Нарисованная реальность

Во мраке комнаты, благодаря тому вспыхнувшему пламени от девушки, удалось углядеть тонкие белые линии, напоминающие контур двери. Именно поэтому Арсений подлетел к Антону, взял того одной рукой в сгибах коленей, другой – держа спину, понес того на руках к предполагаемому выходу. Несомненно, Антон не был пушинкой, но Арсений под действием адреналина мог поднять, казалось, что угодно. На не сгибающихся ногах тот проделал путь до «двери» за пару секунд. Подцепив кое-как ногой, та отворилась, и незамедлительно Арсений стал подниматься по возникшей за ней лестнице. Нелепых кукол уже не было, да и в принципе чувство безопасности ненадолго позволило себе пробиться. Антон дышал, но с большими усилиями. Его брюнет уложил на бордовый диван, внезапно оказавшееся в таком месте, с красивыми вензелями на подлокотниках. Прямо напротив из стены торчал камин, сделанный из темного камня, в котором языки пламени танцевали какой-то свой танец. Сам же Арсений продолжил обыскивать комнату на предмет сосуда с водой. Это была скорее даже не комната, а холл больших размеров, но при всем этом впервые что-то казалось уютным. Все вокруг было таким обычным, но настолько сильно разнившимся с обстановкой жутких комнат, встречавшихся до этого на пути. Могло даже показаться, что они уже выбрались, наконец-то вздохнут спокойно, с облегчением. Но красный бутон, вернее, что от него оставалось, говорил об обратном. Они все еще здесь, и это вселяло тень разочарования. Арсений закинул розу в кувшин, который, на счастье, присутствовал здесь. Ее расцветание действительно поражало, это же точно магия наяву. Возможно, даже Хогвартс где-то существовал, кто знает. Вот только если бы он действительно существовал – Арсению бы было обидно, что он так и не получил письма. А может, ему не поздно еще устроиться туда преподавателем защиты от темных искусств? Там, судя по фильмам, брали всех подряд и каждый год. Шастун начал приходить в себя. Удивительно, что все шишки доставались ему. И всякие тентаклевидные монстры, и жуткая девушка, посягавшая на его жизнь. Сегодня точно не тот день, когда стоило бы покупать билетики с лотереей. – Мы в галерее? – Антон сразу заметил знакомый интерьер. Арсений понял это только сейчас. И в правду: те самые светлые стены, на дальней висела пара картин. И все они казались до боли знакомыми. – Как себя чувствуешь? – Попов присел рядом, осматривая Шастуна на предмет новых царапин или ссадин. – Я в порядке. А вот как ты… – Антон схватил мужчину за запястье. На нем остался небольшой след от ожога, видимо, когда тот стоял вблизи горящей дамы. Но боль от него была пустяковой, до этого момента незаметной для Арсения. Гораздо важнее была задача спасти Антона, что неприятные ощущения уходили на второй план. – Думаю, теперь мы близки как никогда, – Арсений убрал свою руку из хватки Антона, встал и вновь изучил глазами помещение. В углу стояла совсем непримечательная дверь, на этот раз уже настоящая, без нарисованных ручек и замков. «Туда нам надо» – не совсем в тему промелькнуло у Антона в голове, отчего у него вырвался смешок. Хоть он и не любитель мультфильмов, но грех было не вспомнить эту отсылку. – Не думал, что знакомство в таком месте может обернуться этим… – Вспоминая о Кате произнес Арсений. – Но главное, что ты жив. Эти слова были сказаны случайно, но шли они от самого сердца мужчины. Словами было не описать, как он счастлив в этот момент. Но виду тот не подал, хотя уши залились краской. Антон дернул Арсения за ткань штанов, намеренно потянув на себя, приглашая присесть. – Давай просто посидим. – Ты все-таки себя плохо чувствуешь? – Нет же, просто… Давай хотя бы пару минут в спокойствии проведем. – Арсений все-таки уселся рядом, почти вплотную к Антону. Сразу вспомнился момент их первого разговора: тогда они не подозревали, через что еще им предстоит пройти. И, несмотря на то, что знали они друг друга сравнимо мало, но на каком-то подсознательном уровне ушли те барьеры. Барьеры, что устанавливают между неизвестными людьми, между теми, в ком ты не уверен до конца. И могло ли на это повлиять происшествие с зелеными ветвями, странными куклами или сошедшей с портрета девушкой – не понятно. Но ясно одно – сейчас, они точно были больше, чем друзья. Хотя