Сероглаз

Глава 19 Свобода выбрать плен

Бывают моменты, которые не стираются из памяти. Например, абсолютного счастья. И этот день стал для Ари одним из таких. Было солнечно, яркий диск стоял высоко в небе, а ветер дул прохладный. И всё же замёрзнуть было невозможно. Юноша выбрался из тени деревьев и подставил лицо тёплым лучам. Они с Баст выбрались в лес на прогулку и зашли так далеко, как не заходили никогда. Пройдя уже приличный участок пути, решили взобраться на возвышенность, чтобы осмотреть местность. Путь выдался тернистый: тропинка скорее угадывалась, а кусты и ветки мешали идти. И всё же, видя, с каким азартом и радостью Баст поднимается вверх, Ари не терял силы духа. Он уже устал и будь его воля, они бы сделали привал поближе к клану. Вышли из замка друзья с рассветом, успев лишь позавтракать. Этот день был свободен от занятий, так что ребята решили провести его вдвоём. - Давай ещё выше поднимемся, - сказала Баст, отдышавшись. - Пойдём, - согласился он, вырываясь вперёд. Хоть Баст и едва поспевала за ним, азарта в её глазах было куда больше, что заряжало самого Ари и заставляло двигаться вперёд. С собой ребята взяли поклажу с провизией (тащил её мальчик), а время обеда уже приблизилось. И вот, когда они были уже почти на верхушке горы, им открылся пятачок, с которого открывался невероятный захватывающий вид на раскинувшуюся вдалеке реку, края которой не было видно, а также на окружившие её возвышенности, пестревшие зелёными верхушками деревьев. Не сговариваясь, друзья решили остаться на этом месте. Они расстелили покрывало и достали еду. Себе Баст припасла горсть фруктов и овощей, Ари же вручила ароматный, хоть уже и остывший, сочный кусок жареного мяса. - Самый лакомый кусок! – обрадовался мальчик, - думал, такие достаются только Верховным и Старейшине. - Да, верно, - сказала Баст, - Верховным достаются самые лакомые куски. Мальчик улыбнулся, поняв намёк, и жадно впился в мясо зубами. Насытившись, Ари с блаженством растянулся на покрывале. Сквозь ветки мерцали солнечные лучи, даря тепло. Небо поражало ослепительным синим цветом, а там, вдалеке, распростёрла могучие воды река, окружённая горами. Такими же, на которой сейчас расположились они. Этот вид захватывал дух. Думая, что рядом с ним сейчас Баст, и они вдвоём ограждены от целого мира, мальчик чувствовал себя самым счастливым на свете. Он знал, что надолго запомнит этот день. И эти мысли грели ещё больше, чем пробивающееся через плотную завесу веток солнце. - Как думаешь, здесь бывал ещё кто-то, кроме нас? – спросил мальчик. Баст, как ему показалось, выглядела уставшей – она медленно жевала яблоко, сжимая его длинными пальцами, и смотрела вдаль. - Да, конечно, - отозвалась она, - например, Риджин с Аливой. Например, даже вчера. Так завали двоих воинов из клана. Ари посмотрел на подругу с удивлением. - Почему бы им вместе ходить куда-то? Вроде бы они даже не дружат. И вчера, как я понял, они ходили в патруль… - Я знаю все расписания патрулей, - перебила Баст, - вчера у них обоих был свободный день. И да, ты прав – они не дружат. У них всё куда серьёзнее. Ари покачал головой с недоверием. Он помнил, как вчера Баст пустила колкое замечание вслед удаляющимся Риджину и Аливе, но оно быстро вылетело у него из головы. И всё же у него не было сомнений, что воины отправились именно в патруль. - Они ведь были одеты по форме. - Чтобы не вызвать подозрений, - невозмутимо парировала подруга, - повторяю: у них обоих вчера были свободные смены. - Зачем знать наизусть расписание патрулей? Тебя в них даже не посылают. Узнав о столкновении внучки с нежитью в первом же патруле, Хантер решил на время избавить её от этой обязанности. - Никакое знание не бывает лишним, - ответила Баст. Она уже доела яблоко и бросила огрызок за спину. Ари знал, что Баст сбегала из замка по ночам. Он просто был не в курсе, как часто. И всё же девочка решила предоставить другу возможность самому додуматься до того, зачем она так досконально изучила расписание патрулей. - И с чего ты взяла, что они вместе? – продолжал допытываться Ари. Он не любил полагаться на одни слова и верить слухам, пусть даже говорила