Нарисованная реальность

Катя точно была не равнодушна к Арсению. Вечно крутилась вокруг него, брала за руку, постоянно повторяла фразу «ты красивый», будто других комплиментов и не знала. А тот, олух по мнению Антона, был видимо не против этой навязчивости. Внутри Шастуна все разрывало от злости. И чем вызвано это он, конечно, догадывался, но признавать не хотел. Было желание как маленький ребенок, что хвастался своим друзьям, заявить этой даме «А он мне дрочил, а ты чего добилась?». И черт, это ужасно плохая мысль. Антон вопреки здравому смыслу не должен так сильно закипать из-за простой девушки, которая, как и все, подобные ей, втюривалась в «мальчика-красавчика-с-голубыми-глазками». Интересен был факт того, что Шастун, по-видимому, теперь тоже может отнести себя к рядам этих фанаток. Вместе с тем, губы парня были во всю искусаны им же – напряжение чувствовалось в любых его действиях, даже незначительных. Каждый раз приходилось останавливаться, отдыхать, – организм не всемогущ и груз усталости быстро ложился на двух парней и теперь ещё и девушку. Очень давно Антон не видел этих стеллажей с цветными корешками. И этих книг было настолько много, будто работы Гуэртены начинали отсчёт от тысяч, а то и сотен тысяч. Отдыхать в их компании куда приятнее, нежели быть окруженным странными атрибутами. Арсений поглядывал на Антона, пока тот не видел. Шастун вытянул за уголок книгу, раскрывая ее где-то на середине. Тонкими пальцами не торопясь перелистывал страницы, а глазами бегал по тексту. Рассматривать Антона ему казалось гораздо приятнее разговора в компании Екатерины. Но он человек вежливый – не может просто встать и уйти. А та все никак не может закончить говорить, хотя темы уже начали повторяться даже у неё. И что удивительно, она ни разу ещё не заговорила с Антоном, с момента их знакомства. Будто зациклилась на Арсении. Попов умел скрывать свои настоящие чувства, переживания, эмоции. В большинстве случаев это выручало. В тот… День? Никто из них не понимал счета времени в этом мире, поэтому казалось, что прошли недели. И, в общем, в тот день, когда Арсению пришлось помочь своему другу в достаточно деликатном деле, что-то внутри точно зажглось. Маленький огонек теплоты появился где-то в груди. Любовь? Вряд ли. Симпатия, скорее. Но факт оставался фактом – этот милый кудрявый паренек точно засел в сердечке Арсения. И не важно, что прошло тогда с их знакомства… Сколько прошло? Это уже не важно. Важно только то, что чувствовал мужчина к Шастуну. Антон в очередной раз открыл новый разворот, замечая странный торчащий листок бумаги, точно выбивающихся из потока всех страниц. Подцепив, вытянул его. На нем была изображена до боли знакомая девушка. По левой части неаккуратно оборванная линия. И он начал припоминать, что где-то уже видел недостающий фрагмент в одной из книг. Перебирать в голове догадки долго не пришлось. «Собрание работ в алфавитном порядке». Внизу рисунка – перечеркнутая надпись восковым мелком. Но некоторые буквы все-таки удалось различить. И тут его словно осенило. Привлекательная, выглядящая словно кукла, девушка сидела вместе с Арсением на полу, чуть ли не залезая на него. Сейчас, поняв, что это – ещё одно творение Гуэртены, в горле Антона встал неприятный комок. Руки осторожно прикрыли книгу и вернули ее на прежнее место. И они же начали прокручивать кольца на пальцах по часовой стрелке. Иллюстрация была сложена и убрана в карман. – Арсений, а кем ты работаешь? – Я же тебе повторял много раз… – Прости, просто это так интересно! Пообещай, что ты когда-нибудь меня сводишь туда! – Она говорила это с горящими глазами, точно как маленькая девочка, выпрашивающая очередную игрушку у родителей. В спешке перебирая мысли в голове, Антон умудрился заглянуть за книжную полку: ещё головы манекенов, даже больше, чем в той комнате, где они впервые с Арсением заговорили. Они образовали некую гору, и все это точно походило на картину «Апофеоз войны», с массой черепов, возвышающихся среди пустошей. В них словно что-то проснулось. До