Сероглаз

Глава 24 Истинный облик Последующие дни Баст пребывала в меланхоличном настроении. Мысли о разговоре с матерью и дедушкой не шли у неё из головы. Она пыталась отвлекаться на дела, но с этим не ладилось: то ли дело было в нервозном состоянии Баст, то ли весь мир решил пойти против неё. Люма как будто бы начала избегать общения, с Ари практически не виделись, поскольку он пропадал на тренировках, где учился владеть мечом и луком, Фрелий начал нагружать пособиями по учебной литературе, настаивая, чтобы она прочла их к началу занятий, которые начинались осенью. И всё бы ничего с последним, но из-за переживаний Баст не могла сосредоточиться на учёбе. Вдобавок Верховные начали отправлять её помогать на кухню чаще. А главная кухарка недолюбливала Баст, из-за чего постоянно придиралась и давала куда больше поручений, чем остальным. Хантер тоже был занят делами клана, из-за чего общение с внучкой сводились к минимуму. Это только угнетало Баст, и она всё больше выходила из душевного равновесия. Очередной конфликт на кухне стал последней каплей. - Ты что так толсто картошку режешь, давай тоньше! – накинулась с очередной претензией кухарка. Обычно Баст старалась пропускать её выкрики мимо ушей, но сейчас пребывала в скверном настроении, и чувствовала, что вот-вот сорвётся. Когда кухарка через некоторое время снова возмутилась, что Баст опять не так режет картошку, назвав бестолковой, нервы у девушки не выдержали. Она сжала нож в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сначала ей захотелось кинуть его в дальний угол кухни, но она сдержалась, поняв, что это будет выглядеть по-детски. И всё же негативная энергия требовала выхода, поэтому Баст воткнула его в стол и резко встала. - Не нравится моя работа – ищите кого-нибудь другого, - сказала она и направилась к выходу. - Что, думаешь, самая умная, раз дед у тебя Верховный?! – распалилась кухарка, - только это тебе не даёт привилегий! Я пожалуюсь, наказания не избежишь! Будешь всю ночь картошку чистить! Баст не стала отвечать. Она знала, что если даст себе волю, то наговорит много гадостей, чем только усугубит ситуацию. В том, что наказание последует, Баст не сомневалась – она ведь не выполнила поручение и бросила работу. Но ей было уже всё равно. Её тошнило от кухни, от людей там, всё казалось таким душным и отвратительным, что она хотела лишь одного – остаться в одиночестве. Баст вышла из замка. Караульный на дверях едва удостоил её взглядом. День выдался приятный: тёплый, но не жаркий, и лёгкий ветерок колыхал листья на деревьях. Баст вдохнула воздух полной грудью и почувствовала небольшое облегчение. Сейчас ей хотелось только тишины и покоя. Не медля, она отправилась в лес. Когда клан скрылся за деревьями, а основным звуком стало только щебетание птиц, Баст ощутила, как гнев в груди утихает. Шла долго. Иногда лесная местность сменялась полями, один раз на пути возникла река с переброшенным через неё мостом. Спустя время листва вновь зашумела над головой. Баст всё чаще стала с любопытством оглядываться, любуясь природой: в этой части леса она бывала редко. Впереди показался старый, изъеденный насекомыми покосившийся забор. Калитка, установленная между толстыми стволами деревьев, являла собой загадочное и красивое зрелище. Когда-то эту территорию заселяли люди, но сейчас кроме забора с калиткой, да полуразвалившегося домика ничего не осталось. Природа почти поглотила всё, что было создано руками человека. Внезапно почувствовав желание стать её частью, слиться со стихией, Баст опустилась на землю. Сначала она просто лежала, глядя на проплывающие облака и кроны деревьев, а потом закрыла глаза. Поворочалась, пытаясь занять удобное положение, а потом стала погружаться в спокойное состояние, как будто бы собираясь спать. Расслабилась. Слегка приоткрыла рот. Баст лежала, раскинув руки и ноги, и представляла, как её тело сливается с землёй, входит в неё и растворяется в глубинах. Вообразила, как её тело прорастает травой, как конечности опутывает плющ, как лицо омывает дождём. Спустя некоторое время почувствовала, как по коже ползут насекомые, и это только приблизило её к состоянию, в которое она захотела войти. Дыхание Баст выровнялось, а сердцебиение стало