Сероглаз

Глава 11 Внутри себя

Несколько дней Баст не могла выбросить из головы мысли о документе, который нашла в комнате отца. Поразмыслив об этом, она решила, что данная бумага – подделка. Может, чья-то глупая шутка. Ведь Девентий жив, он ест, спит, пьёт, ходит по коридорам и ведёт себя совершенно обычно. Он ничем не отличается от других. Да и вообще, будь документ подлинным, стал бы мужчина так запросто хранить его на книжной полке, а не в ящике или комоде, под замком? Но отец, похоже, относился к бумаге легкомысленно. Всё же оставлять происшествие без внимания Баст не могла, поэтому пошла в библиотеку, чтобы разыскать сведения о Ранганате или Мириаме. К её разочарованию, об этих городах не было и слова ни в одной книге, даже в словарях не нашлось информации. Некоторое время девочка терзалась сомнениями, но решила обратиться за помощью. Сначала спросила у работника библиотеки, потом у учителей по истории и географии. Но все единогласно заявили, что не существует ни стран с такими названиями, ни городов. В очередной раз изучив карты, Баст признала поражение. «Но что если это маленькие города, о которых не напишут в учебниках и словарях? – задалась вопросом она, - или это деревни?» Но даже если предположение было верным, узнать об этом не представлялось возможным. Ужасно хотелось расспросить Девентия, но тогда бы пришлось сказать, что именно она обнаружила. Баст решила разузнать у Фрелия. Тот, в отличие от прошлых опрашиваемых, задумался, одарив подопечную долгим внимательным взглядом. А потом сказал, что впервые слышит такие названия. Но Баст поняла: наставник что-то знает! Однако как девочка не расспрашивала, Фрелий был непоколебим. Он обусловил паузу тем, что слово показалось ему похожим на Хенгарат – название реально существующего города, о котором знала и Баст. Это оправдание звучало убедительно, и Баст даже на минуту усомнилась в предположении. В итоге она отстала от наставника, поняв, что прямой атакой от него вряд ли чего-то добьёшься. Однако плана по добыче информации у неё не было. И случай со свидетельством о смерти стал не последним загадочным явлением. Баст стала ловить себя на мысли, что она как будто перестаёт дышать. Умом она понимала, что эти задержки дыхания – кратковременное явление. Но девочку это беспокоило: слишком часто она ловила себя на том, что в очередной раз задержала дыхание. Когда Баст наполняла лёгкие кислородом, ей казалось, будто не дышала она вечность: таким свежим и приятным казался воздух. При всей внимательности Баст никак не могла поймать момент остановки дыхания, что сбивало с толку. Успокоение приносило то, что когда она задерживала дыхание намеренно, то продержаться долго не могла. И Баст выкинула бы эти эпизоды из головы, если бы не ещё одна странность: несколько раз ей казалось, что у неё не бьётся сердце. Ощущение это приходило либо на рассвете с пробуждением, либо с заходом солнца, когда девочка ложилась спать. Ощущение странной глухой пустоты в грудной клетке приходило лишь на секунды, как правило, когда Баст пребывала в полубессознательном состоянии и не могла отдавать себе отчёт о происходящем. Почти никогда ей не удавалось застать этот момент. Проснувшись однажды утром, Баст вновь ощутила странную пустоту в области груди, будто из этой части тела вынули органы. Положив руку туда, где должно было биться сердце, Баст не почувствовала ничего. Однако в момент, когда её посетило чувство страха, раздался знакомый приглушённый стук. В тот момент Баст не могла утверждать, видела она сон или всё случилось наяву. «Мало мне голосов в голове, так ещё и это», - думала она. Что касалось голосов – если раньше Баст принимала их как само собой разумеющееся, то сейчас пришла к выводу о том, что, вероятно, сошла с ума. Хорошо это или плохо, она не определилась, однако знала наверняка – рассказывать об