Сероглаз

Глава 22 Заброшенная лечебница

Ари шёл по коридору и рылся в сумке, вспоминая, какой же учебник забыл. Он уже здорово опаздывал на первый урок. День определённо не задался – Ари проспал, да ещё и сумку к занятиям с вечера не собрал, за что получил нагоняй от матери. - Ты совсем распустился, хочешь опозорить нашу семью на весь клан? Это всё та глупая девица, она ужасно на тебя влияет! Конечно, она получает самые лучшие оценки, ведь её дед руководит тут всем! Но не забывай, что тебе нужно добиваться всего своим умом! - Мам, отстань от Баст! - Не груби матери! Ты всегда был примерным и слушался, но когда речь заходит о твоей подружке, смеешь мне перечить! И мать было не переубедить – она пребывала в уверенности, что во всех неудачах сына виновата Баст. Ари ещё был зол после утренней ссоры, и все его мысли были поглощены этим. Вдобавок ко всему, он понял, что забыл ученик по арифметике. Благо, первым уроком была история, так что за забытой книгой можно будет забежать во время перерыва. Следующие события произошли так быстро, что юноша не успел ничего сообразить. Когда он проходил мимо каморки, в которой хранились веники, вёдра, швабры, тряпки, мётлы и прочая хозяйственная утварь, дверь её вдруг открылась и чьи-то цепкие руки схватили Ари за воротник, увлекая внутрь. Не успел юноша рассердиться или запаниковать, как те же руки зажали ему рот. Коморка была крохотной, но в ней оказалось достаточно света благодаря высокому окну. Оно было приоткрыто, и в помещение врывался свежий морозный ветерок. Ари возмущённо засопел и оторвал ладонь Баст от губ. Вид у подруги был возбуждённый: её глаза горели огнём, волосы, заплетённые в косу, ужасно растрепались, из чего можно было сделать вывод, что Баст так и спала. Если вообще спала. Синяки под глазами свидетельствовали об обратном. - Я тебя ждала. - Я заметил, - пробормотал Ари, потирая шею, - откуда узнала, что я пройду тут? - Этим путём ты всегда ходишь на историю. И ты, кстати, уже опоздал. Юноша застонал. Он вспомнил утреннюю угрозу матери о том, что она собирается поговорить с учителем. Если Ари сильно опоздает, мать задаст ему хорошую трёпку. - Слушай, рад был тебя увидеть и всё такое, - сказал он, - но мне правда надо спешить! С этими словами он развернулся к выходу, но Баст оказалась проворнее и моментально преградила путь. - Я тебя никуда не отпускала. Сердце Ари ёкнуло. Волны страха и волнения захлестнули его. Баст не теряла времени: она захлопнула дверь, уселась прямо на пол и дёрнула друга за руку, приглашая поступить так же. Ничего не понимая, Ари шлёпнулся рядом, готовый к чему угодно. Но то, что он увидел, ужасно его разочаровало. Волнение как рукой сняло. И на что он только надеялся? Баст достала из-за пазухи стопку игральных карт, и она была значительно толще, чем та, которой девушка пользовалась обычно. - Ради этого меня сюда затащила? – во рту здорово пересохло, и Ари поспешно сглотнул, пытаясь скрыть разочарование, - эти твои бесконечные игры уже… - Я не играть с тобой собралась, - сказала Баст, неотрывно глядя на лицо ничего не понимающего друга. - Что тогда… Баст протянула ему колоду и приказала: - Тасуй. Какой-то частью своего существа юноша пребывал в уверенности, что занимается абсолютной ерундой, однако другая сторона его подсознания была ужасно заинтригована. На лице Баст горел такой ярый азарт, которому тяжело было противостоять. Что же она задумала? Привычка подруги постоянно недоговаривать и скрывать до последнего обычно раздражала Ари, но не в этом случае. Перетасовав карты, парнишка вопросительно приподнял брови. - Теперь клади их передо мной одна на другую так, чтобы я видела, какие именно это карты. Ари послушно выполнил указания, уже понимая, к чему идёт дело. Но как можно удержать в голове такое огромное количество образов, неужели Баст под силу это задание? В процессе юноша насчитал семьдесят две карты, из чего сделал вывод, что в стопке соединены две колоды. Похоже, подруга решила превзойти свои собственные ожидания. - Теперь доставай по одной из-под низа, но уже не показывай, - во взгляде её была сосредоточенность, - я назову тебе их все. Чувствуя волнение, Ари повиновался. Ему сложно было поверить