Баст, - если это в клане болтают… - В клане ничего не болтают, - вновь прервала друга девочка, - я сама поняла это. Понаблюдай за ними, может, поймёшь. По взглядам, которые они бросают друг на друга, когда думают, что никто не видит. По той излишней сдержанности, которую проявляют друг к другу на людях. По тому, как меняется взгляд одного, когда другой внезапно заходит в комнату. Ари молчал. Сказать ему было нечего. Он не много внимания уделял взаимоотношениям других людей в клане. Возможно, потому, что мысли его были поглощены собственными отношениями с одной конкретной особой. - Зачем ты за кем-то наблюдаешь? – спросил он, - Засоряешь голову ненужными вещами. Баст поджала губы. По сути, у неё даже не было ответа на этот вопрос. Все эти наблюдения происходили у неё естественно, она даже не прилагала особых усилий. Ей нравилось смотреть, слушать, подмечать детали, акцентировать внимание на мелочах, которые другими пропускались мимо ушей. - Да и зачем скрывать отношения? – продолжал Ари, поняв, что подруга не собирается разъяснять каждый момент. - Чтобы не получить осуждения, например, - сказала Баст, пристально посмотрев на мальчика, - может, их родители недолюбливают друг друга. Ари стало не по себе. Он вспомнил, что его мама терпеть не может Баст, как и всю её семью. За исключением, пожалуй, Хантера, да и того критиковала время от времени. Мальчик отвернулся, сделав вид, что засмотрелся на реку. Ему вдруг стало слишком жарко. Всё-таки этот день был замечательным. На учёбу идти не надо, тёплая погода, вкусный обед с шикарным видом и Баст, в очередной раз заставившая его сердце колотиться сильнее. Разве жизнь не прекрасна? Четвёрка пик, валет треф, семёрка бубен, валет червей. Зачем ты это делаешь, Баст? Ты целыми днями сидишь над этими картами, отдаёшь им свободное время, ради чего? Туз пик, шестёрка бубен, дама пик, десятка червей. Потому что ты лучше, чем остальные. Они глупы, тратят жизнь на развлечения и бессмысленные удовольствия. Лень, обжорство, сон. Они слабые, а ты сильная. Семёрка червей, туз червей, король пик, девятка треф. Ты выше их. Им до тебя далеко – они летают среди звёзд, а ты крепко стоишь на земле. Ты рождена быть лучше, умнее, сильнее. Ты создала себя сама. Восьмёрка треф, туз бубен, король червей. Смысл жизни у каждого свой. У кого-то его нет. Но не у тебя, Баст. Твоя цель – быть лучшей. Ты и так лучшая. Баст и Ари шли по коридору. Юноша хотел спросить у однокашника о заданных уроках, потому что пропустил занятия из-за болезни. Он постучался в нужную дверь, и оттуда выглянул долговязый паренёк, бледнокожий и взъерошенный. Судя по усталому неосознанному взгляду, он спал. - Привет, чего хотел? Ари замялся, смутившись, что потревожил чужой покой, но всё же произнёс: - Привет, хотел спросить, что задавали по истории и географии? Мальчишка нахмурил лоб, вспоминая: - Ну, по географии задавали то, что задали, а по истории – закончить писать то, что начали на прошлом уроке. Ари смутился ещё сильнее. Первый ответ, донельзя логичный, отличался большой долей таинственности, да и второй тоже – Ари на прошлом уроке отсутствовал, поэтому в душе не чаял, какие записи вели другие дети. Посмеиваясь, Баст отошла, предоставив мальчишкам самим разрешать сложившееся недопонимание. Но не успела зайти за угол, как увидела, что одна девочка стоит на коленях возле двери Ари. Не желая привлекать внимания, Баст вновь скрылась за углом, осторожно из-за него выглянув. Девочку она узнала – это была Мика, учившаяся на одной параллели с Ари. Она наклонилась к дверному зазору и просунула туда лист бумаги. Поспешно поднявшись, девочка оглянулась по сторонам и поспешила скрыться. «Так, мама Ари в обеденном зале», - вспомнила Баст. Это значило, что записку с той стороны никто не подобрал. Она обернулась, но друга не увидела: похоже, он зашёл в комнату к приятелю, чтобы нормально записать задание. Выходит, путь был чист. Убедившись, что шаги Мики стихли вдали, Баст быстро подошла к двери и наклонилась. Подцепить записку пальцами не представлялось возможным, но решение нашлось быстро: она вытащила из волос тонкую шпильку и подцепила добычу ею. Когда