этом не стоит. Голоса, отдалённым шумом звучавшие в голове, были отдельной темой для рассуждений. Всю жизнь Баст воспринимала их как неотъемлемую часть себя, но с годами интерес к ним возрастал. Временами Баст прислушивалась, пытаясь разобрать хоть слово. Порой это удавалось. Но то, что она различала, никак не получалось связать в полноценное предложение. Это раздражало Баст и в то же время разжигало ещё больший интерес. Порой ей казалось, что она близка к разгадке этих речей, но каждый раз что-то мешало сосредоточиться: шум улицы, лай собак, скрип двери, шаги за стеной, порывы ветра. Каждый раз внешний мир отстранял Баст от внутреннего. И тогда она стала тренировать концентрацию. Сначала уходила куда-нибудь в уединённое место и пыталась сосредоточиться на том, что происходило в голове. Она закрывала глаза и пыталась отыскать что-то, что нельзя было увидеть: а именно силу, таившуюся в глубине сознания. Силу, которая бы позволила познать не внешний мир, но саму себя. «Вдох, выдох. Только я. Тела нет, есть лишь разум. Не существует больше ничего», - так настраивала себя Баст. Поначалу подобные тренировки давались нелегко: девочка обнаруживала, что разум бродит где-то далеко. Он постоянно хочет отвлечься. Не проходило и мгновения, и вот она уже думала о том, что необходимо выучить урок, заданный Фрелием, что в комнате надо прибраться, что Ари позвал гулять вечером… пытаясь не сердиться на себя за рассеянность, Баст возвращалась к первоначальному предмету тренировок – освобождению от мыслей. Она всегда считала себя достаточно сосредоточенной и была неприятно удивлена, что разум не желает повиноваться и бродит где ему вздумается. Баст и представить не могла, что не думать ни о чём может быть так сложно. На словах легко, а на деле просиди хоть минуту! Но подобные тренировки не проходили даром – пусть Баст и не удавалось расслышать, что скрывалось за таинственным шёпотом, зато она чувствовала себя лучше – ощущала, как разум освобождается от мусора. С каждым разом сосредоточение давалось проще. Открывая глаза, Баст чувствовала умиротворение. Все звуки, разносящиеся окрест, она слышала более чётко. Постепенно Баст из подземелий чаще начинала переходить в лес, к реке. Там она чувствовала подъём сил. Природа словно бы помогала, наполняя энергией. Открывая глаза, Баст нравилось ощущать, как сквозь неё проходит яркий свет, казавшийся ослепительным после пребывания с закрытыми глазами. Все звуки казались более громкими, запахи яркими, а образы насыщенными. При этом Баст заметила, что после таких тренировок она стала более сосредоточенной, хотя и до этого не была рассеянной. Начав тренировки с одной целью, Баст неожиданно для себя пришла совершенно к другому результату. И она была удовлетворена им. Несмотря на то, что загадка голосов так и не была решена, Баст не собиралась прекращать тренировки. Она верила, что результат придёт. Баст начала чувствовать себя увереннее. Она знала, что её сила заключается в голове, но и подумать не могла, что разум можно тренировать не только посредством книг. Оказывается, отпускать мысли тоже было полезно. Через время девочка поняла, что окружающие шумы больше не тревожат – она забывала о них, научившись не обращать внимания на отвлекающие факторы. Так Баст начала проводить тренировки в комнате, и даже крутящаяся перед зеркалом и что-то напевающая Люма не отвлекала. Баст больше не нужно было находиться подле реки, чтобы услышать бьющиеся о берег волны, не надо было подходить к деревьям, чтобы узнать, как шумит в кронах ветер. И пение птиц, и падение листвы, и шум дождя Баст способна была вызвать в сознании, не выходя из комнаты, и это казалось ей чудом. Звуки, запахи, виды – всё это Баст вызывала в сознании одной силой мысли. Даже чтение книг начало даваться проще – Баст реже листала страницы назад, ловя себя на