этого хоть и было ощущение их взгляда на себе, однако вместо глаз были лишь черные лунки. Сейчас же мелкие точки, точно зрачки, уставились куда-то в сторону, за стеллаж, смотря словно через прозрачное стекло. Они знали, что было за ним. Катя. – Арс? Подойдешь сюда? – С надеждой в голосе спросил Шастун. Этот вопрос заставил незамедлительно подскочить с места брюнета. Быстрым шагом он обогнул тот самый стеллаж, чуть не уткнувшись носом в спину Антона. – Тош, спаси, – это скорее было сказано в шуточном контексте, с легкой улыбкой на лице, – я уже устал беседовать на темы любимой еды, книг и предпочтений в девушках. Антону хотелось закатить глаза, ведь Арсений сам поначалу поддерживал эти темы. Но сдержался, от таких долгих бесед и правда иногда хочется отдохнуть. Из кармана штанов парень вытянул сложенный вчетверо лист бумаги и протянул Арсению. – Что это? Любовная записка? – Попов еще сильнее улыбнулся, отчего на уголках губ появились милые ямочки. И развернув ее, с непониманием взглянул на Шастуна, – сюрпризы не заканчиваются, я так понимаю? Антон пожал плечами, даже не оценив проскользнувшую шутку от мужчины. Он в растерянности. Как и Арсений. Катя казалась обычным живым человеком, которого оставлять тут совсем не хотелось. Это было бы некрасиво с их стороны. Единственное, что мучило – почему в отличие от других дам с картин, чудовищных манекенов, она – добра и мила с ними. Да и вообще, способность мыслить ещё ни у кого из вылепленных творений не наблюдалось. До этого времени, по-видимому. Арсений наконец-то увидел, что находилось за Антоном, и поморщился. Теперь, кстати, уже на сто процентов можно было утверждать, что «Йорики» смотрят в сторону девушки. Теперь разглядывать существ за спиной товарища пришлось Антону: позади Попова уселась синяя кукла. Антон ее видел впервые. И малость было неприятно даже посматривать на неё. Арсений заметил сменившееся выражение лица у собеседника и развернулся. – Вот и твой кролик. – Не правда, как такое вообще может быть? – Похоже, ему долго придется мириться с тем, что пушистые зверушки – лишь иллюзия, специально воссозданная миром Гуэртены для Антона. Эксклюзив. Куклу подобрала Катя, прижав ее к себе и обняв. – Вы чего делаете? – Она надула губы и обидчиво уставилась на Арсения. Даже капля внимания в сторону Антона со стороны мужчины вызвало в ней ребяческую обиду. На тряпичное существо было неприятно смотреть, в то время как Катя спокойно обвила ее двумя руками. Позади парней прогремел звук падения каких-то предметов: пара манекенов скатилась с верхушки этой груды голов. И Антон был готов поклясться, что даже не дышал в их сторону. – Кать? – Арсений осторожно обратился к девушке, почему-то интуитивно закрывая собой Антона. Не обрадовавшись такому действию брюнета, Катя стиснула зубы, точно до скрежета, а руки, обвивающие куклу, сжались. Светлые брови дрогнули, а глаза стали похожи больше на звериные. Она могла бы с легкостью сойти за какую-нибудь пантеру, готовая прыгнуть на этих двоих и растерзать. Что-то невнятное сорвалось с ее губ, похожее на рёв, смешанный с истеричным выкриком. Сопровождалось это внезапным раскатом грома, непонятно откуда взявшимся в закрытом пространстве. А от ног девушки, по стенам и гладкому полу, кривыми, похожими на молнии, разрослись трещины. От небольшого толчка, сопровождающий растекающиеся линии в полу, позади, попадала абсолютно вся конструкция воссозданного «Апофеоза Войны». Не осознавая, на подсознательном уровне, парни прикрыли руками головы, чуть согнувшись в коленях. Катя стояла ровно, не опасаясь возможного внезапного падения штукатурки с потолка или рухнувшего стеллажа. – Антон, – Арсений взял того за кисть руки, потянув на себя, – сюда! Они протиснулись между полок с книгами, миновав опасность в виде Екатерины и дыр в полу. Трещины помешали ей двинуться в сторону парней. И даже выскользнувшие из этих темных зигзагов корни уже до боли знакомых растений, не в силах были остановить две пары умчавших ног. Тонкие лозы успевали хватать только воздух.