записка оказалась у Баст в руках, она спрятала её в карман, а потом направилась обратно к комнате, в которую зашёл Ари. К неудовольствию Баст, мальчишка не появлялся долго. Вариант, что друг уже вышел, казался маловероятным: Ари сам только что заявил, что направляется к себе в комнату, а значит, они бы уже столкнулись. Конечно, Баст могла бы не дожидаться Ари, но он должен был отдать ей книги, которые как раз были необходимы ей для изучения нового материала. - Нет, ну представь, – услышала Баст за спиной знакомый голос и обернулась, - была у нашего кузнеца Джеро, относила список оружия, которое он должен выковать к концу следующей луны. И с ним была жена, ну, знаешь, она периодически к нему приходит и наводит порядок в кузне, потому что сам он даже чашку за собой вымыть не способен. - Да, знаю, - ответила Баст, обрадовавшись, что не придётся скучать остаток времени в одиночестве. Говорившей была Лия. Как обычно, не утруждая себя приветствиями и проявлениями любезности, она начала с основной части. - Так вот, после того, как я пришла, начался ливень, так что я решила переждать в кузнице. Мы с Джеро поговорили немного, пока погода не успокоилась. В помещении уже было чисто, его жена закончила уборку к моменту моего прихода. И всё время, что я находилась у них, она просто сидела и смотрела в окно. Как так вообще можно? Баст понимала негодование подруги, но не разделяла его. Для Лии безделье казалось чем-то чудовищным: сама она не могла усидеть на месте и нескольких минут, если не занималась делом. Даже спать ложилась с книгой в руках, потому что «лежать и дожидаться сна – слишком скучно. А за чтением сама не замечаю, как засыпаю». - Ну, может, она стеснялась вступить в разговор при тебе, - пожала плечами Баст. - Может, но неужели нечем было себя занять? Она же швея, взяла бы с собой хоть какое рукоделие, - продолжила недоумевать Лия. - Или ей хотелось спокойно о чём-то поразмышлять. - А что, за работой размышлять нельзя? Баст почувствовала, как уголки губ ползут вверх. В этом была вся Лия. Она любила время от времени показывать свою исключительность, подчёркивать, что является лучше многих. Возможно, поэтому они и сошлись: обе девочки считали себя выше других, только вот Баст предпочитала молчать о своих достижениях. Ответить она не успела: дверь отворилась, и в коридор вышел Ари. - Прости, что долго, - пробормотал юноша, - меня попросили объяснить кое-что по теме, которую недавно проходили… о, привет, Лия. - Привет. Пойду, займусь делом, - сказала девушка ворчливо, даже не взглянув на подошедшего юношу. И ушла так же стремительно, как появилась. Друзья обменялись взглядами, но ничего не сказали. Получив необходимые книги, Баст наскоро попрощалась с Ари, сказав, что ей нужно заниматься. Это было не совсем ложью, но всё же в первую очередь ей хотелось ознакомиться с содержанием записки Мики. Если там не окажется ничего интересного, то она незаметно подкинет послание обратно. Ари огорчился, сказав, что надеялся пойти прогуляться. Баст заверила, что как только у неё появится свободное время, она непременно составит ему компанию. Оказавшись у себя, Баст аккуратно ножом вскрыла конверт, стараясь не повредить бумагу. В этот момент она расстроилась, что не умеет подделывать почерк. Внутри лежал листок, на котором красивыми с завитушками буквами было выведено: «Привет, Ари! Как дела? Я Мика, учусь в соседней группе. Мы лично не знакомы, но часто пересекаемся в коридорах. Ты не против пообщаться? Я завтра в полдень выгуливаю собаку за замком у старого фонтана. Подходи, если хочешь. Да, не удивляйся, что записку написала. Мне проще в письме. В общем, у тебя нет никаких дел завтра? Буду рада встрече». Баст застыла на несколько минут и задержала отстранённый взгляд на окне, пытаясь сообразить, что ей делать с этой информацией. Насколько она знала, Мика была тихой и скромной девочкой и имела в группе несколько подружек, таких же замкнутых, как она сама. Надо же, и как это Баст не заметила, что Мика положила глаз на её друга? Ну что ж, они бы стали подходящей парой – Ари тоже имел репутацию скромного и вежливого юноши, наставники относились к