Нарисованная реальность

Каждый художник видит по-своему. Кистью он изображает миры, вселенные, которые нам кажутся порой совсем нереальными. Мы воспринимаем это как красивые красочные, а иногда и до жути мрачные предметы искусства, не более. Восхищаемся поразительной детализацией, или же простому минимализму. «Последние день Помпеи», «Рождение Венеры», «Звездная ночь» и множество других прекрасных картин. При каждом взгляде цепляешься за что-то новое: будь то эмоции людей, изображённых на ней, мелкие детали в виде огней, витиеватых узоров. Погружаешься в ситуации, становишься участником событий. Отдельная атмосфера сохраняется в картинных галереях. Пройтись по всем предметам живописи, вживую узреть каждый – это всегда приносит удовольствие. Зачастую именно учебные заведения становятся инициаторами таких мероприятий, как посещение выставочных залов известных художников. Этот раз не исключение. Антон вместе со своими однокурсниками стояли и смирно ждали на входе, пока преподаватель общался с молодой девушкой и проверял списки, что отправлял ещё вчера. Это была частная выставка какого-то, судя по словам других, известного художника. Все потрудились надеть что-то официальное: рубашки, брюки. Девочки нацепили платья – хотя назвать платьем кусок ткани, еле закрывающий задницу, язык не поворачивается. Антон же натянул что первое попалось на глаза: толстовку яркого красного цвета, из-за которой он точно выделялся на фоне других студентов, черные штаны, которые хоть как-то можно было отнести к ряду официальной одежды. Ноги обуты в белые кроссовки, чудом не перепачканные осенней погодой Санкт-Петербурга. На пальцах великое множество колец, черные браслеты на запястьях, подчеркивающие их тонкость. Со своим званием самого высокого в группе он теперь виден издалека, точно как красный загорающийся цвет светофора. «Всем стоять на месте, Шастун идет». – Дим, напомни мне в следующий раз остаться дома, – Антон убрал руки в карманы и скептически взглянул на одногруппниц, с энтузиазмом обсуждающих предстоящее хождение по галерее. Дима обратил взгляд туда же. Если вы думаете, что девушки пришли сюда для рассмотрения живописи, то вы глубоко заблуждаетесь. Как же можно посетить такое место и не наделать кучу фото, а потом выставлять себя «великим ценителем искусства». Именно это до жути выводило из себя Антона. Стоять рядом с теми, кто каждую секунду будет клянчить от своих подружек: «давай вот тут щелкни», «тут плохо получилась, давай еще раз», «блин, а может мне так встать, как думаешь?». Но назад дороги нет – только вперед, все равно терпеть придется час-два от силы. Да и на картины посмотреть в каком-то плане тоже хочется. – Да ты у нас тоже не без греха, – Позов скрестил руки на груди, но в его словах не чувствовалось осуждения, скорее это было похоже на очередной его подкол или шуточку, – за километр куревом несет. Для тебя в порядке вещей так приходить в приличное место? О других подумал? – Последний вопрос прозвучал настолько наигранно, что ему самому стало смешно. – Фиолетово. – Парень в ответ махнул рукой и рассмеялся, обнажив белоснежные зубы. Не сказать, что начальный холл чем-то отличался от обычных, однако колонны в каком-то ионическом стиле выделялись на фоне полуголых стен. Странно видеть даже малую часть галереи без картин, но возможно это сделано, чтобы не перегружать с порога головы посетителей. Или же просто владельцы поскупились и решили придерживаться позиции «плати - увидишь». К группе приставили мужчину, по виду разменявшего шестой десяток, и явно посвятившего весомую часть жизни на работу в этом месте. Он то и дело останавливался у каждого полотна, его рассказы были наполнены живыми эмоциями, экспрессивностью. Не хотелось отрываться от длинной речи этого человека. Она была такой же великолепной, как эти изображения на стенах, что он описывал. Именно так выглядит человек, любящий свое дело. Засмотревшись на отдельные картины, Антон и не заметил, как отстал от группы. Особое внимание привлекли «Дамы» в четырех вариациях цветов: в красном, синем, зеленом и желтом. Четыре красивых портрета девушек в ряд увешанных на стене. Их позы выражали безмятежность: сложенные руки спереди в замок, чуть прикрытые глаза и невероятно милые улыбки. А художник знал, как у своего потенциального фаната вызвать приятные чувства. Следом шли достаточно странные экземпляры, сильно граничащие и контрастирующие с