в безукоризненное выполнение задания – карт ведь так много! – но в то же время он надеялся, что Баст справится. Валет пик, туз червей, шестёрка пик, дама треф, семёрка червей, снова валет пик, десятка бубен, король треф… Баст называла карты почти мгновенно, лишь иногда задумываясь над той или иной. Не смея поверить в это чудо, Ари с трепетом ощущал, как колода в его руках тает. Подруга продолжала глядеть прямо перед собой. Когда последняя карта опустилась на землю, Ари шумно вздохнул. Он понял, что переживает за результат ещё сильнее, чем подруга. Тем не менее, лицо Баст не выражало восторга, напротив, оно стало ещё напряжённее и серьёзнее. - Ты справилась! Ты всё назвала правильно! Получилось. Очередная вершина была достигнута. Некоторое время Баст отрешённо смотрела на лицо Ари, а потом собрала карты, поднялась с пола и открыла дверь каморки. - Поторопись, ты уже опоздал, - сказала она, уходя. Словно бы ничего не произошло. «Чертовски опоздал», - с тоской подумал Ари, но не про уроки. Он ощущал себя рыбаком, у которого в очередной раз сорвалась с крючка крупная рыба. Впрочем, можно быть честным с самим-то собой: за всю рыбалку он даже хамсы не поймал. *** Баст и Ари гуляли по деревне ясным зимним днём. С утра погода радовала: было тепло и солнечно, однако к обеду задул холодный ветер и пошёл снег. Баст уже хотела было предложить другу вернуться в клан, как вдруг ей на глаза попалось кое-что интересное. Они как раз пришли на территорию лечебницы, в которой лежала Люма. Баст не знала, чем тогда болела мать, да и не интересовалась. Одно из зданий уже забросили: оно было самым старым на территории и его пора было снести, чтобы построить новое, однако с этим не спешили. Очевидно, помещений для лекарей и их пациентов хватало и так. Во время прогулок Баст периодически пересекала эту территорию, с интересом поглядывая на покинутое здание, попасть в которое не представлялось возможным: окна были забиты досками, а дверь заперта. Можно было попробовать проникнуть в помещение через дыру в крыше, которую по слухам побил град, но для этого требовалась лестница. Однако сейчас в здание можно было попасть, не прибегая к дополнительным ухищрениям: кто-то выдрал несколько досок, прикрывающих вход через окно, и образовалось отверстие, через которое вполне можно было протиснуться. Наверняка скоро его опять забьют, но пока появилась возможность, упускать её не стоило. Баст мгновенно забыла о холоде и желании попасть домой. Она кивнула Ари на здание и направилась к нему. Друг с опаской произнёс: - А вдруг нас кто-нибудь увидит? Но надвигающаяся метель разогнала лекарей по тёплым помещениям. Баст ещё раз окинула взглядом территорию, убедилась, что вокруг ни души, и тихо сказала: - Можешь постоять на стрёме. Однако этот вариант Ари не устроил, и когда Баст быстро пробралась внутрь, он последовал её примеру. Он ждал, что кто-нибудь начнёт кричать им вслед, но этого не произошло. Вторжение осталось незамеченным. Внутри царила разруха. В комнатах не было мебели за исключением нескольких деревянных стульев. На полу валялись листы бумаги, книги, чернильницы. Баст удивило такое большое количество книг. Полистав некоторые из них, она выяснила, что фолианты не старые: им было не больше двадцати лет. В библиотеке клана многим изданиям перевалило за сорок-пятьдесят. Здание совсем обветшало. Крыша на третьем этаже была пробита в самом краю, сквозь нее виднелись серые рваные облака, водившие хоровод в бесконечных небесных долинах. Пошёл снег. Ветер гонял снежинки, так что их долго разбрасывало из стороны в сторону, прежде чем они приземлялись. Промёрзшее старое здание наводило на Баст тоску, но стоило ей посмотреть в рваную дыру крыши, как чувство скованности пропадало, а на смену ему приходило ощущение свободы. Баст смотрела на небо, думая о буре, которая разыгралась снаружи. Зиму девушка не любила из-за холода, но хорошее в ней всё-таки было – воздух. Зимой, особенно когда идёт снег, он кажется чистым, свежим и хрустящим. Он проникает в легкие, оседая свежими морозными узорами. Баст вышла из комнаты и попала в коридор, конца которого не было видно. Внезапно, как вспышка, пришло видение. Баст идёт по длинному