Сероглаз

Сны и реальность Следующим вечером, когда Фрелий уже отвёл уроки, и Баст собиралась прощаться и уходить, он сказал: - Погоди минуту. С этими словами встал из-за стола и направился к сундуку, который отворил ключом. Заглянуть в него со своего места Баст не представлялось возможным, да и находился он в неосвещенной части комнаты. Спустя мгновение наставник достал книгу. Она была толстой и старой на вид. Фрелий протянул её ученице со словами: - Держи осторожно. Жуткая древность. На обложке Баст с трудом различила название по выцветшим и наполовину стёршимся буквам: «Тайны замка Твеодор». Автор указан не был: то ли имя стёрло время, то ли его изначально никто не счёл нужным упомянуть. Осторожно открыв ветхое издание, Баст обнаружила, что страницы жёлтые и потрёпанные по краям. Но больше всего её удивило не то, что книга такая старая (хоть прежде она таких и не встречала), а то, что её как будто писали разные люди: цвет чернил и почерк первой половины книги отличались от тех, что значились уже к концу повествования. Причём второй половиной фолианта похоже, распоряжались несколько человек, ибо цвета чернил и почерк уже менялись гораздо чаще. Последняя сотня страниц была пуста. - Я дам её прочесть, если пообещаешь никому не показывать. И вернуть обратно, разумеется, - сказал Фрелий, испытующе глядя на неё. - Что это за замок? Впервые слышу о таком. И почему ты решил, что мне будет интересно? - Потому что ты любишь тайны, - ответил мужчина, игнорируя первый вопрос. Он встал и закрыл занавески на окнах, поскольку темнота уже начинала сгущаться, - поверь, будет интересно. А теперь можешь идти. Заинтригованная, Баст покинула учебную комнату и направилась в свою. Люма лежала на постели, погружённая в чтение любовного романа. Хоть читать она не любила, произведения подобного содержания были исключением из правил. Причём открывать для себя новое Люма не любила, чаще перечитывая что-то из того, с чем уже ознакомилась. На появление дочери она никак не отреагировала. Баст порадовалась, что сегодня мать не настроена на разговоры. На первых страницах старинной книги говорилось, что этот замок в 487 году хотел построить герцог Твеодор, но строительство не было закончено, поскольку этого человека осудили за многочисленные убийства и казнили. Некоторое время здание было заброшенным, но приблизительно через пятьдесят лет строительство возобновилось другим графом, потомком того самого Твеодора. На этот раз строительство завершилось. Однако шли годы, и замок обрастал дурной репутацией: в его стенах пропадали люди. И если поначалу к графу на приёмы приезжало множество людей, то с годами их количество сокращалось. Считалось, что замок населяли призраки, которые уносили в мир иной одиноких посетителей, когда те без сопровождения разгуливали по длинным коридорам. И действительно: свидетелей пропаж не находилось. Несчастные жертвы будто испарялись в воздухе. Власти тогда подозревали самого хозяина, и тот, чтобы опровергнуть дурные слухи о себе, позволил стражам обыскать замок. Не было обнаружено ни пропавших людей, ни доказательств, указывающих на то, что хозяин владений связан с исчезновениями. И только после смерти владельца замка был обнаружен потайной ход за картиной, который вёл в подземелья, где было найдено больше сотни скелетов. Последующие хозяева замка, а были они людьми родовитыми и богатыми, утверждали, что в нём обитает нечистая сила. Считалось, что замученные под землёй жертвы так и не обрели покоя, а их призраки навсегда остались в этих стенах. В замке часто происходили необъяснимые явления: его обитателям снились странные сны, в которых к ним приходили люди и просили о помощи. Они говорили, что заперты под землёй и не могут выбраться. Дети, что жили в этом