спокойным. Она старалась ни о чём не думать, и даже голоса в голове как будто притихли, поддаваясь её состоянию. Она забыла о проблемах, о доме, о родных и друзьях – их больше не существовало. Как не существовало больше и самой Баст. Она слилась с природой, стала с ней одним целым. Ей было приятно воображать, будто тело стало частью земли, растений, воды, ветра. Как будто она стала всем сразу. Её не было нигде, и в то же время она была везде: в коре деревьев, в каплях росы на утренней траве, в клочках тумана промозглыми серыми вечерами, в вытоптанных тропинках и свежих лесных ягодах. Ощущение времени пропало. Баст не знала, сколько она провела так, лёжа на земле, разум её был спокоен. Она не уснула: чувствовала природу каждой клеточкой тела. Она застыла в настоящем моменте и всем существом хотела, чтобы он длился вечность. Такого умиротворения Баст не ощущала даже в периоды своих практик, когда сидела в тишине, пытаясь сосредоточиться на голосах, шептавших в голове. Но чувство, что Баст испытала сейчас, было иным. Какое-то время она действительно ощущала себя чем-то большим, чем являлась на самом деле. Не единицей, а целым. Не одним существом, а целым миром. От неё никто ничего не требовал. У неё больше не было никаких дел. И в миг, когда это ощущение покоя достигло наивысшей точки, Баст почувствовала то, чего не могла ожидать. Дыхание, и без того тихое и ровное, прекратилось. Пропала пульсация в венах. Сердце замедлилось, а потом перестало биться вовсе. Тело словно окоченело. Баст ощущала эти изменения всем существом, но почему-то они не пугали, напротив – вызывали интерес. И, поскольку она находилась в сознании на протяжении всего времени, происходящее казалось ей чем-то естественным. Баст ощущала себя так, словно легла спать, мечтая увидеть вполне конкретный сон, и это желание осуществилось. Все чувства и эмоции остались далеко, как будто в прошлой жизни. Она стала другой – той, кому всё равно на условности и законы. Той, кто стала частью природы. И это состояние было самым лучшим в её жизни. Ей казалось, что она пролежала на земле вечность, но это не было в тягость. Она готова была растворяться в проливных дождях, подставлять плоть под укусы насекомых, чувствовать холод долгих ночей, наблюдать, как времена года сменяют друг друга, и это вызывало в душе восторг. И когда этому счастью стало тесно в груди, Баст открыла глаза. На дворе ещё стоял день, лучи солнца пробивались сквозь ветки деревьев, а огромные облака медленно плыли по небу. Баст не понимала, что изменилось, ведь вокруг простирался тот же лес, но он будто бы преобразился: казалось, от всего вокруг исходило мягкое мерцание. Оно было едва заметным и скорее угадывалось. Баст медленно поднялась на ноги, что далось с большим трудом. Будто тело забыло, как двигаться. Однако после преодоления небольшого отрезка пути Баст почувствовала, что стало проще шевелить конечностями. Разве что пальцы слушались с трудом. И пусть сердце не билось, а дыхание пропало, Баст чувствовала себя намного лучше, чем когда-либо. По телу разлилось приятное блаженство. Казалось, к этому состоянию её душа и тело стремились всю жизнь. Она шла по лесу, наслаждаясь природой каждой клеточкой тела и ощущая себя частью чего-то великого. В голове не было никаких мыслей, да ей и не хотелось ни о чём думать. Хотелось только ощущать, чувствовать, быть. И всё-таки понемногу эйфория начала отпускать Баст, и мысли стали возвращаться. «Я – нежить». Ей было любопытно, сможет ли она выйти из этого состояния, но не расстроилась бы, если бы ответ оказался отрицательным. Как это прекрасно, когда дела и заботы больше не тревожат, ты никуда не спешишь и ни о чём не заботишься, ни на кого не держишь обиды и ни о ком не волнуешься, принимая происходящее как должное. Больше не существует плохой погоды, злых людей и неоправданных ожиданий. Больше незачем реагировать на происходящее. Всё, что возможно – это наблюдать. Баст казалось, что она узнала некую тайну вселенной, с которой даже не сможет ни с кем поделиться, потому что она представляет собой не конкретное знание, а состояние, в которое невозможно просто так погрузиться. Баст незаметно для себя подошла к окраине леса и ноги понесли её к деревне. Она