нему благосклонно. Хотя помня о скромности Мики, удивительно, что она решилась пригласить юношу прогуляться. И всё же она должна была хорошо узнать Ари, чтобы решиться на данный поступок. Может, он и согласился бы, хоть из элементарной вежливости. Насколько видела Баст, друг не проявлял симпатий к сверстницам. По крайней мере, ни одной нежелательной для Баст симпатии. Ей даже захотелось подсунуть записку обратно, чтобы понаблюдать за развитием отношений, но тут в голову пришла идея интереснее. Она вновь направилась к комнате друга и постучалась. Тот открыл и удивлённо воззрился на неё: - Я отдал все книги! – сказал он, неправильно истолковав цель визита. - Да. - Ответила Баст, и по её лицу расплылась улыбка. Ари растерялся. Он не ожидал увидеть подругу, а тем более в таком прекрасном расположении духа. - Может, войдёшь? – предложил он неуверенно. - Ты ведь завтра свободен, насколько я знаю? – спросила она, проигнорировав вопрос. - Да, у меня завтра нет занятий. Как и у всех. - Тогда давай погуляем за замком возле старого фонтана? Буду выгуливать там Зубастого. Ари согласился, и Баст распрощалась с ним. Теперь она могла приступить к урокам со спокойной душой. Вечером Люма растопила камин. Она мёрзла даже летом, поэтому камин в комнате растапливался каждый вечер. Решив избавиться от уже ненужной улики, Баст кинула письмо в огонь. Следующий день выдался солнечным и тёплым. Зубастый, радостно виляя хвостом, выбежал на ступени. Хозяйка не стала привязывать его верёвкой, решив дать псу волю. Он и так не стал бы убегать далеко от неё. Ари опаздывал, но она решила не дожидаться у двери, и неспешно пошла к фонтану. - Давай, за мной! – крикнула псу она, и тот послушно последовал за хозяйкой. Оказавшись у фонтана, Баст обнаружила, что Мики поблизости нет. Если она тоже постоянно опаздывает, как её друг, то эти двое определённо стоили друг друга. А может, она узнала, что Ари долго собирается и потому решила тоже прийти позже обозначенного времени? Играя с Зубастым, Баст незаметно для себя отдалилась под тень деревьев. Она кидала псу палку, а тот приносил обратно. Наконец у фонтана появилась знакомая фигура – Мика. Она села на старый потрескавшийся бортик, её питомец крутился рядом. Почти сразу подошёл и Ари. Он вертел головой, внимательно оглядывая местность. Заметив Мику, издалека махнул ей рукой, и в этот момент из-за деревьев вышла Баст, в планы которой не входила встреча этих двоих. Мика спрыгнула с бортика и хотела уже пойти навстречу юноше, но застыла, увидев третью фигуру. - Ари, привет! – поздоровалась Баст, приближаясь к другу. Тот улыбнулся в ответ. - Прости, задержался. Давно ждёшь? - Не особенно, - отмахнулась Баст, - пойдём в лес, я давно не выводила Зубастого туда. - Да, без проблем, - Ари неуверенно оглянулся на Мику, так же стоявшую у фонтана, - а вы вместе пришли? - Нет. - Так может, позовём её? – предложил юноша, - а то что она одна там… Баст на секунду напряглась. "Они успели пообщаться накануне?" - подумала она, но сразу отмела это предположение - раз Мика предпочла записку, вряд ли у неё хватило бы смелости на разговор. Баст изобразила расстроенный вид: - Думала, мы вдвоём погуляем. Ари смутился. - Да, ладно, пошли, конечно, - поспешно пробормотал он, почесав за ухом подбежавшего Зубастого. Он опустил голову и сделал вид, что увлечён собакой, понадеявшись скрыть замешательство. Вскоре ребята углубились в лес. Мика провожала их застывшим взглядом. Её лицо в этот момент ничего не выражало. Глядя на Ари, чесавшего пузо повалившемуся на землю Зубастому, Баст не смогла сдержать улыбки. Тёплое чувство удовлетворения расползалось у неё где-то в районе солнечного сплетения. "Он ведь тебе не вещь, не игрушка, чтоб так поступать", - прозвучал в голове Баст голос. Скорее всего, её собственный, но может быть и чей-то другой. "Да ладно, весёлая же получается игра". "Боишься, что если дать ему свободу, он выберет не тебя?" "Заткнись". 