как стащить его. Но как это сделать? Под каким предлогом может дочь прийти к отцу, если они между собой не взаимодействуют? Незаметно понаблюдав за Девентием несколько дней, Баст придумала, как сможет наведаться в кузницу, не вызвав подозрений. Как правило, отец уходил работать рано утром и возвращался поздним вечером, а кузница его находилась хоть и на территории клана, но в некотором отдалении от замка. И поскольку мужчина не хотел терять времени, на обед он не приходил. Вместо этого он попросил Верховных, чтобы к нему отправляли кого-то, кто приносил бы в полдень еду. Как правило, это задание поручали детям. На этот раз Баст вызвалась сама. К удивлению, Баст не обнаружила отца в кузнице. Когда она вошла, сумрачное помещение встретило её тишиной и пустотой. Поставив поднос на подоконник, Баст растерянно огляделась: инструменты для работы были разложены, а куртка висела на гвоздике у двери. Значит, Девентий находился рядом и в любой момент мог вернуться. С замиранием сердца Баст подошла к куртке отца, пошарила в карманах и, почувствовав в ладони стальной холод ключа, ощутила, как сердце забилось ещё сильнее. Баст не могла поверить в такую удачу: она уже успела придумать кучу тем для разговора и обдумать варианты, как бы незаметно забрать ключ. Всё оказалось слишком просто. Баст поскорее спрятала трофей за пазуху и вышла на улицу. По тропинке к кузнице приближался Девентий. Морщась от яркого солнца, девочка перевела взгляд на виднеющийся вдали замок и не смотрела на отца, пока он не подошёл. Когда он увидел девочку, по лицу его скользнула тень растерянности и смущения. Ему было неловко каждый раз, когда им с дочерью приходилось взаимодействовать. - Что случилось? - Меня отправили принести обед. Я стучалась, но никто не открыл… Я поставила поднос на подоконник. Она не стучалась. - А, ясно, - ответил отец. Вежливость явно не входила в перечень его достоинств, - я ходил проверить капканы. - Кто-нибудь попался? Мужчина мотнул головой и зашёл в кузницу. Некоторое время Баст стояла на пороге, размышляя, нужно ли сказать ещё что-то, но Девентий уже взялся за еду. Тихо прикрыв дверь, девочка отправилась воплощать план. Ари ждал её у входа в замок. На его взволнованное: «Получилось?» Баст кивнула и, не сбавляя скорости, вбежала по ступенькам. - Не боишься, что он узнает? – спросил Ари, когда догнал подругу. Молчание. Ари не мог понять: она так часто не отвечала на вопросы, потому что по натуре такая молчаливая или же потому, что считала их глупыми? - Ты со мной? – спросила Баст, когда они оказались у комнаты её отца. Ари колебался, но в конце концов отказался. Чувство страха пересилило любопытство. Мальчик убедил себя, что оно того не стоит и ничего интересного за закрытыми дверями не таится. Баст отнеслась к этому решению со свойственным ей равнодушием и велела другу встать на стрём. Баст вставила ключ в замок, повернула… И оказалась в самой потрясающей комнате на свете. То, что ей удалось увидеть в замочную скважину, было крошечным островком в океане. Первым в глаза девочки бросились висящие на стенах огромные изваяния из дерева, которые представляли собой лики монстров. У одного из них, самого большого, были рога, клыки и выпученные круглые глаза без зрачков. От него Баст долго не могла оторвать взгляд. Остальные фигуры оказались поменьше, и не вызвали у девочки такого восторга, хотя она не могла избавиться от чувства, что их маленькие глазки как будто следили за каждым её шагом. В какой бы угол комнаты не пришла Баст, она оглядывалась на безмолвные лики, и их глаза всякий раз были прикованы к ней. Помимо жутковатых изваяний стены были увенчаны мечами, арбалетами, кинжалами и полотнами с изображенной на них природой. Никаких домов, мощёных камнем мостовых и уж тем более людских лиц. Виды изображались потрясающие: первые лучи солнца золотили кроны деревьев, из ковра зеленеющего ила высовывали мордочки лягушки. Пенистая фата волн разбивалась о скалы. Обливаясь кровью, тонуло в океане солнце; пыльная степная дорога манила пуститься в путь. Пушистый мох обнимал стволы деревьев; жёлтый песок на побережье так блестел и переливался, что хотелось зачерпнуть его и ощутить ускользающее между пальцев тепло… Картины были настолько живыми, что казались окошками в застывшую реальность. Ещё Баст отметила, что комната больше напоминала библиотеку, нежели спальню. Книги поразили воображение девочки внешним видом. Одна из них имела шипы на корешке, на обложке был изображён глаз с вертикальным зрачком и лапа с когтями, которая была не рисунком, а объёмной выпуклостью. Из-за этого создавалось впечатление, что некое сказочное существо высунуло конечность из книги. Другая по форме походила на гроб, а выглядывавшая из неё закладка напоминала нить паутины с пауком на конце, очень похожим на настоящего. Ещё одна поначалу казалась ничем не примечательной: на лицевой стороне обложки были изображены цветы, летающие рядом пчёлы, кустарники, сочная зелёная трава, порхающие бабочки и рассыпавшиеся по земле яблоки – вид сверху. А над всем этим возвышалась надпись: «Вы правда считали жизнь такой?» Баст не обнаружила ни названия, ни имени автора и перевернула книгу. Обратная сторона обложки изображала уже то, что находится под землёй: какие-то камни, дождевых червей, жуков, зарытые кости, чьи-то останки. Заинтригованная, Баст полистала страницы, чтобы понять, о чём книга, но испытала разочарование, когда они оказались пусты – перед ней лежал дневник для записей. Баст ещё долго могла бы изучать библиотеку, если бы ей не попался лист, небрежно всунутый между фолиантами. Девочка потянула было на себя заинтересовавшую её книгу и листок упал на пол. Баст хотела положить его на место, но написанное с первых строк приковало её внимание. Это был документ следующего содержания: СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ Имя: Девентий Сероглаз Место рождения: город Мириам, Ранганат Дата рождения: 74 день третьей декады, 1486 год Место смерти: Мириам, Ранганат Дата смерти: 27 день четвёртой декады, 1490 год Подтверждено в Резиденции Смерти города Мириама главным ревизором Арамеем Бескровным Дата: 29 день четвёртой декады, 1490 год Завершали картину подпись, очевидно, Арамея Бесковного, и печать. Больше ничего в документе не значилось. Всё вокруг в считанные секунды стало словно бы другим: и воющий в окна ветер, и осевшая на книги пыль, и холодные шёлковые простыни на кровати с ножками в форме звериных лап, и ледяной пол, теперь вызывавший у Баст ассоциации с надгробной плитой. Всё стало другим, потому что роскошная комната в один миг превратилась в склеп, а её обитатель – в мертвеца. Баст ещё раз прочитала документ, медленно прошептала несколько раз незнакомые названия, чтобы запомнить, и засунула лист обратно между книг. Больше находиться в этом помещении у неё не было желания.