коридору, который кажется бесконечным. Наверху, с потолка, исходит бледный жёлтый свет от горящих факелов. Вечер, вокруг никого, мимо проносятся десятки дверей, все до одной закрыты на замок. Чувство свободы и счастья не покидает девочку, она переходит с шага на бег, непрерывно глядя в потолок. Наверху один за другим мелькают тусклые огни. В помещении полумрак, дальнее окно впускает тьму. Вокруг ни души, что очень радует девочку – днём тут много людей, которые снуют туда-сюда, и нет им конца. Зато с наступлением темноты приходит тишина, и Баст, наконец, можно сосредоточиться на своих мыслях и делах. Баст каждый вечер бегает от одного конца коридора к другому, и всё время смотрит вверх. Она бегает, не чувствуя усталости, и думает лишь об этих горящих факелах. Сомнений быть не могло: она уже была здесь. Медленно и осторожно, словно бы опасаясь потревожить обитавших в стенах призраков, она двинулась по коридору. Все до одной двери были заперты. Факелы никуда не делись, но сейчас все до одного были потушены. Коридор оказался не таким длинным, каким она его помнила. В детстве всё казалось больше, чем есть на самом деле. Но почему она помнит это место? Разве она бывала здесь? Баст напрягла память, но в голове вновь возник образ того, как она здесь бегала, не в силах оторваться от горящих факелов. Возможно, ответы скрываются за закрытыми дверями? А может, не стоит усложнять ситуацию и следует спросить об этом месте Люму или Хантера? Этот вариант казался наиболее логичным, однако Баст смущало, что ей не рассказывали о посещении этого места. Она не понимала, почему мимолётное воспоминание о лечебнице разожгло в ней такой интерес. Не осознавая, что делает, Баст засунула руку в карман и достала платок, в который завёрнула осколок зеркала. Некоторое время рассматривала своё отражение, а потом навела предмет на безмолвные стены. Поток ветра всколыхнул волосы Баст. Откуда взялся ветер? Потолок был пробит в другой части здания, и бушевавшая снаружи стихия никак не могла добраться сюда. Баст стояла неподвижно, не понимая, что же изменилось, когда внезапно пришло осознание того, что вокруг слишком тихо. В соседней комнате не шелестели переворачиваемые другом страницы, не было больше глухого звука его шагов по пыльному полу, снаружи не ревел ветер. Время будто остановилось. Она позвала Ари, но не получила ответа. Собралась уже отправиться на поиски друга, но дверь в комнату, за которой он должен был находиться, не поддавалась. Путь был отрезан. Баст обернулась назад, глядя в бесконечную черноту коридора, который с невероятной силой притягивал её. Что произошло? Что изменилось? Где она? И тут Баст услышала детский плач. Он доносился из глубин коридора, который так манил. Стараясь не поддаваться эмоциям, она посмотрела на осколок, который всё ещё держала в руке. «Как это работает?» - подумала она. Невиданная сила, которая уже пробудилась, не могла ждать и звала за собой. Поддавшись этому порыву, Баст медленно пошла на звуки плача, но так и не обнаружила его источник, дойдя до конца. Рыдания доносились из-за двери. Но как туда попасть? Баст уже проверяла входы, они были закрыты. Не веря в успех, толкнула дверь. Та поддалась с лёгкостью. Баст застыла на пороге. Кого она увидит, когда зайдёт? Неужели ей предстоит столкнуться с прошлым, погребённым в покинутых комнатах? Сердце её забилось чаще. Нет, медлить нельзя, иначе она так и не решится войти. Приготовившись к худшему, Баст открыла дверь шире и сделала шаг вперёд. Детский плач утих: в комнате не было ни души. Но к увиденному Баст не была готова: перед ней была обычная комната, которая не выглядела заброшенной, напротив, была довольно уютной. Здесь располагалось несколько кроватей, аккуратно заправленных чистыми белыми простынями, на комодах стояли миниатюрные вазочки со свежими цветами, в подсвечниках чадили свечи, капая горячим воском. На полке лежала колода карт. Окна не были забиты досками – через прозрачное стекло пробивался лунный свет. За окном стояла ночь. В камине потрескивали сухие поленья. Казалось, хозяева комнаты вышли ненадолго и вот-вот должны были вернуться. А ещё на полке лежала единственная книга – пособие по лекарственным травам. Открыв, Баст