замке, нередко утверждали, что видели призраков, появляющихся в пустых коридорах. А несколько маленьких девочек, что жили в этом месте в разное время и не были знакомы ни друг с другом, ни с историей замка, рассказывали леденящие душу истории. Слова одной из девочек её отец даже записал, поражённый тем, о чём говорила дочь. «Я была в подвале, - рассказывала она, - там кто-то умер, и я тоже должна была умереть, только тогда я была мужчиной, у меня была чёрная одежда и борода. Из подвала не выпускали. Иногда я видела других пленников, но нам не давали общаться. Там был человек, который мог ходить, куда захочет. Мы с ним были знакомы давно. Это было здесь, в этом самом месте – только тогда он был тут главным. Мы общались, я бывала у него в гостях. А потом мне стало плохо, и хозяин дома решил отвести меня в комнату. Меня куда-то отвели, но я не поняла, куда, там было холодно и не было постели с одеялом. Я уснула. А когда проснулась, стало ясно, что я в незнакомом месте. Сначала я думала, что меня куда-то увезли, но потом узнала, что это то самое место. Только про него никто не знал. Я хотела выбраться, но не получалось, потому что меня приковали цепями, руки болели. Это было тяжело, почти не давали еды и воды. Я не понимала, что происходит, не понимала, чем это заслужила. Я уже не помню, как умерла. Наверное, это было больно сначала, но потом стало так легко, что я всё забыла. Вообще обо всём забыла. А теперь вспомнила. Этот замок был другим раньше. И мне приходилось жить в другой комнате. Но я в неё больше не хочу. И не хочу, чтобы кто-то умирал, как я тогда». История эта была рассказана девочкой в 1134 году, а её отец, шокированный историей, решил записать сказанное.. Он был уверен, что девочка не могла на тот момент быть ознакомлена с тёмной историей замка, она и читать не умела, ей едва исполнилось пять. Да и доподлинно было неизвестно, каким пыткам граф подвергал своих жертв в подвалах. Когда обнаружили подземелья, от тел уже остались одни скелеты и понять, что с ними сотворили при заточении, было практически невозможно. Слова другой девочки, которая жила в замке приблизительно в 980 годах, так подробно записаны не были, да и говорить малышка тогда толком не могла в три года, но родственники её утверждали, что она лопотала что-то о том, что «живёт там, где темно и это страшно. Это место, куда никто не ходит. Там всем плохо. И хотелось помочь людям, но не получалось, потому что нельзя было двинуться с места, а страшный человек делал больно. Все кричали, хотя другие люди были далеко. Но им тоже было плохо. И никто не пришёл на помощь». Причём эта девочка каждый раз начинала кричать и плакать, когда оказывалась в той части замка, которая вела к подземным переходам и говорила, что «там живёт человек, который мучает». Повзрослев, обе девочки не помнили ничего, что говорили по поводу своей так называемой прошлой жизни и утверждали, что ничего такого знать не знают, а когда знакомились с историей замка, то утверждали, что об этих событиях слышат впервые. Как утверждали некоторые, у девочек прерывалась связь души с прежними телами, но доказать подобное, разумеется, было невозможно. Также описывался период, произошедший в 740 годы, когда в замке устроили лечебницу, но потом оказалось, что в ней не только занимались лечением – на смертельно больных и обречённых испытывали зелья, оказывающие действие не только на физическое, но и на ментальное здоровье. Люди начинали сходить с ума, причём некоторые впадали в безумство и творили невообразимые вещи: кто-то даже совершал убийства, а кто-то – самоубийства. После того, как власти узнали о том, что творится в стенах замка, то лечебницу незамедлительно закрыли, а "лекарей" предали суду. Баст так глубоко погрузилась в