знала, что почувствует при встрече с людьми, и всё-таки хотела в этом убедиться. Наткнувшись на первых селян посреди просёлочной дороги, Баст только убедилась в правдивости своих ощущений. Люди, деревья, камни, цветы, животные – всё казалось единым механизмом, с помощью которого природа сохраняла баланс этого мира. Не существовало разницы между жуком и кустарником, рекой и скалой – это было единым целым, одинаково важным и ценным. Окружающие, похоже, не замечали, что с ней что-то не так. По крайней мере, Баст отметила, что ловит не больше подозрительных или заинтересованных взглядов, чем обычно. Она зашла в таверну. Зачем – сама не осознавала. Возможно, это уже стало привычкой – посещать это место каждый раз по прибытии в деревню. Оказавшись внутри, машинально поискала взглядом Дели, но его не оказалось здесь. Неудивительно, поскольку вор обычно не посещал таверну в столь ранее время. Людей здесь было меньше, чем всегда, поскольку обед уже закончился, а ужин ещё не наступил. Хозяин таверны на этот раз стоял за барной стойкой. Когда не хватало рабочих рук, он и сам без проблем брался за грязную работу. В этом он походил на Хантера. Увидев Баст, которая была постоянной посетительницей, приветственно махнул рукой. Не сомневаясь ни секунды, Баст приблизилась к нему. В кармане нашарила единственную монету и заказала кружку кваса. - Рано ты, - сказал хозяин, выполняя заказ, - а где твой дружок? Дели без Баст появлялся в таверне часто, а вот ей без него тут было не интересно. Если бы не друг, она бы и вовсе не посещала это заведение. - Сегодня без него, - ответила она и сразу почувствовала, что голос прозвучал иначе, чем обычно. - Не заболела? – похоже, собеседник тоже отметил это. Баст прокашлялась, надеясь, что это поможет. - Да нет, - ответила, отпивая кваса. Попутно взгляд её упал на чеснок и обереги, развешанные под потолком, которые должны были защищать от нежити и прочей нечистой силы. Раньше она не особенно обращала на них внимание. Сейчас же эти атрибуты вызвали интерес. - И помогает? – спросила Баст, указывая кружкой на чеснок. - Ещё бы! – ответил хозяин, - ни один гад сюда не пролез! - Это хорошо, - ответила она, делая ещё один глоток. И тут Баст поняла, что не ощущает себя свободно: поскольку последние часы она провела в движении, то сейчас, придя в статичное положение, почувствовала, как конечности вновь каменеют. Возможно, та, прежняя Баст, и запаниковала бы, но эта испытала лишь лёгкое удивление и интерес. В попытках как-то взбудоражить застывшую кровь, поднялась с места и прошлась вдоль барной стойки. Хозяин таверны посмотрел на неё, слегка приподняв брови. Баст снова села и сделала несколько больших глотков кваса. - Всё нормально? – спросил мужчина, - ты сегодня как будто какая-то другая. Только вот не пойму, в чём изменение. Он смотрел на её лицо внимательнее, чем обычно, и Баст подумала, что при пристальном изучении можно догадаться, какие изменения произошли. Она также внимательно посмотрела в лицо мужчины, и тут до неё дошло, в чём ещё она просчиталась: сейчас, когда действия и движения приходилось контролировать самостоятельно, выяснилось, что некоторые вещи, происходившие сами собой, скрылись от её внимания. Например, моргание. Неудивительно, что хозяин таверны насторожился. Наверняка это жутко: смотреть в немигающие глаза. Сделав над собой усилие, она моргнула несколько раз. Про себя отметила, что следовало бы тщательнее подготовиться к вылазке во внешний мир. Сейчас, когда первая эйфория от нового состояния прошла, Баст начала мыслить более рационально. Решив, что разумнее будет далее не нарываться на неприятности, Баст допила квас, распрощалась с хозяином таверны и быстро вышла, не обращая внимания на его заинтересованный взгляд. Нужно было уже идти в клан, но Баст понимала, что в таком состоянии этого лучше не делать. Однако способна ли она вернуться обратно, вновь перешагнув черту жизни? Она не знала ответа на этот вопрос, однако не испытывала беспокойства. Баст ушла за пределы деревни, приблизилась к кромке леса, но не стала углубляться в него. Людей поблизости не наблюдалось. И не ощущалось. Рассудив, что к этому состоянию она пришла, будучи спокойной и расслабленной, Баст решила, что