***

Открытая территория расстелилась перед взором. Заштрихованные зеленым возвышенности, красные и желтые пятна на них, по-видимому, цветы. Нарисованный пруд освещала такая же нарисованная луна. Полумесяц расположился на самой середине залитого синевой неба. Редкие белые крупинки рассыпались на этом небесном покрывале. Вдали виднелись здания, однотонные и яркие: одно из них розовое, другое – оранжевое. Черными незамысловатыми линиями очерчены прямоугольные двери и квадратные окна. Что внутри – понять сложно. Намек на то, что кто-то там живет присутствовал: те самые квадраты залиты бледным желтым оттенком, имитирующий зажженный свет. Изменился даже воздух. Как когда ты открываешь настежь окно, позволяя комнату заполниться холодом. И пусть это все равно было закрытое пространство по большей части, но что-то подобие сквозняка все равно появилось. Ветер гулял в стороны, но нарисованные ветви деревьев даже не колыхались, что уж говорить о плоской траве с цветами. Это было точно что-то новое. Антон с энтузиазмом оглядывал окружение. Сюрреализм действительно захватывал. Вы когда-нибудь видели бабочек с детских рисунков? Сейчас они ожили, порхая над гладью синей воды, а через их крылья можно было смотреть: редкие пробелы в заливке бросались в глаза. Арсений в это время с недоверием делал каждый шаг, опасаясь провалиться в небольшие отверстия, появившиеся из-за ужасной раскраски предметов. Перфекционисты были бы в шоке. Кое-как заполненные цветом холмы и дорожки доверия не вызывали. Он ступал ногой аккуратно, сравнимо это было разве что с непонятным поведением людей, что никогда не ступали на линии между плитами на тротуарах. Странно ли это? Вполне. Но не в ситуации Попова. – Это место словно каракули восьмилетнего ребенка… – Антон пытался почувствовать запах хотя бы чего-нибудь настоящего, помимо приевшегося аромата красок и старых книг. – Как думаешь, Катя пойдет за нами? – Возможно. Но, – Арсений отвлекся от попыток пройти по дороге, состоящей почти полностью из проплешин, – давай пока что искать следующую дверь в другую локацию. По ощущениям, мы почти дошли до конца. Куда дальше нужно было идти сказать сложно. Здания не внушали доверия, выглядели просто как плоские геометрические фигуры, не имеющие объема. Но несмотря на это, внимательно оглядев этот цветной незамысловатый прямоугольник, Антон потянул за черного цвета пятно, что оказалось ручкой двери. И только сейчас «здание» обрело хоть какой-то объем. Внутри – полки, изображенные как две горизонтальные полоски коричневого цвета, такого же оттенка три палочки, скорее всего стол, и коробка с плохой перспективой. – Минимализм во всей красе. – Антон чуть прошел вперед. Коробка яркого «вырвиглазного» розового цвета, залитая черной краской. Только зная специфику этого места, парень медленно поднес пальцы к этому чернильному пятну. И оно поглотило их. – Арс… – Брюнет в ответ нахмурил брови, и между ними появилась небольшая складочка. – Ты серьезно думаешь, что нам сюда? – Я еще ничего не сказал, – Антон высвободил руку из тянущей его пустоты. Прежде чем сделать шаг в никуда, нужно явно сто раз подумать. Взвесить все «за» и «против», хотя смысла в этом особого не было. Антон в полной готовности ожидал ответа Арсения, опустив взгляд на белоснежный, как бумажный лист, пол. Они оба позабыли об опасности этого мира, находясь словно в детском альбоме для рисования. И совсем не заметили возникшей позади них фигуры, что с силой повалила их, отчего те перевалились через бортик коробки.