чтение, так прониклась страшными образами, что когда услышала рядом тихий звук, вздрогнула от неожиданности. Ей показалось, что крадётся в сумраке зловещий инквизитор, собирающийся утащить её в подземелье. Но оказалось, что это всего лишь Бусинка точила когти о ковёр. Люма уже дремала. Подумав, что на сегодня хватит, Баст захлопнула книгу. Она пока не понимала, с какой целью дал её Фрелий, но была заинтригована зловещей историей замка Твеодор. Следующим утром Баст проснулась рано – даже солнце ещё не успело выйти. Разбудил бурный ветер за окном, который свистел и ревел так, будто собирался поднять в воздух всё, до чего доберётся. К огорчению Баст, сна у неё не было ни в одном глазу, хотя легла она поздно и собиралась выспаться перед уроками с Фрелием. До подъема оставалось несколько часов, которые необходимо было чем-то занять. Поэтому Баст, оставив попытки заснуть, достала из-под подушки книгу и начала повторять заданный на уроке материал. Время шло, солнце поднялось из-за горизонта, осветив комнату. Баст уже успела повторить прошлую тему и от скуки перешла на новую. А потом почувствовала, что веки начинают слипаться. До подъёма оставалась четверть часа. Баст незаметно для себя уснула. Ей приснилось высокое здание, крыша которого терялась в облаках. Расположено оно было на берегу гигантского водоёма. Сначала Баст подумала, что это море или океан, но внутренний голос подсказывал, что это озеро. Почему-то это уточнение казалось важным. Когда она зашла внутрь, то подумала, что это школа, хотя внутри располагались торговые лавки. Баст подошла к одной из таких и торговка начала предлагать товары: рубашки и жилетки, причём сразу комплектом. Баст подумала, что хочет купить что-то из этого Хантеру, ведь деньги у неё были, но сумму запросили немыслимую. Баст растерялась и даже извинилась, сказав, что не располагает такими большими средствами, после чего поспешила уйти. В этом помещении были ещё люди, но они не обращали внимания на незнакомку. Но Баст они не интересовали, зато дверь в конце комнаты по непонятным причинам притягивала и манила. Она была открыта настежь, а прикрывающая её белая штора колыхалась от ветра и волнообразно билась о стену. Эта дверь никуда не вела, поскольку Баст увидела в проёме лишь проплывающие мимо облака. И всё же желание подойти поближе пересилило, и Баст сделала это. Она чувствовала, что совершает нечто запретное, но ничего не могла с собой поделать. Ей никто не препятствовал, и Баст казалось это странным. И вот, она сделала заветный шаг и её ноги коснулись гладкой поверхности балкона. В тот же миг облака рассеялись, туман испарился, и Баст с удивлением и восторгом вдохнула свежий морозный воздух. Она готова была поклясться, что на дворе стояло лето, когда только вошла в здание. Теперь же её взгляду предстал совершенно противоположный вид: вдалеке красовались горы с шапками снега, в воздухе водили хороводы снежинки, подхватываемые лёгким ветерком, а перед лицом расположились еловые лапы, пахнущие хвоей. На них лежали пухлые комья снега, мягкого и рассыпчатого, притом совсем не холодного. Баст потрогала его и не ощутила дискомфорта, не было никакого покалывания в подушечках пальцев. Но самым великолепным было озеро: его прозрачные воды производили невероятное впечатление. Несмотря на насыщенный синий цвет, Баст прекрасно видела всё, что было в нём. Там кипела своя, непостижимая жизнь: можно было различить кроны деревьев и крыши домов, обломки кораблей и проносящиеся мимо косяки рыб. Баст чувствовала, что приблизься она к загадочным водам, как они раскроют свои секреты. Там, внутри, был свой мир, великолепный и непостижимый, красивый и манящий. Баст увидела, что от балкона вниз ведёт лестница, опускается в озеро и теряется в