ей потребуется начать с этого. Она медленно прильнула к земле и стала отгонять от себя лишние мысли. На сей раз это получилось даже слишком легко. Неудивительно, ведь нынешнее состояние не предполагало спешки и суеты, оно олицетворяло собой покой и равновесие. Расслабив тело, которому не терпелось войти в состояние покоя, Баст закрыла глаза и представила, как кровь циркулирует по жилам, как лёгкие наполняются воздухом, а тело вновь становится мягким и подвижным. Однако эти мысли ни к чему не приводили: казалось, конечности Баст каменеют больше с каждой минутой. Однако Баст не паниковала. Она продолжала лежать и представлять, как жизнь медленно наполняет её существо, разливаясь от макушки до самых кончиков пальцев… Баст уснула в процессе, а когда она вновь открыла глаза, то обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком и подложив под голову ладонь. На дворе уже стояла темень. В первые секунды она пыталась понять, где находится и что произошло, а когда воспоминания о минувших часах прошедшего дня дошли до сознания, резко села. Сделала судорожный вздох. Положила руку на грудь, попутно соображая, справа или слева находится сердце. Попыталась нащупать пульс, сначала на запястье, а потом на шее. События прошедшего дня настолько поразили Баст, что от волнения её сердце билось сильнее с каждой секундой, так что сомневаться не приходилось: жива. Вот только как объяснить всё, что произошло ранее!? Баст почувствовала, как пульсирует занемевшая нога и поспешно вытянула, её, расслабив. Вскоре неприятные ощущения сошли на нет. Баст медленно поднялась на ноги, её знобило. И всё-таки она с облегчением отметила, что тело слушается куда охотнее. «Сколько я спала?» - подумала она, растирая виски. Куда идти, сомнений не оставалось – в клан. Наверняка её уже хватились, тем более и убежала она со скандалом. Однако эти мысли быстро сменились другими: Люма вряд ли бы подняла тревогу, а Хантер, если сильно занят, мог и не заметить. Баст понадеялась, что так оно и будет, и эти мысли немного успокоили. Путь до клана был не так уж и далёк, но Баст не торопилась: куда больше всеобщей тревоги её беспокоило то, что произошло. Конечно, она сталкивалась с разными странными вещами, но эта определённо переходила границы. Баст сразу вспомнила моменты, когда ей казалось, что у неё отсутствует дыхание или не бьётся сердце, и с ужасом осознала, что это было реальностью. Вот только раньше она ловила обрывки от этого состояния, ведь ей легко удавалось сделать вдох и убедить себя в том, что это - плод воображения. А сейчас она полностью и, главное, осознанно остановила процессы в организме, не испытав при этом ни малейшего сомнения. Анализируя ощущения, Баст приходила к мысли, что была бы не против вернуться в то состояние. Словно оно было смыслом жизни. Однако вместе с желанием возникал и страх, ведь Баст не понимала, что конкретно произошло, и не была уверена, что если погрузится в это состояние снова, то сможет из него выйти. И всё-таки оно манило и притягивало. Погружённая в эти мысли, Баст сама не заметила, как добралась до клана. Но не успела приблизиться к главным воротам, как к ней подбежал мужчина с факелом. Это был Алиот, воин. - Где тебя носило? – спросил он без особого, впрочем, беспокойства или возмущения в голосе, - твой дед поднял на уши замок! Все тебя ищут! - И давно? - Не очень. Поиски начались, когда обнаружилось, что ты не явилась в комнату после отбоя. Пошли. И они двинулись по дороге к замку. - Возвращай поисковую группу обратно, - сказал Алиот встретившемуся на пути воину, - нашлась. Баст почесала шею, а потом зябко скрестила руки на груди. После ночного пребывания в лесу тело чесалось и горело – комары не теряли времени даром. - Где ты была? – спросил Алиот, и в голосе его не было недовольства, одно любопытство. - Да тут, недалеко, - ответила Баст, постаравшись, чтобы голос звучал как можно беспечнее. - А чего ушла-то? Нужно было за временем следить. Людям спать надо, а тут тебя пришлось искать. - Да просто. Она испытала лёгкую обиду от услышанного: а если бы с ней и впрямь что-то случилось? Выходит, кто-то приступил к поискам без охоты, больше мечтая завалиться в постель. - Слышал, у тебя был скандал на кухне. - Я