обнаружила внутри стопку исписанных листов бумаги. Она пожелтела от времени и в некоторых местах чернила выцвели, делая невозможным прочтение. Но в целом разобрать слова не составляло труда: почерк у автора был круглый и разборчивый. Похоже, записки принадлежали женщине, которая в былые времена работала в лечебнице лекарем. В них описывались её рабочие будни, отношения с коллегами и пациентами. В них не было ничего примечательного до определённого момента: «Вот уже сколько времени прошло, а я до сих пор не могу уразуметь, что это такое приключилось. Мои обязанности тут простые: за больными следить, приносить еду, горшки ночные менять. Не сказать, что много смыслю во врачевании, а жаль. Очень непонятный случай. Мне приходится полагаться на слова лекарей, я им доверяю, но всё ж жалею, что сама в сём смыслю мало. События последних месяцев меня тревожат, да и не только меня. Распишу по порядку, чтоб в собственных мыслях не запутаться. Авось что-то да пойму. Коль к разгадке не приближусь, так может хоть перестану так часто об этом думать. Самым обычным утром я заполняла списки больных, когда к нам привели девочку. Мелиса Порожина её зовут. Конечно, в её появлении ничего странного нет, но её болезнь вызвала вопросы. Выглядела бедняжка совсем плохо: бледная, на ногах едва стоит, худая – кожа да кости. Наши лекари кинулись выяснять, что с ней, но так ничего и не поняли. Вот только таяла пациентка прямо на глазах. От еды её почти всегда рвало. А потом у неё обнаружили беременность, да только и всего, так что сделали вывод, будто бы есть она не может по этой самой причине. Вот только всё оказалось не так просто – девочка ведь умирала! От чего – непонятно. Но её силы таяли с каждым днём. Тут кто-то у нас счёл это карой божьей, дескать, такая малолетняя и уже беременная. И ведь даже замуж не вышла, как узнала о своём положении, чтобы позор прикрыть. Но жених, как я полагаю, дело своё сделал и на том порешил, ибо тут я его никогда не видела. Да и Мелиса о нём не говорила, словно его не существует. Ну и господь с ним, его поступки только на его совести остаются. Я считаю, ежели девчонке хватило ума забеременеть в таком возрасте, то пусть уж рожает да воспитывает. Что толку языками чесать? Не она первая, не она последняя, к нам такие барышни часто поступают. А то учат нынешних детей в школах арифметике да географии, да ещё каким наукам, которые многим не пригодятся даже! Лучше бы учили глупостей таких по малолетству не совершать. Ладно, что проку мне негодовать, будто от этого польза будет какая. А за девочку я тревожилась. Мне было жалко её. Лекари говорили, что дай бог ей дожить до родов, а потом… точно не выживет. Иногда, правда, Мелисе становилось лучше, тогда семья её домой забирала, вот только ненадолго. Всегда возвращали. Мы с Мелисой общались. Такая приятная девчушка, старалась не унывать, молодец. Мы, конечно, скрывали от неё то, что с ней должно было произойти. Иначе начала бы переживать и ей, не приведи боги, стало бы ещё хуже. Я старалась сделать, чтобы последние свои дни она провела в комфорте и заботе. Да и родня часто к ней приходила. У неё оказалось много друзей и близких. У меня сердце сжималось от того, что почувствуют эти люди, когда Мелисы не станет. Сама я никогда не переживала потерю родного человека и даже представлять не хочу, каково это. Страшнее вещи не придумать. А она – такая юная, такая красивая – и уже на пороге жизни! Да, я часто наблюдала смерть, но одно дело, когда это деды да бабки, а другое – мальчики и девочки. За стариков не так страшно – они жизнь уже прожили, многое увидели. Думаю, я буду готова к смерти, когда состарюсь, особенно если к тому времени все родные меня покинут… по доброй ли воле или же нет. Одиночества я страшусь пуще смерти. А Мелисе было плохо: она почти не вставала с кровати, мало ела, по ночам не могла спать. Говорила, ей снятся страшные сны. Конечно, много кто их видит, но не каждую же ночь! А наша девочка видела их постоянно. Для меня такое странно, я ведь свои сны не запоминаю даже. Я стала оставаться с ней по ночам, спала она беспокойно: всё время ворочалась, что-то неразборчиво бормотала, а бывало, что и кричала. Наивность Мелисы