глубинах. «Зачем кому-то опускаться в воду таким образом?» - подумала она. И в этот же миг внутренний голос зашептал, убеждая опуститься вниз и узнать. Баст уже ухватилась за лестницу и собиралась опускаться, при этом стараясь не думать о сумасшедшей высоте, как внезапно всё исчезло. Баст открыла глаза, в первый момент не осознав, где находится. Перед её взором ещё стояли тёмные воды. Как оказалось, причиной пробуждения стала Бусинка, вспрыгнувшая на кровать и попытавшаяся устроиться на груди. Баст прогнала кошку и села, волосы упали ей на лицо. Сначала с минуту невидящим взглядом смотрела в стену, а потом резко поднялась, подошла к шкафу и достала одежду. Ещё оставался шанс успеть на урок. Она помнила каждую деталь сна, каждое мгновение. Следующим вечером Баст постучалась в комнату и после разрешения войти заглянула внутрь. Комната принадлежала Ари и его маме, но девушка за годы жизни в клане бывала в ней пару раз от силы. Хозяйка покоев её не любила, а нарываться лишний раз у Баст не было желания. - О, это ты! – обрадовался Ари. Они собирались прогуляться в окрестностях клана, - да заходи, не переживай, мама не придёт. - Откуда такая уверенность? – спросила подруга, с интересом оглядывая комнату. После её последнего визита здесь многое изменилось. - Она заболела и лежит в лечебном крыле. - Передавай от меня пожелания скорейшего выздоровления, - ехидно ответила Баст, зная, что любое упоминание о ней приводит мать Ари в ярость. Юноша сделал вид, что пропустил колкость мимо ушей, продолжив что-то писать на пергаменте. А потом поднял голову, посмотрел за спину Баст, туда, где была дверь, и произнёс с удивлением: - О, мам, я тебя не ждал! Девушка резко повернулась, но никого не обнаружила. Ари захихикал. - Вот и нечего быть такой самоуверенной, - сказал он, вновь принимаясь за письмо. Баст ничего не ответила, сделав вид, что нисколько не уязвлена. - А ты ещё сидишь над уроками? Я и так пришла позже, зная, что тебя опять придётся ждать. - Думал, закончу раньше… А когда заметил, что ты не пришла вовремя, перестал торопиться! Уже решил, что тебя сегодня не ждать. Вот сама опаздываешь, а на меня возмущаешься! – Ари, начавший речь с оправданий, быстро выкрутился, переведя стрелки на подругу, и теперь смотрел на неё, довольный ответом. Баст, привыкшая, что Ари всегда опаздывает, нисколько не удивилась тому, что он до сих пор сидит над уроками. - Ну, тогда я пойду, подожду снаружи, - ответила она с нотками весёлости в голосе, - найдёшь меня где-нибудь в лесу, - и направилась к двери, собираясь осуществить сказанное. - Нет, стой! – воскликнул юноша, - иди сюда, помоги, тут немного осталось. Сделав вид, что совершает великое одолжение, Баст подошла. - Что за предмет? - Ну… не совсем предмет. Геральтина ведёт историю мира, но она любит давать дополнительные задания, никак обычно не связанные с её уроком. Баст с интересом склонилась над листком, испещрённым вопросами. Ари скосил глаза на ещё один лежащий рядом листок, на котором были записаны его ответы на вопросы из предыдущего списка. Вспомнив, что конкретно он там писал, юноша вспыхнул и поспешно убрал лист в ящик стола. По счастью, Баст не придала этому жесту значения. В том списке предлагалось ответить на вопрос, как внешность влияет на судьбу человека, а также описать, какое лицо конкретно он назвал бы идеальным. Когда Ари расписал вполне определённые черты – смуглую кожу, синие глаза, чёрные волосы – то запоздало спохватился, что описывает одну конкретную внешность. Но переписывать ответ не стал. Ознакомившись с перечнем, Баст с удивлением посмотрела на Ари: - А зачем такие вопросы? - Она считает, что отвечая на них, мы развиваем широту мышления и смекалку. Учимся быть разносторонними, - произнёс Ари, - придумай