***

Все плыло, в горле сильно пересохло. Перед глазами – чернота, и сначала Антону почудилось, что они перестали видеть. Но нет. Они внутри коробки, в которую провалились благодаря «помощи» кого-то. И во всем этом мраке лежала пара синих кукол, и рассыпанные по полу красные лепестки. И тут до Шастуна дошло. Он проверил карманы, осмотрел пространство вокруг. Розы нет. – Антон? – Арсений чуть прихрамывал, но выглядел гораздо лучше второго парня. Сил не было даже мотнуть головой. Чувство, будто тебя просто прижали к земле тяжелым валуном, что пережал все конечности и не давал подняться. Слова хотели сорваться с уст, но застряли где-то на полпути. Арсений уже казался менее четким, больше похожим на маслянистое пятно на полотне посреди черного фона. – Антон! Не закрывай глаза! – Арсений присел рядом с парнем, кладя его голову на свои колени. Жизнь уходила с каждым вздохом. Сердце билось все медленнее, пропуская меньше ударов. «Я умру?» Цокот каблуков разрезал тишину и стук сердца, что отдавался в ушах. Катя с натянутой доброй улыбкой приближалась к мужчинам, держа руки за спиной. Ее резкий, громкий голос прозвенел в комнате: – Арсений, пошли отсюда, – девушка протянула раскрытую ладонь, вторую она все так же держала за спиной. Попов взглянул на нее с нескрываемой злостью, сильнее прижав к себе Антона. – Я отведу тебя к выходу. Мы вместе уйдем отсюда. – Без Антона я не уйду. – Тут же выпалил брюнет. Теперь следом показалась вторая рука, удерживающая наполовину общипанный бутон. Цветок алого цвета, сомнений нет, – Антона. Стало по-настоящему страшно. Буквально два лепестка какого-то чертового цветка отделяет Антона от смерти. – Не смей, – сквозь зубы процедил Попов, с неохотой и осторожностью опуская Шастуна на пол. Катя была примерно одного роста с Арсением. Они поравнялись, не отрывая зрительного контакта. Арсения сковал страх, который с трудом удавалось сдерживать. Каждая часть тела была напряжена, готовая прямо сейчас сорваться и отнять злосчастный предмет из руки этой дамы. Та держала стебель с неким пренебрежением, подушечками двух пальцев, и цветок чуть ли не падал из ее руки. Она резко оторвала предпоследний лепесток, и Антон выдохнул с больным стоном. В этот момент боль почувствовал не только лежащий на земле парень, но и Арсений. Словно ножом по сердцу. Смотреть на мучения Антона казалось ему невыносимым, хуже сотен острых предметов, воткнутые разом в тело. Ехидная ухмылка не пропадала с лица Катерины. И та, скорее всего не ожидавшая внезапных действий Арсения, не заметила, как роза исчезла из руки, а мужчина напротив победно задрал подбородок. Провернуть это действие оказалось достаточно просто. На лбу Кати начали вырисовываться линии морщинок из-за того, что та стала хмурить брови, а глаза моментально наполнились нескрываемой злобой, и казалось, что в них бушевал огонь. Не зная левый человек ситуации, увидев этот момент точно бы решил, что сейчас та накинется на стоящего с кулачками, шутливо смеясь и отбирая цветочек из пальцев. Ну не выглядела она как отпетая злодейка, иногда выражение ее лица сменялось на грустное, и при этом задумчивое: какие-то мысли все не давали ей покоя. Ее руки повисли вдоль тела, голова наклонилась, а взгляд устремился в пол. Возможно, та могла заплакать, и возможно, Арсений бы ее успокоил, по-дружески, однако события двухминутной давности до сих пор напоминали об истинной натуре девушки. – Зачем ты это делаешь? – Отрезал Арсений. Девушка вздрогнула, но не испугалась. Вопрос был задан слишком внезапно, да и она не надеялась на последующий диалог с брюнетом. – Разве это важно? – Тихо, почти шепотом проговорила Катя, сжимая пальцами ткань своего платья. И Арсений повторил свой вопрос, уже намного громче выплюнув «Зачем?!» Та подняла на него затуманенные светлые глаза, и с нескрываемым раздражением произнесла: – По-другому никак. Думаешь… – Она стала активнее жестикулировать, повышая громкость голоса, – думаешь, я не устала здесь находиться? Думаешь, не