яркими женщинами. «Повешенный», на которой и без слов понятно, что изображено. «Волнение»: яркий красный фон и пугающе приближенная часть лица – глаз человека, точно смотрящего в самую душу. Где-то мелькали достаточно простые на первый взгляд картины: «Горький фрукт» с двумя плодами на ней, «Небо, видимое с холма», «Твоя темная сторона» – изображающая черного кота, с большими янтарными глазами. Где-то в глубине всего здания, на новом повороте, появился закоулок. Коридорчик был достаточно узким, но позволяющим спокойно пройтись по нему даже Антону. И к его удивлению, в таком месте расположилось еще одно изображение: длинное полотно в золотой раме, занимающее всю стену. На нем были видны непонятные Шастуну образы, предметы. Словно в эту картину засунули миллионы различных мест, и все они казались ирреальными. Слева – будто просто вылитые синие чернила, сравнимо это было разве что со зловещей темнотой, в которой что-то точно пряталось. Справа – залитое все бордовым цветом, на котором числилось что-то явно уже знакомое, возможно даже встречавшееся на этой выставке. Снизу, как и у всех экспонатов прикреплена табличка с названием, – «Поддельный мир». И не поспоришь, наименование весьма подходящее. И стоило Антону подойти поближе рассмотреть чудное полотно, как яркое освещение начало сменяться непроглядным мраком. Но продлилось это недолго: уже через минуту все прекратилось. – Пиздец паранормальщина. – Вслух выругался парень, перемещая взгляд с картины на встроенные в потолок лампы. Оглядываясь постоянно вокруг себя, Антон все же решил вернуться к своим друзьям и знакомым, скорее всего даже не заметивших его пропажи. Хотя поразительно, что исчезновение парня под два метра ростом их не смущала. К этому моменту и началось все самое интересное. Даже если и посетителей было не так много, но, во всяком случае, Антон помнил, что они точно были. А сейчас – пустота. А без людей это место стало еще больше: пространство словно расширилось, а картины на стенах не препятствовали этому. Над самым ухом парня послышался… Кашель? Ему ведь не показалось? Но там никого не было. Только рисунок в раме с изображением мальчика – «Кашляющий человек». Странное совпадение, от которого Антон старался быстрее избавиться, выбросить из головы – в такой ситуации вряд ли ты захочешь искать ответы на вопросы по типу «Эта картина закашлялась?», «Полотно ожило?». А может ему действительно почудилось, кто знает. Просто на автомате парень проходил по коридорам, еще раз, третий – как ни старайся, а ни единого человека там не появится. Возможно, в мыслях он уже смирился со всем этим, но надежду не оставлял. Хотя желание просто отправиться к выходу было привлекательнее. Но, классика жанра, Антон добрел до заветной двери, навернув еще один круг по всей выставке, а она заперта. «И что, черт возьми, мне делать?» – Всем телом Антон еще раз попытался выбить как-то дверь, но безуспешно. С виду он был спокоен, но внутри бушевали эмоции. Поразительно, как тот мог сдерживать их и пытаться трезво оценивать сложившуюся ситуацию – как ни посмотри, никак логически ее даже нельзя объяснить. Резкое испарение всех людей, постоянно мигающий свет, закрытые наглухо двери. Окна. Антону казалось, что некогда за ними открывался вид на проезжую часть, прохожих, прогуливающихся по тротуару, пышную зелень редко посаженных деревьев. Сейчас – просто чернота. Причем чем она вызвана – поздним временем суток, завешенным с другой стороны покрывалом, либо же вовсе залито банкой краски – разобрать не получалось. Без единой идеи в голове, как и что будет делать, он продолжил блуждать по уже запомнившимся залам. К тому моменту свет окончательно погас, погружая все во мрак. Остались лишь мелкие островки света, что исходили непонятно откуда. Будто из пустоты, либо же, можно сделать предположение, что от неких невидимых ламп, хотя это и звучит как бред. Хотя все вокруг сейчас можно было описать только одним словом – абсурд. Еще одно открытие: оказывается, среди выставочных экспонатов был довольно интересный экземпляр. Картина располагалась на полу, размерами почти во всю комнату, оцепленная стойками для ограждения. Здесь тоже не пожалели написать табличку с названием, правда чтобы прочитать ее, нужно сильно потрудиться: тусклое свечение хоть и осталось от каких-то редких необыкновенных «ламп», но по большей части тьма заполонила пространство. «Бездна глубины». Каждый раз