никто не решался заговорить об этом. Неведомое чувство само направило сделать то, на что они долго не решались. Виной тому были ли обстоятельства, или же простая неуверенность? Осторожно, едва уловимо Арсений чуть приблизился к лицу Антона, зеленые глаза выставились на него, дыхание участилось. Они смотрели друг на друга в таком положении пару минут, не решаясь сделать следующий шаг. Затем Антон взялся за затылок брюнета, и потянул на себя. Губы сошлись в поцелуе, нежном, поначалу едва уловимом. Арсений положил ладонь Антону на бедро, слегка поглаживая, не отрываясь от его губ. Руки Антона потянулись к футболке мужчины. На ощупь он расстегнул, откинул черный пиджак, нашел края белой ткани и потянул вверх, снимая. Предмет одежды был откинут куда-то в сторону. Еще раз, разорвав поцелуй, теперь уже Арсений раздевал Антона: красная кофта тоже полетела на пол, а волосы парня превратились в полный хаос. Губы вновь сомкнулись, и они вплотную прижались друг к другу. Антон уложил в руки лицо Арсения, пока второй сжимал его талию, постепенно переходя на ягодицы. Горячее, порывистое дыхание охватило комнату. Вздохи, поцелуи и стоны отдавались от голых стен, эхом звучали в голове. Что происходит? Как это получилось? Уже не важно. Отчего-то этот момент позволил времени полностью остановиться. Двое парней наслаждались этим, казалось, уже полностью и досконально изучили тела друг друга. Когда в очередной раз Арсений касался холодными пальцами Антона, тот невольно вздрагивал, еще сильнее впивался в спину брюнета, порой царапал кольцами его кожу. Щеки парня залились ярким румянцем. Арсений, подхватывая Антона, усадил к себе на колени, сминая нежную кожу ягодиц. Парень постанывал в губы брюнета, пока второй жадно углублял поцелуй, переплетая их языки. В это же время Арсений перешел на точно одно из самых чувствительных мест парня. Почти невесомо тот оглаживал соски Антона, иногда зажимая их между пальцами, отчего очередной стон сорвался с губ, все так же заглушенный поцелуем. Ненадолго они снова отстранились, буквально на пару сантиметров, взглянули друг на друга, переводя дыхание. Арсений подтянул руку Антона к себе, что обвивала его шею, переплетая их пальцы. Голубыми, наполненными нежностью глазами он окинул Шастуна, прежде чем резко, нетерпеливо повалить того на поверхность дивана. Теперь брюнет кусал шею юноши, оставляя яркие отметины, после перешел на тонкие ключицы, плечи, грудь, плоский живот. Антон держал глаза закрытыми, даже когда Арсений снял с него штаны, тем самым оставив его полностью голым. Пусть огонь в камине и согревал всё помещение, но дрожь всё равно прошлась по его телу. Большим пальцем, проведя по нижней губе Антона, рука Арсения опустилась на его горло, оглаживая мягкую кожу и задерживаясь на секунду дольше положенного, будто бы он намеревался его задушить. Рука плавно начала опускаться ниже. Его прикосновения будоражили, чужие пальцы легко прошлись по плечу и вдоль руки, проводя по многочисленным шрамам. Второй рукой он раздвинул бедра Антона, устраиваясь между ног. Даже сквозь ткань штанов, Антон чувствовал его напряжённый член. Арсений продолжал касаться его тела, ища те самые эрогенные зоны, что заставляли Антона вздыхать и стонать. Казалось, что ему самому было мало, Арсений на мгновение отстранился, и бесстыдно осмотрел голого Антона. Горячие губы Арсения накрыли его губы и спустились на горло; небольшая щетина щекотала нежную кожу. Он ставил метки-засосы, клеймя Антона и всё так же дразня лёгкими прикосновениями. Губы Арсения спустились на грудь Антона, оставляя красные отметины, и он вобрал напряжённый сосок в рот, отчего, словно электрический разряд, прошил Антона насквозь, клубясь жаром в нутре. Непроизвольно Антон раздвинул ноги шире, а Арсений сильнее упёрся пахом в его промежность. Лёгкие прикосновения Арсения остановились между ног Антона. Он ввёл один палец внутрь и изогнул так, что стенки сжались вокруг. Он поглаживал нежную плоть изнутри, а тело пульсировало в ответ. Ощущения удвоились со вторым введенным пальцем. Арсений растягивал его, попутно ища ту точку, от которой Антон будет извиваться от наслаждения. Арсений развёл ноги Антона ещё чуточку шире и глубже ввёл пальцы. Антон только лишь начал подмахивать бедрами в