что-нибудь, а? Я уже устал отвечать на них. Те, на которые уже ответил, помечены галочкой. Баст взяла в руки лист и озвучила первый вопрос: - «Представь, что слева лежит предмет, который способен спасти мир. Что это за предмет, и каков будет подвиг?» Они с Ари одновременно повернули головы влево и обнаружили чернильницу, покоившуюся как раз по левую руку юноши. - И как я ею спасу мир? – спросил друг. - Да просто напиши, что не различаешь, где лево, и потому мир уже не спасти, - отмахнулась Баст, приступая к чтению следующего вопроса: - «Если бы драконы существовали, вы бы рискнули на нём полететь? Почему?» Серьёзно? Уже начинаю жалеть, что нахожусь на индивидуальном обучении. У вас там, похоже, не так уныло, как я думала. Ари веселья не разделял: - Вот и что ответить? - Напиши, что летать не боишься, боишься только упасть. Друг призадумался, но такой вариант, похоже, показался ему уместным, поэтому он быстро что-то черканул на пергаменте. - «Кто живёт в Ливертии?» - прочитала Баст следующий вопрос. Лицо Ари озарилось радостью от посетившей его мысли. - А тут я знаю ответ! - И кто? Ливертийцы? - Да, но вообще-то… - пробормотал Ари, сбитый с толку очевидностью данного предположения, - Ливертия – это район города Равена, в котором живут богачи. - Мой ответ тоже правильный, - не расстроилась подруга и продолжила зачитывать вопросы: - «Как бы вы отметили День Доброты?» - А что, есть такой праздник? – удивился Ари. - Не знаю. Я бы и всемирный день смертной казни отмечала, если бы мне за это подарки дарили. Друг проворчал, что нельзя отпускать такие жестокие шутки, и что-то записал на пергаменте. С этим вопросом он справился и без помощи подруги, очевидно, решив, что та мало смыслит в доброте. - «Что поможет взбодриться в любой ситуации?» - прочитала Баст следующий вопрос и усмехнулась, - я не понимаю, по какому принципу она их составляет. - Какая разница? – отмахнулся друг, - тем, кто оставляет более оригинальные ответы, она ставит оценки выше, чем остальным. - Тогда напиши, что в любом случае поможет взбодриться многочасовой сон. Ари задумчиво посмотрел на Баст, пытаясь сообразить, насколько такой ответ будет оригинальным. - По такому принципу сюда всё что угодно можно подставить, - ответил он, - ведро холодной воды, пощёчина, падение с крыши… - Падение с крыши? - Ну… ладно, это сюда не подходит. - Пиши уже что-нибудь. Когда Ари дал ответ, впрочем, не сказав Баст, какой, она продолжила читать: - «В каких трёх местах можно оказаться одновременно?» - Ну… здесь… тут. Хм. Даже не знаю. Где ещё? - На этом самом месте? – предположила Баст. Ари махнул рукой, мол, сойдёт. Уроки и так утомляли более чем достаточно, на подобные вопросы уже почти не оставалось сил. - А вообще обязательно на всё это отвечать? - Нет, но кто хочет высшую оценку… - развёл руками друг. - «Каким вы представляете рай? Опишите его», - озвучила Баст следующий вопрос и после короткой паузы поинтересовалась: - но ведь все знают по рассказам Служителей Света, как выглядит рай, какой тогда смысл вопроса? - Нам было велено давать оригинальные версии, - пояснил Ари, - можно сказать, нас просят рассказать, каким был бы рай, если бы мы могли его придумать. - А разве это не богохульство? – с усмешкой спросила Баст, относившаяся к религии скептически. Ари только плечами пожал. Хоть в замке и воспитывали детей, опираясь на каноны церкви, но насильно верить никого не заставляли. Свободы жителям клана предоставлялось больше, чем тем, кто жил во внешнем мире: здесь девушки после совершеннолетия (а оно начиналось со вступления в шестнадцатилетние) могли отрезать косы, в то время как снаружи это порицалось. Здесь девушки могли носить штаны наравне с мужчинами, за пределами клана это осуждалось. В замке любую желающую