Антон вчитывался в название, после чего изучал рисунок. Изображение было не сказать что пугающим, скорее завораживающим. Синие с чёрными краски иногда отдавали голубыми бликами, и огромная рыбина с открытой пастью словно старалась покинуть полотно, максимально приблизившись к смотрящему – Антону. А из самой картины вытекала густая жидкость, медленно растекаясь по полу. Напротив, на стене, парень углядел записку, которую ни разу еще не наблюдал в этом месте: «Добро пожаловать в мир Гуэртены! Искренне благодарим Вас за визит. Мы проводим выставку в честь великого художника Вейса Гуэртены. Надеемся, что Вы от всей души насладитесь поздним Гуэртеной, чьи творения несут в себе тайну и красоту». В голове ни единой мысли. У Антона даже не пробивался страх, что наверно странно. Как бы себя повели другие люди? Ну, скорее всего либо в панике носились по всем залам, либо же забились в самый дальний угол и не смогли бы сдерживать потоки нескончаемых слез. Парню скорее не позволяли выпустить эмоции большое количество вопросов, и пока он не узнает ответы на них – не успокоится. Не отдавая отчета в своих действиях, Антон сделал шаг. Нога увязла в сплетениях красок, словно тот наступил в болото, или того хуже, зыбучие пески. Слишком много странностей за этот день не позволили ему удивиться, хотя кто знает, может тот скрывает это чувство глубоко в себе, стараясь на холодную голову принимать решения. Где-то в глубине сознания была мысль, что это может оказаться единственным выходом. Не факт конечно, но что он потеряет? Других путей отступления попросту нет и быть не может – он обошёл тут все, досконально проверив каждый угол. И пространство вокруг начало меняться, а под ногами вместо разлива оттенков можно было уже разглядеть ступени. Лестница вела далеко вниз. Принимать это за реальность мозг отказывал, уверяя хозяина, что это может быть простой сон, галлюцинация. Мы не в фильме, в котором, зайдя в какой-нибудь шкаф, попадаешь в параллельный мир, что наполнен красивыми пейзажами и магическими существами. Антон даже для уверенности постарался ущипнуть себя за руку – неприятное чувство заставило поморщиться. Увы, реальность. Пройти лестницу удалось за пару минут, и в конце уже виднелся проем двери. Каждый раз Антон поражался своей наблюдательности: в этот раз заметил ручку, та была словно нарисованная. Но при этом ухватиться за неё было вполне возможным, что Антон и сделал, для уверенности. Пути два: коридор вытягивался в обе стороны. На сероватых стенах и полу - свежие отпечатки, Антон надеялся, что краски. Алые пятна проходили кривой дорожкой, будто кто-то бегал по всему квадрату коридора, цепляясь невиданной силой даже за потолок. В пустоте эхом отдавались шаги Антона. Тот пытался сделать их как можно приглушеннее, но голые стены, пол и потолок не давали и шанса на тишину. Вся эта система коридоров выглядела как лабиринт, только с одним путём. Извилистые дороги, казалось, могли тянуться ещё далеко вперед, но дверь яркого зелёного цвета прекратила это. Вроде обычный кусок дерева, с уже знакомой нарисованной ручкой, при этом заставленная небольшой тумбой. На ней – ваза с пышной, красивой розой, совсем неестественного красного цвета. Антон с осторожностью нагнулся, чтобы проверить: приятный цветочный аромат сразу ударил в нос. И факт того, что та стояла в вазе, наполовину заполненной водой, тоже подтвердила, что она вполне себе настоящая. Среди этих пустых стен застать что-то живое – не иначе как удача. Парень вытянул хрупкий стебель из сосуда, не замечая стекающих капель воды с него на пол. Шастун поднял голову и уставился на дверь. Опять по идее у него есть несколько вариантов пути: открывать ее или просто уйти. Однако куда уходить? Нет ни малейшего представления. «Фантомное» наличие выбора, если можно так выразиться. Тумба с мерзким скрипом была отодвинута в сторону, позволяя пройти дальше. Парень толкнул дверь, та поддалась, открывая вид на бежевые стены полупустой комнаты. Одна из таких стен была занята портретом женщины. Той самой «Дамой в красном», одной из множества других девушек. Наверно, самой большой ошибкой Антона в этот момент было подойти ближе, для чего – не понятно, эту картину он уже досконально изучил в главном зале выставки. Резкое движение изображения заставило вздрогнуть. Оно менялось, начало жить своей жизнью. Секунда – он оказался на полу. Огромная и тяжелая рама упиралась в причинное