1506 год Время близилось к обеду, но Люма до сих пор не встала с кровати. Почти полностью накрывшись одеялом с головой, она через полузакрытые веки наблюдала за четырёхлетней Баст. Та сидела на полу, свалив в кучу книжки, игрушки, украшения и даже монеты и что-то пыталась строить из подручных средств. Люма смотрела на девочку, пытаясь уловить в её чертах хоть что-то знакомое. Нет, эта девочка просто не могла быть её дочерью, она не похожа ни на неё, ни на Девентия. Разве что кожа у малышки смуглее, чем у других детей, но разве это о чём-то говорит? Нет, до бронзовой кожи Девентия не дотягивает. Это чужой ребёнок. Люма не испытывала к Баст совершенно ничего, никаких эмоций. А ведь у неё должен был проснуться материнский инстинкт, и она на самом деле его ждала. И вот, теперь на её долю выпала забота о какой-то девочке. Впрочем, необходимый минимум Люма выполняла: водила Баст на обед, помогала переодеваться, купаться, причёсывала. Но не играла с ней и не выводила на прогулку, поручая это нянькам. Часто Люма просыпалась посреди ночи с бешено бьющимся сердцем и потом подолгу не могла уснуть, охваченная необъяснимой паникой. Засыпала уже под утро, кутаясь в такое уютное и тёплое одеяло. Это случалось с ней и в лечебнице, но тогда тревога была сильнее, а боли в сердце – острее. Душа тосковала по погибшей дочери. Осмысливая происходящее, Люма пришла к мысли о том, что теряет близких всю жизнь: сначала сестру, потом мать, а теперь вот дочь и человека, которого любила. И пусть он не умер, горечь не становилась от этого меньше. У неё не было друзей, она не страдала от этого, но потеря практически всей семьи сломила Люму. В лечебнице она жила, ощущая себя призраком: почти ничего не ела и изредка выходила на прогулки. Сейчас, в клане, было ещё тяжелее: в юные годы она уже заработала дурную репутацию своевольными выходками, а после произошедшего о ней вообще невесть что думали. Одно лишь обстоятельство, что она забеременела вне брака, когда-то горячо обсуждалось в замке всеми, кому не лень, и Люма часто ловила на себе осуждающие взгляды, а порой выслушивала прямые упрёки. Ей до сих пор не хотелось ни есть, ни гулять, ни читать, ни рисовать – не интересовало ровным счётом ничего, что увлекало когда-то. Всё, что было нужно – это покой и уединение. Она не желала покидать пределов комнаты, а часто и кровати, так что даже походы в обеденный зал отнимали у неё кучу сил. И да, любопытных и осуждающих взглядов она ловила не меньше, чем раньше – Люма всё замечала. Но сейчас не относилась к сплетням так, как раньше – теперь она не плакала ночами в подушку из-за ядовитых слов. Но всё же не могла наплевать на всё это, и гнусные речи по сей день были ей неприятны. Скрипнула дверь, и вошли Хантер с одной из охотниц. Люма притворилась спящей. - Привет, моя радость, - сказал старик, протягивая руки Баст. Он посчитал дочь спящей, поэтому понизил голос. Девочка была не против объятий, пусть и приняла сей жест без должного энтузиазма. А вот по щеке, куда поцеловал дедушка, провела с демонстративной брезгливостью. Хантера это ничуть не смутило. - Хочешь кушать, моя хорошая? Баст ответила отрицательно. - А ты ходила уже на завтрак? Боюсь, я его пропустил. Был занят. Девочка ответила, что ещё не выходила из комнаты. - Бог мой, Люма вообще не заботится о ребёнке! – прошептала охотница, - хуже матери не придумаешь! И до сих пор спит! А ведь уже почти полдень! Хантер проигнорировал это замечание. Он понимал, что его собеседница права, но не хотел поддерживать осуждение единственной дочери. Он снял с внучки ночную сорочку и помог натянуть повседневную одежду. - Хантер, будь благоразумным! – продолжила охотница, - эта девчонка всегда крутила тобой как хотела! Отправь её складывать дрова или пусть помогает на кухне! Она обязана работать! Эти слова пробудили в душе Люмы волну негодования. «С какой стати я что-то должна?! – подумала она, - ещё эта выскочка будет указывать, что мне делать! Кем она себя возомнила?! Побыла бы на моём месте!» Что бы ни подумал Хантер, внешне он сохранял спокойствие. - Берика, это не моя прихоть и не её. Лекари сказали, что она в тяжёлом состоянии. Вспомни, как долго она находилась у них. Её всё не могли поставить на ноги. Люма была благодарна, что отец выступил на её стороне. Он всю жизнь защищал её от нападок. Хоть наедине ей от него частенько