бы не назвала это скандалом. - Да она грымза ещё та, - Алиот подмигнул ей. Поддержка воина приободрила Баст. Приближаясь к замку, Баст ловила на себе всё больше заинтересованных взглядов, в некоторых читалось явное недовольство. От одной группы отделилась высокая фигура и двинулась в их сторону. Баст сразу узнала Хантера, и всё внутри неё сжалось. Дедушка перекинулся парой слов с Алиотом, и Баст вновь почувствовала обиду оттого, что с вопросом о её местонахождении обратились в первую очередь не к ней. Толкового ответа старик так и не получил: Алиот ведь не нашёл её, а просто встретил рядом с кланом. После непродолжительной беседы Хантер велел воину идти и сообщить всем, кто ещё не в курсе, что его внучка нашлась. Баст подумала, что если у неё и был шанс отвертеться от наказания после побега из кухни, то сейчас уже не избежать его. Однако в связи с последними событиями это обстоятельство не сильно её тревожило. Хантер быстрым шагом направился к входу в замок. Баст ничего не оставалось, как следовать за ним. - И где ты была? – спросил старик, не повышая голоса. - Здесь в лесу, недалеко. - Ты понимаешь, как я беспокоился? – продолжал бушевать старик, всё ещё не повышая голоса, - поднял весь клан на уши! Можешь быть хоть немного ответственнее!? Баст почувствовала вину. Она предвидела такую реакцию, поэтому и соблюдала осторожность, когда ночами убегала из клана. Ей не хотелось, чтобы дедушка переживал. И вот, пропала средь бела дня, не явившись даже к отбою. Было обидно – много лет сохраняла конспирацию, а сейчас так глупо попалась! - В конце концов, надо понимать, что выставляя себя в неприглядном свете, бросаешь тень и на меня! На этот раз Баст испытала уже не вину, а злость. - Так ты не за меня переживал, а за место Верховного. - Так, а ну-ка держи себя в руках, - сказал дедушка и, вынув из кармана связку ключей, отпёр ближайшую дверь, после чего жестом велел Баст войти, и сам проследовал за ней. Помещение оказалось пустым классом, в котором наставники проводили занятия. Хантер зажёг факел, и стало светлее. - Садись, - велел он, подвигая внучке стул, а сам опустился в учительское кресло. Баст недовольно смотрела на дедушку. С одной стороны, она чувствовала вину за произошедшее – ведь это из-за неё поднялся такой переполох. Но с другой – злилась на Хантера из-за фразы про то, что её поведение бросает на него тень. И потому цеплялась за эту обиду, как утопающий за соломинку, ведь больше поводов быть возмущённой у неё не было. А признавать вину ужасно не хотелось. Ведь она бы по своей воле не стала поднимать такой переполох и вернулась бы в клан вовремя! Да, она сбежала из кухни, но не собиралась долго пропадать! Откуда она знала, что случится… то, что случилось. Разрываясь на части от переполнявших эмоций, она села на стул. - А теперь давай проясним, - произнёс Верховный, в упор глядя на внучку, - если не заметила, я в первую очередь сказал, что обеспокоился за тебя, но ты решила пропустить эту фразу мимо ушей. Если имеются вопросы ко второй реплике, поясняю: пост Верховного мне нужен не для того, чтобы потешить своё самолюбие. А для того, чтобы обеспечить вам с Люмой лучшую жизнь. Если бы я не убедил остальных, что моя дочь в тяжёлом состоянии, она бы не была освобождена от работы. Если бы не я, ты бы не получала частные уроки, а училась вместе с остальными детьми. Если бы я не подсуетился, вам с Люмой пришлось бы изначально тесниться в маленькой комнатушке. Если бы не моя просьба, ты не была бы освобождена от уроков обращения холодным оружием. И ещё куча всего. А теперь подумай: каково нам троим придётся, если я вынужден буду покинуть пост? Баст сидела, крепко вцепившись в сиденье стула и опустив голову. Её щёки горели. Действительно, с её стороны было глупо накинуться на деда с подобным обвинением. - Прости, я виновата. - Конечно, виновата. И лучше любого извинения будет, если подобное не повторится. - Не повторится. Хантер внимательно посмотрел на неё. - О наказании подумаю завтра, а пока сбегай-ка на кухню, принеси нам ужин. Давай-давай, я ещё днём предупреждал поварих, что вовремя поесть не успею, так что они оставили порцию. Только сейчас почувствовав, как сильно хочет есть, Баст поспешно покинула класс.