представительницу женского пола могли обучить навыкам ведения боя, а азы давались всем уже в ученическом возрасте. Весь клан был дружной семьёй, где основной задачей было заботиться обо всех его членах и не делить никого по категориям. И пусть абсолютного равноправия достигнуто не было, в клане на женщин смотрели не только как на матерей и хранительниц очага, как это было во внешнем мире. - И как можно вообразить рай? - Ну, опиши комнату заставленную посудой с котлетами, пирогами, вареньем, блинчиками, пирожками… - Я не замечал за тобой особой любви к еде, - рассмеялся юноша. - Мы ведь говорим о тебе. Он вновь зашуршал пером по пергаменту. - «Опишите себя пятью словами так, чтобы никто не понял, какой вы на самом деле человек», - озвучила она следующий вопрос. - А вот это уже сложно, - проворчал Ари, - у меня уже голова кипит от этих заданий. Весь вечер сижу. Баст призадумалась и после некоторой паузы предложила вариант: - Напиши сначала четыре любых черты характера, а в пятой укажи, что ты лжец. Тогда, возможно, всё вышеуказанное тоже будет неправдой. - Думаешь, такой вариант примут? - Ты сам сказал, что правильного ответа не существует. Видно было, что слова подруги не вызвали у него доверия, но, поскольку ему самому ничего другого в голову не пришло, он записал предложенный вариант. - «Куда деваются вторые пары рукавиц, если домового не существует?» - зачитала она следующий вопрос и тут же спросила: - я так понимаю, отвечать, что банально потерял, нельзя? - Можно, но оригинальные ответы приветствуются больше. - Тогда напиши, что домовой на самом деле существует и вина лежит на нём. Тут Ари спорить не стал. - И последний вопрос, - сказала Баст, - «Оставь послание себе в будущем!» Юноша быстро сделал знак подруге, показав, что на этот вопрос ответит без её помощи и быстро написал: «Ну как ты там, жив ещё?» После этого подскочил со стула, быстро накинул куртку и метнулся к двери с задорным криком: - Ну что так долго, Баст, сколько тебя можно ждать? Сегодня было ветрено. Ари нравилось гулять с ней. Просто проводить время и неважно, о чём говорить и что делать они будут. Впрочем, часто темы для разговоров выбирал сам Ари, но ему было ужасно приятно, что кто-то слушает. Пусть и не с самым внимательным видом. В последние дни Ари заметил за собой, что каждый раз с нетерпением ждал вечера, потому что вновь можно будет пойти гулять с ней. Для него она была проще других девушек – возможно, потому что они общались с самого детства, между ними уже давно не существовало рамок и условностей. Он мог высказать любую точку зрения и неважно, согласна подруга с ней или нет – их отношения останутся прежними. Ари не хотел думать о будущем. По крайней мере, о том, что конкретно их с Баст ждёт в будущем. Эти мысли навевали неясную тревогу, поэтому юноша прогонял их. Ему слишком нравилось то, что происходило в настоящем. Раньше он и представить не мог, что с таким нетерпением будет ждать встреч с ней, любоваться её лицом, неровностями кожи, морщинками на губах, когда она улыбалась. А ещё возникающими от недосыпа синяками под глазами, царапинами на руках, родинками. Он даже не думал, что несовершенства могут быть такими красивыми. Особенно если учитывать, что речь шла о Баст – девчонке, которую он в детстве терпеть не мог. Впрочем, их противостояние длилось не долго, и уже почти стёрлось из памяти. Сама же Баст не придавала значения их былой вражде. Когда Ари решил предаться воспоминаниям о былом, она сказала: «Да брось, я всего пару раз тебя подразнила». А ведь это было не пару раз! Ари принялся доказывать это подруге, но та отмахнулась, всем видом показав, что ей не интересно ворошить столь далёкое прошлое. И действительно, подумал юноша, какая разница, что было раньше?