мысли, что читает, не следя за сюжетом. Так прошли месяцы. Баст, поглощённая идеей полного контроля над разумом, не оставляла тренировки и на день, проводя их по обыкновению утром, после уроков и перед сном. И вот однажды, солнечным днём сидя на берегу реки, Баст смогла достичь цели. Вдох, выдох. Только разум. Тела не существует. Слышен лишь голос в голове. Остального мира нет. Пропали лишние звуки и запахи. Поначалу не было ничего, кроме белой пелены перед глазами. Солнце пробивалось сквозь веки, разбавляя темноту, но Баст это не мешало. Она думала о голосах, что шли из глубины её сознания. Тёплое чувство разливалось по телу, беря начало у солнечного сплетения. Баст испытывала такое чувство в моменты душевного равновесия. День и впрямь выдался благоприятным – даже лишние мысли практически не лезли в голову, а появлявшиеся растворялись быстро. И в этот миг Баст почувствовала, что из гула голосов выделяется один, до ужаса знакомый. «А ведь я был прав». Эта фраза прозвучала одновременно внутри Баст и словно бы извне, эхом разлетаясь над рекой. Голос был скрипучий и отстранённый. И из-за этого искажения Баст не понимала, где же его слышала. «Прав в чём?» - опасаясь разрушить созданную ею же магию, она не решилась открывать глаза, боясь, что в реальном мире этому голосу не найдётся места. Он был настоящим, хоть и вышел из глубин её разума. «Во всём. Я не жалею, что вступил в эту войну. Но проигрыш не дал мне обрести покой», – откликнулся некто. «Что за война?» «Война, в которую я вступил по своему желанию. Как жаль, что моя армия не выстояла против твоей». «У меня нет никакой армии», - подумала Баст, чувствуя, как сильно начало биться сердце. Она догадалась обо всём. Поняла, кто предстал перед ней. Но почему он? «Есть, и я теперь в её рядах. Но слабого командира мы не потерпим. И если дашь слабину – мы тебя уничтожим». – Он не угрожал, лишь констатировал факт. В голосе не было ни злобы, ни гнева. Одно равнодушие. «Кто это – мы?» «Мы. – Произнёс он неопределённо, наслаждаясь замешательством собеседницы, - знаешь, Баст, часть меня хочет причинить тебе вред, но другая сопротивляется этому. Всё же твоё влияние ничтожно, так что, предполагаю, я смогу воспротивиться сковывающим действия чувствам. Да, с годами твои силы слабеют. И если не возьмёшь их под контроль… тем хуже для тебя». «Но ведь я тебя слышу», - возразила Баст неуверенно. «Да, но это мало что меняет. Уж точно не моё отношение. Знаешь, твоя армия до меня так и не добралась. Я умер сам. Остановилось сердце. Жаль, что этого так никто и не узнал». «Теперь я знаю». «Это ничего не меняет». «И что же, винишь меня в своей смерти? – спросила Баст, - ведь я не собиралась причинять никому зла». «Но причинила. «Потому что у всего есть последствия, - зло ответила Баст, - я думала, что умру там. Я даже представить не могла, к чему это приведёт». «Да, в детстве твои силы были больше… яростные, хаотичные, неумолимые, как огонь». «О каких силах ты говоришь?» Некоторое время стояла тишина, и Баст уже было испугалась, что голос больше не прозвучит. Но ответ был дан: «Пожалуй, чем меньше я скажу, тем выше шансы на победу. Знай, что война ещё не окончена». Баст показалось, что перед ней на краткий миг пронеслась вспышка, ослепившая не только глаза, но и сознание. А потом стало тихо, и эта тишина отличалась от предыдущей. Голоса в голове вновь слились в монотонный тихий гул, далёкий и неразборчивый. Баст открыла глаза, и на этот раз дневной свет показался ей ярче, чем обычно. После этого случая Баст надолго оставила тренировки. Боялась, что вновь услышит голос врага. А общаться с тем, кто желает ей зла, не было желания. Голоса, раньше воспринимавшиеся как само собой разумеющееся, теперь внушали страх и тревогу. Что, если они все хотят причинить ей боль? Или того хуже – убить? Баст запуталась и не