заставляла меня грустить ещё больше: она рассуждала о том, что с ней будет после родов, как она снова будет гулять, наряжаться и веселиться. «А дитя твоё как же?» - спрашивала я. «Её я тоже буду наряжать в красивые платьица», - отвечала Мелиса. «Её? Думаешь, родится девочка? А я вот уверена, что будет мальчик», - говорила я. «А если мальчик, то лучше ему больше времени с папой проводить. Я ведь не умею охотиться и рубить дрова, я мальчика не смогу ничему научить». «Дорогая, я думаю, что оба родителя должны вносить свой вклад, кто бы у них не родился. А ты думаешь, отец ребёнка захочет его воспитывать?» - спросила я с осторожностью. То был первый раз, когда девочка заговорила о нём. «Ну конечно, Нила», - ответила она уверенно. «Он тебя навещает?» «Нет, но мы видимся, когда я приезжаю домой. Знаешь, кажется, он готовит мне какой-то сюрприз», - говорила Мелиса. На этом наш разговор прекратился. И вот, настал день родов. Меня тогда не было в лечебнице – не в мою смену всё произошло. О том, что случилось, я знаю лишь со слов. Схватки у Мелисы начались рано утром, с первыми лучами солнца, и промучиться с ними ей предстояло долго: она родила, когда прошли практически сутки, уже поздней ночью. Вопреки всем прогнозам наших лекарей, девочка выжила. А вот её ребёнок родился мёртвым, к сожалению. Но не успели мы смириться с этим, как …» К разочарованию Баст, на этом текст обрывался – кусок листа был порван. Что же было написано далее? Она стала искать по комнате недостающий фрагмент, но усилия ни к чему не привели. Немного поразмыслив, Баст сунула письма за пазуху. Тишина по-прежнему резала уши, казалось, весь остальной мир перестал существовать. У Баст по спине пробежал холодок от внезапного осознания: а что, если это та самая комната, в которой обитала Мелиса? И это плач её мёртвого ребёнка она слышала сейчас? Возможно, дух младенца по-прежнему обитал в этих стенах. Огонь всё так же потрескивал в камине, распространяя уютное тепло, кровати так и манили взор, словно бы упрашивая, чтобы она легла и уснула. Баст вспомнила сказку о принцессе, которая решила вздремнуть на проклятом колдуном ложе и забылась мёртвым сном навечно. Вся эта комната была волком в овечьей шкуре. Нет, оставаться опасно, решила Баст. Тем более её не покидало чувство, что обитатели этих покоев с минуты на минуту должны войти… Не медля ни минуты, она направилась к выходу, надеясь, что неизвестные силы не решили запереть её навсегда. «Тайны прошлого останутся в прошлом», - прозвучал в голове голос. Баст толкнула дверь. Та, к её радости, поддалась, но не успела девушка покинуть зловещую обитель, как дверь за спиной захлопнулась сама собой. Следы сырости на стенах. Через единственное окно в конце коридора, забитое досками, пробивался слабый свет, извне доносились звуки вьюги. Всё стало так, как было. Баст подошла к двери, которая разделяла их с Ари – той самой, которую не смогла открыть. Та была всё так же заперта, и когда она стала толкать её, то почувствовала, что кто-то с противоположной стороны пытается помочь. - Ари? - Да. Наконец совместные усилия принесли свои плоды, и друзья увидели друг друга. - Очень странно, - сказала Баст, - когда я зашла в этот коридор, то не запирала за собой дверь. - Значит, она закрылась сама, - пожал плечами Ари, - может, от порыва ветра. - Но я не слышала, как она захлопнулась. И я пыталась открыть её, но ничего не получилось. - Неудивительно, даже мне это далось не сразу. Её нужно было приподнять, чтобы распахнуть, тебе в одиночку такое не по силам. Баст стояла неподвижно и смотрела в одну точку, пытаясь осмыслить ситуацию. Её не отпускало чувство нереальности происходящего. Не говоря ни слова, она быстрым шагом вернулась в начало коридора и попробовала открыть дверь, из которой вышла несколькими минутами ранее. Она вновь была закрыта. Озарённая ещё одной мыслью, Баст сунула руку за пазуху, чтобы достать пачку писем, но их там не оказалось. - С тобой всё нормально? – спросил Ари. Не говоря ни слова, Баст прошла мимо него и вылезла через окно, послужившее входом. А когда на следующий день ребята проходили мимо этого здания, недостающие доски уже были на положенном месте, преграждая путь внутрь.