место, а из неё высовывалась верхняя часть всего туловища. Сейчас вид девушки казался совсем другим. Руки не сложены в замок, а длинные, появившиеся непонятно откуда ногти пытались достать до лица Антона. Вместо миловидной улыбки жуткий оскал, заострённые зубы. Ее целью поначалу был Антон, но лежащая на полу роза, которая выпала из рук при падении, привлекла ее внимание. И она ведь дотянулась до неё. Почти. Ухватилась за самый краешек бутона и потянула на себя – лепесток мягко отошёл от основания. Неприятное ощущение появилось во всем теле, словно кто-то пару раз ударил тупым предметом, одновременно по всем местам, не жалея. Эта боль отрезвила и позволила найти в себе силы оттолкнуть барышню. Быстро вставая с пола, захватив на автомате лежащий на нем бутон, Антон со всех ног помчался к двери. Как только она за ним закрылась, парень громко выдохнул, сгибаясь, и упираясь ладонями в колени. Он ожидал, что сейчас послышатся стуки, толчки, что «это» обязательно попытается выломать на вид совсем ненадежную конструкцию. Именно поэтому Антон навалился всем телом на дверь, собой образуя некую баррикаду. Но никаких попыток не последовало. Даже звуки рычания, скорее похожие на звуки дикого животного, – слышны уже не были. «Впредь больше не подойду ни к одной картине» – парень пытался отдышаться, рассматривая пространство вокруг себя. На месте тупика, который был рядом с той дверью, теперь красовался ещё один коридор. «Зато теперь есть вариант куда пойти»…

***

Сказать, что это место странное – ничего не сказать. Антон убедился в этом на сто процентов. То и дело издающие звуки изображения в рамах, вылепленные головы из керамики, смотрящие на тебя даже не имея глаз. Манекены без лиц, судя по всему женские, повторяющие их фигуру, шаркающие своими ногами по поверхности пола. И как он умудрялся пробираться сквозь всю эту свору – для него самого оставалось большим вопросом. Сейчас у него слишком много вопросов и ни единого ответа на них. Некоторое время Антон провёл в каком-то подобие библиотеки. Островок спокойствия, с парой стеллажей на которых плотно уставлены книги с разного цвета корешками. Где-то накарябаны от руки названия, которые трудно было прочесть. Да и в принципе сами книги больше были похожи на дневники. «Собрание работ в алфавитном порядке» – перечисление всех трудов Гуэртены. Одна из страниц явно вырвана: от неё остались кривые обрывки. Постепенно привыкаешь к такой обстановке. Вернее, просто свыкаешься. Но попыток найти выход не прекращаешь: по сути это твоя единственная цель. Антон больше всего боялся сойти с ума от одиночества. Сколько он уже тут? Час? Два? Может уже неделю? Тут теряется счет времени. В этом месте ничто не работало: даже полный заряда телефон в кармане не подавал признаков жизни. Парень даже начал скучать по девочкам из группы, порой ведущих себя, по его мнению, ужасно. Но так не хватало кого-то рядом, с кем можно было бы поговорить. Антон уже запомнил, казалось, все звуки этого места. Хотя возможно и нет. Потому что следующий глухой удар точно нельзя было сравнить ни с чем: разве что с «цветными» дамами, которые падают вместе с рамами на пол, но они обычно это делают только при виде Антона, а источник звука явно был далеко, вне видимости. Спустя время, парень нашел причину шума. Перед ним сидел мужчина, с закрытыми глазами, прижимая к груди розу с единственным оставшимся голубым лепестком. Лицо излучало умиротворение, чувствовалось его размеренное дыхание. Будто он не был сейчас на волосок от смерти. Антон без проблем, аккуратно, вытянул цветок из рук мужчины, случайно дотрагиваясь подушечками пальцев к его ладони. Ледяные. Хоть Антон и понял принцип «теряешь лепестки – постепенно умираешь», благодаря жутко прекрасной даме, но неужели у этого нет обратного действия? Что бы было самым логичным решением? На глаза как раз попалась ваза. К величайшему сожалению – она оказалась пуста, что ввело того ненадолго в ступор. «Она была не единственная» – вспомнил Антон, точно намереваясь вернуться на пару комнат назад. Но этого не потребовалось. Чуть дальше по коридору находился нужный в данный момент сосуд. Выдох облегчения – он полон чуть ли не до краев. Роза при соприкосновении с водой распустилась в миг, точно по волшебству. Шастун обернулся, вглядываясь в фигуру, что прислонилась к стене спиной. «Я не один» – сразу всплыло в мыслях, а на лице проскользнула мягкая улыбка.