такт движениям Арсения, как его прикосновения исчезли. Антон открыла глаза, норовя выругаться, пока Арсений раздевался. Арсений прижал Антона к подлокотнику дивана, одной рукой сжав горло, а второй приподнимая его бедра. Даже под угрозой удушения Антон продолжала бороться, рыча, царапая его спину и плечи, когда Арсений вошёл в него. Стенки натужно обхватили его половой орган. Антон старался пройтись ногтями по его лицу, хотел оставить свои метки на его коже. Разумеется, Арсений боролся в ответ, отпустил горло Антона и обеими руками схватил его запястья, обездвиживая своим весом, и вколачивался внутрь. Голова Антона дёрнулась в сторону, намереваясь укусить Арсения, отчего тот усмехнулся, а затем наклонился и украл его поцелуй. Антон укусил его, брюнет укусил в ответ, и тогда Арсений на миг отстранился. Он зарычал, отпустил его запястья и схватил обеими руками бедра, вбиваясь в нутро сильнее. Руками Антон обхватил его поперек туловища, ногтями впиваясь в спину, немного наклонил Арсения на себя и с силой укусил его плечо. Арсений рыкнул, но позволил это. Арсений задал бешеный темп, на какой был только способен. Он щипал его соски, покусывал мочки ушей, терся щетиной о его шею, чтобы Антон рычал, и ставил засосы, чтобы он стонал. Арсений смеялся над его стонами и криками, хотя у самого спирало дыхание. Сузив глаза, Антон нарочно сжался вокруг его члена, ухмыляясь, когда Арсений сбился со своего темпа и не был способен перевести дыхание. Арсений вновь зарычал, уперся руками в подлокотник дивана, со всей силы вколачиваясь в Антона. Прогнувшись в спине, Антон почти закричал от наслаждения. Антон обхватил ногами его пояс, опуская мужчину на себя и вновь целуя-кусая. Он был так близко. Антон слышал это в его учащенном дыхании, в его сбивающемся ритме. Арсений мял его грудь, щипал соски, проводил ладонью по его возбуждённой плоти, и Антон достиг пика, извиваясь в конвульсиях под Арсением. Арсений кончил, судорожно выдохнув, вибрации стенок Антона выжимали из него всё до последней капли. Арсений приподнялся на локтях, находясь всё ещё внутри. Антон чувствовал его горячее дыхание. Обмякнув, Арсений вышел из Антона и отстранился, натягивая свою одежду. Но Антон вовсе не намеревался отпускать Арсения из своей хватки, притянул к себе брюнета и обнял настолько сильно, сколько это ему позволяло. Они бы остались в таком положении навечно, наслаждаясь друг другом, слушая свое сбивчивое дыхание, которое еще не успело восстановиться. – Спасибо, – уткнувшись в шею Попова произнес Шастун, улыбаясь.

***

Конечная, куда они и должны были придти… Галерея? Разве Антон не пришел оттуда же? В чем тогда был смысл хождения по коридорам, побегов от странных монстров? И впрямь: от настоящей галереи эту отличало тусклое освещение и отсутствие окон. И неужели, где-то здесь, затаился выход, который парень не заметил? Все пути вели в одну сторону. Раскинутое полотно во всю стену все так же украшало это место, только вот Антон заметил пару отличий. А если говорить честно, то картина была похожа только одним из углов рисунка. В остальном – какие-то отголоски реальности. Люди, деревья, здания, – все это не похоже на мир Гуэртены, как ни посмотри. – И что с этим делать? – Порой мне кажется, что стоило позволить Кате проводить нас до выхода. – Арсений нервно провел по шее рукой, – а там бы уж выкрутились. Все это такой бред, хочется просто проснуться и осознать, что все это было лишь кошмаром. Арсений чуть помедлил. Потом добавил: – Хотя, признаться честно, если это реально сон – я бы не хотел проснувшись потерять тебя, – теплая улыбка появилась на его лице, а рука коснулась пальцев Антона. Освещение замигало, точно так, как когда-то при попадании в нарисованный мир Антона. Затем большая позолоченная рама исчезла, и двое парней заметили это не сразу. Картина словно оголилась перед ними, раскрыла двери. И сомнений не было: выход здесь. Арсений неспешно погрузился в появившееся «окно», и протянул раскрытую ладонь Антону. – Ты уверен? – Немного замявшись произнес Антон, всматриваясь в узоры на рисунке. Брюнет лишь слабо улыбнулся. Но Антон доверился. И нет, не чудному полотну. Доверился Арсению. И только ему. Сгущение красок вновь утянуло, и перед глазами распростерлась непроглядная тьма.