понимала, как ей поступить. Что, если Служитель Света тогда оказался прав и она действительно одержимая? Эти мысли не давали покоя. Но если внутри неё живёт зло, то как с этим бороться? Ведь если бы ритуал изгнания существовал, то храмовники провели бы его? Что, если в её случае ничего нельзя сделать и выход один – смерть? Но чем она это заслужила? Почему эти голоса преследуют именно её? «Они ведь не причинили зла», - подумала Баст однажды, вспомнив, как голос в храме велел ей уходить. Но это ещё ни о чём не говорило. Ведь если демоны и впрямь завладели её сущностью, разумеется, они не хотели погибать, поэтому и подтолкнули её к бегству. Ведь умрёт она – и им тоже придёт конец. Очевидно, эти же сущности защищали её от нежити во время пожара. И они же, возможно, и призвали этих тварей, чтобы Баст освободилась из плена и спасла их вместе с собой. Но с кем ей поделиться проблемами? Хантера эти речи, определённо, приведут в замешательство и он, чего доброго, отправит её в другой храм на процедуру изгнания бесов. И если такой процедуры в действительности не существует, её вновь обрекут на страшную смерть. Просто потому, что нет другого выбора. Озаботившись этой темой, Баст начала искать книги, в которых бы описывались случаи одержимости. Материала на эту тему было немного, но то, что она нашла, не вселяло оптимизма. В одной книге был описан случай одной женщины, которой завладел дьявол. Она так же, как и Баст, слышала в голове голоса, но, в отличие от девочки, понимала сказанное. «Возможно, я со временем тоже смогу это понять, - размышляла Баст, выписывая симптомы на отдельный лист, чтобы потом сопоставить, - ведь она взрослая. Может, ко мне это тоже придёт с годами». Также было сказано, что эта женщина не могла посещать церкви и храмы – ей становилось плохо от пребывания там. Её рвало, она плакала и кричала. Оказавшись за пределами святого места, сразу же приходила в себя. Вспоминая ощущения от пребывания в храме, Баст с некоторым облегчением отметила, что чувствовала себя так же, как и всегда. «Но ведь в храмах зажигают благовония, а я не чувствую запахи, - думала она, - может ли это быть препятствием?" В книге также говорилось, что одержимая не могла есть освящённую пищу. Примеряя этот факт на себя, Баст с сожалением отметила, что ей стало плохо после того, как Служитель Света предложил отведать освящённой воды. Её язык словно огнём обожгло. Также в книге говорилось, что одержимая ненавидела Служителей Света и имела желание им навредить. Особенно остро она это ощущала, когда оказывалась рядом с кем-то из них. Думая о своём случае, Баст поняла, что ненависть к Служителю испытала лишь тогда, когда он пожелал её смерти. Неприязни на пустом месте у неё не возникало ни к нему, ни к кому-либо из храмовников. Связано ли это было с тем, что она тогда была слишком мала и бесы ещё не полностью ею овладели? Сконцентрировавшись на нынешних ощущениях, Баст подумала, что никаких добрых чувств ко всему, что связано с церковью, не испытывает. Обряд изгнания бесов из женщины, описанный на страницах, и вовсе привёл Баст в ужас. Ознакомившись с ним, девочка поняла, что никогда бы не смогла пройти через такое. Согласно написанному, одержимую приковали цепями к кровати и стали читать молитвы, а потом окропили святой водой. Длилось это много часов, на протяжении которых несчастная билась в конвульсиях, рыдала, её рвало, трясло то от жары, то от холода и она умоляла прекратить обряд. По итогу бесов изгнали: больше этой женщине не становилось плохо в храмах, Служителям Света она зла не желала. Однако описание обряда произвело на Баст впечатление, она решила, что лучше уж быть одержимой, чем проходить через такое унизительное испытание. Тем более, что демоны во все времена славились страстью к заключению договоров. Баст считала, что с этим проблем у неё не возникнет.