доставалось, но публично он не бывал с ней груб. «Оберегает до сих пор. Несмотря на то, что я сделала. Несмотря вообще ни на что. Я не заслуживаю такого отношения», - подумала Люма. Настоящее время Занятия закончились под вечер. Фрелий дал Баст задание и удалился в свои покои, разрабатывать план на следующий урок. Занималась Баст на кровати – стол из комнаты недавно унесли в связи с увеличенным количеством учеников в младшей группе. На вопрос, почему стол забрали именно у них с Люмой, ответили, что, дескать, Баст может позаниматься и в библиотеке, а её матери стол только для косметических средств и нужен. В довершение всех бед у Люмы сломалась кровать и им с дочерью выдали одну на двоих - широкую, забрав обе односпальные – одну на починку, а другую, как уверял Хантер, на реконструкцию. Баст была как никогда зла на Верховных, принявших такое решение. Люма, находившаяся в приподнятом расположении духа, распласталась по постели, тиская кошку Бусинку. И ладно бы просто распласталась – Люма скакала по кровати как горная коза, а бедное животное, устав от хозяйской прыти, силилось убежать, но попытки оказывались тщетны. «Кому скажешь – не поверят!» - Думала Баст, подпрыгивая вместе с кроватью, которая ходила ходуном. Конечно, Люма всегда вела себя как легкомысленный подросток, но сегодня превзошла саму себя. Но Баст не просила мать угомониться: во-первых, слишком уж счастливой та выглядела, а во-вторых, не хотелось сбиваться с мысли – чуть отвлечёшься на что-то, и рабочего настроя как не бывало. Нарезвившись вдоволь, Люма соскочила с кровати, подошла к зеркалу и начала пристально изучать отражение. Баст вздохнула с облегчением, Бусинка, определённо, тоже. Раскрасневшееся лицо с ореолом встрёпанных волос Люму не удовлетворило, и она открыла крышку массивного сундука, в котором можно было без проблем спрятать труп. Люма же всего-навсего хранила там косметику, и то не всю – вторая половина лежала в комоде. К появлению животного в комнате Баст отнеслась без восторга, кошек она не любила. У Зубастого с Бусинкой конфликтов не возникало, и поначалу Баст этому обрадовалась, но после того, как среди ночи её стало будить мяуканье и царапанье когтями о шкафы, пожалела, что пёс не сожрал кошку. Сам Зубастый мог иногда устроить полуночный концерт, но это было скорее исключением. Ещё одним раздражающим фактором было то, что кошка приносила котят. Люма по наивности полагала, что проблемы с потомством не возникнет, но первая же попытка раздать котят окончилась провалом: никому в клане этого добра и даром не надо было. Тогда Баст решила помочь матери, но не по доброте душевной – просто ей надоело каждое утро вытирать лужи и избавляться от прочих нечистот, поскольку Люма считала это занятие ниже своего достоинства. Баст поначалу думала из принципа тоже не заниматься уборкой, но загаженный пол быстро её доконал. Ладно ещё сама Бусинка – понимала, что туалет на улице, а вот котята не беспокоились по поводу таких тривиальных вещей. Поэтому Баст собрала малышей и понесла в деревню, но сидеть на главной площади и раздавать не стала – местные и сами не знают, куда своих котов девать. Поэтому она просто прошлась по улице и, выбирая ближайшие дома с пустыми дворами, перекидывала котят через забор. Авось кто и возьмёт себе. Не желая больше тратить время на решение чужих проблем, со следующим помётом Баст поступила категорично, утопив котят в день появления. У Люмы бы не хватило духу и совести на подобные действия, но поскольку другого плана не было, к решению дочери отнеслась как к неизбежному злу. С тех пор присутствие кошки стало для Баст, по крайней мере, терпимым. В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь разрешения, вошёл Ари. Баст едва удостоила гостя взглядом – она как раз дописывала последний абзац и отрываться от дела не желала. Нисколько не смущенный юноша поздоровался с Люмой и, умилённо ахнув, бросился к краю кровати. Баст не замечала за собой какой-то сильной мании величия, но сейчас ей почему-то показалось, что друг бросился целовать ей ноги. Вынырнув из конспектов, Баст обнаружила, что Ари с улыбкой на лице гладит кошку, лежащую у её ступней.