***

Гул большого количества людей. Топот их ног. Галерея была как никогда живой. Через всю эту толщу народа пройти было практически нереально. Все скапливались возле одной картины, тем самым загораживая проход. Вдруг один из них протиснулся между всеми остальными. Дима поспешил к другу через всю эту толпу посетителей. – И где ты был? Тебя уже обыскались! Пошли, великан-невидимка, – Позов подошел ближе. Антон все так же обходил выставку, останавливаясь на каждом экспонате. Огромная скульптура розы – «Сердце». И смотря на нее, по-своему парню стало грустно. Отчего-то совсем странное творение почудилось ему знакомым, но вспомнить тот ничего не мог. Выражение его лица не отображало ничего: просто пустой лист. И это было по-своему странно. – Дим, я еще похожу здесь, не теряй. – И что мне преподавателю сказать? – Он с раздражением выдохнул, постоял возле Антона где-то с полминуты, но все-таки ушел в сторону группы. Перед парнем уже появилась картина, выделяющаяся из всех в этом зале. Изображение зеленых ветвей посреди голых стен комнаты, странные синие существа, оживляющие мурашки на затылке. И опять это скребущее чувство, что это он где-то видел. В интернете ли, на телеэкране или на иллюстрациях в книжках? – Тоже нравятся эти картины? – Какой-то мужчина подошел к Антону, присоединяясь к рассматриванию полотна. – Ну, да… – Парень продолжил исследовать детали. В словах – чистая ложь. Не все картины радовали глаз. Та, что была перед глазами – пугала не меньше комнат страха, которых Антон, к слову, боялся больше всего. – У вас нет ощущения, – брюнет сделал паузу, замявшись, – словно она является чем-то знакомым, но до этого лично я не видел это изображение. Возможно, Антон сошел с ума, но в словах незнакомца была доля правды. Даже если он и увлекался живописью, то явно рассматривал абсолютно непохожие работы, не в таком стиле. Вся эта палитра красок точно запечаталась где-то в глубине сознания. И нет, в книжках тоже такое не увидишь. – Ах, что это я, – мужчина протянул ладонь, – Арсений. И немного помедлив, Антон протянул руку в ответ, как вдруг заметил обрывок ткани, обмотанный вокруг его запястья, с каплями засохшей крови. Это было странно, ведь еще в начале дня у него не было ни ран, ни ссадин. Ему попросту негде их было зарабатывать. Чувство, что ты что-то забыл ни с чем не спутать. И сейчас оно вновь возникло в голове парня. И в момент, когда тот погружался глубоко в свои мысли, изо всех сил пытаясь нащупать те самые воспоминания, ненароком он уставился в глаза собеседника. И в один момент его словно осенило. Вереница воспоминаний стала являться одна за другой: выставка, картина на полу, часы скитаний и… Встреча с Арсением. Огромная скульптура розы, которую он прошел пару минут назад, и которая ассоциировалась у художника с человеческим сердцем, уже не казалась таким абсурдом. Только теперь словно от его сердца оторвали кусочек, как лепесток от бутона. Арсений еще не вспомнил. И вспомнит ли? Мужчина сразу заметил эти зеленые глаза безотрывно смотрящие на него. – Арс? – Брюнет наклонил голову, в непонимании. Так его первый попавшийся мальчик точно не назвал бы. Это как минимум не очень уважительно. – Ты не помнишь? Лианы, манекены, куклы… Катя? Арсений в удивлении уставился на Антона, точно считая того сумасшедшим. Шастун отодвинул часть пиджака на мужчине, что еще сильнее вызвало непонимание у второго, и взору открылась порванная белая футболка. Брюнет посмотрел на оборванный предмет одежды. С минуту потупил, обдумывая увиденное. – Антон… Глаза парня заблестели, наполняясь слезами, но тот все-таки не давал им вытечь. Искренняя улыбка вырисовывалась на его лице, а рука скользнула к ладони Попова. Их пальцы переплелись, крепко сцепились между собой. Хоть и хотелось навсегда забыть ту наполненную жутью «параллельную» галерею, однако счастье, захлестнувшее их, восстановленные воспоминания, перекрывали весь негатив, полученный в том мире. За все то время Арсений стал чем-то родным, близким. И как бы Антон мог жить, не вспомнив о нем? Жил бы с терзающей его дырой в душе, не понимая причины ее появления. И абсолютно забыв про место, где они находились, про кучу людей, окружающих их, они поддались внутренним чувствам. Антон положил руку на грудь брюнета, заглянул в его глубокие глаза. Арсений приблизился первый, прислонился лбом о его, и потом, едва ощутимо, поцеловал Антона. Немного отстранился, и по итогу вспомнил про то, где они находятся. Хотя большинство людей пребывало сейчас в другом зале, на счастье этой пары. Их губы были на расстоянии пары сантиметров, Арсений чувствовал дыхание Антона, громкое, отрывистое. – Предлагаю отсюда свалить, – Шастун потянул Попова за руку, выводя из злосчастной галереи, позабыв о своей университетской группе и данном обещании Диме подойти позже. Мелкий клочок бумаги лежал где-то в самом углу выставки, и не был замечен абсолютно никем: «Спасибо за визит. Будем ждать Вас снова в мире Вейса Гуэртены!»