мечтаю об обычной жизни? Попов стоял молча, и до сих пор не понимал истинную причину поведения девушки. – Ты же одна из этих? – Арсений указал на дальнее синее пятно в углу с красными точечками. – Разве для тебя существует возможность покинуть это место? И даже если да, то, причем здесь мы? – Все не так просто, как ты думаешь, Арсений, – грустно улыбаясь и смотря тому в лицо, проговорила Катя, – и тот факт, что мой отец, – она сделала паузу, и разъяснила: – вернее, Гуэртена, – нарисовал меня, навеки запечатав в этом мире, не значит, что у меня нет шанса уйти отсюда. Здесь все подчиняется своим правилам. Если бы их не было – ваш мир был бы усеян его детищем, чему он посвятил всю свою жизнь. Арсений с опаской ждал, пока та договорит, раскрывая секрет галереи. Если таков имеется, естественно. – Я не знаю, как получилось так, что в один момент я смогла вдохнуть воздух, хоть и спертый, возможно не настоящий. Я увидела своими глазами, смогла выговорить первые слова. И я точно знала, кому должна быть благодарна. Но наслаждаться этим долго не удалось, реальной красоты я не видела и в помине: лишь картинки, переданные Вейсом. Это было его видение мира, и по факту, искаженное. Позже я пыталась сама создавать что-то, что могло бы радовать глаз – то место с прудом, вечной ночью и домами. Мне не хватало общения. Обычных разговоров по душам. Свободы. Я завидовала тем, кому судьба подарила такую возможность. – Ее глаза заблестели, наполнились влагой, но слезы так и не скатились вниз. – Потом я узнала про правило – сколько вошло, столько и вышло. И не важно, кто ты: монстр, манекен или картина, ты можешь занять место другого. А после – наслаждаться теплыми лучами солнца, бегать под стеной из дождя, ступать на мягкую землю, прикрытую зеленой травой. И с недавних пор к нам действительно стали приходить гости. И это происходило все чаще. – После этих слов она замолкла, словно в чем-то сомневаясь, и начала снова перебирать свое платье в ладонях. – Я понимаю твои чувства, Катя, но такие поступки не дадут тебе счастья. Ты будешь вечность жить, вспоминая о том дне, когда отняла чью-то жизнь, в обмен на свою. Сможешь ли ты взять такой камень на душу? – Арсений пытался достучаться до здравого смысла девушки, пробудить в ней совесть. Но все равно стоял наготове, ожидая момента, когда закинет на себя Антона, и, насколько это возможно, быстро умчится подальше отсюда. Антон приоткрыл рот, но не в силах ничего сказать, лишь легко улыбнулся, насколько это позволяло. – Нет, ты не прав, – словно гром среди ясного неба начала Катерина, ее глаза вновь загорелись этим пламенем гнева, – ты никогда не поймешь. И никто не сможет. Я провела здесь сотни лет! – Она сорвалась на крик. – То и дело старалась быть милой со всеми, но толку от этого никакого! Абсолютно! Арсений заметил выпавшую из кармана Антона зажигалку, лежащую совсем близко от него. Вокруг Кати загулял неслабый ветер, немного поднимая края ее одежды. Сейчас она словно воссоздавала все природные катаклизмы: земля начала выбиваться из-под ног, раскаты грома в комнате звучали настолько громко, что приходилось закрывать уши, молнии ударяли раз за разом за спиной у девушки. Она была в ярости. И кто бы ее винил – та словно девочка, мечтающая познать радость от жизни. Но не такими путями. Не ценой чужой жизни. В голове Арсения план казался куда проще. Тем более, светлое полотно, что висело на соседней стене, точно было там неспроста. Оно словно лишилось обитателя, пустое, с обведенными вокруг нарисованными желтыми розами. Руки дрожали. Он наклонился под пристальным взглядом девушки и под свист ветра, колышущего волосы, и ухватил между указательным и средним пальцем зажигалку. Куча мыслей и сомнений. Стоит ли делать это? Получится ли таким способом спастись Антону и Арсению? Попов не мог медлить. Решение принимать стоило именно сейчас. В эту самую секунду. Момент – огниво летит в изображение. Глаза Кати округлились до огромных размеров, а затем послышался душераздирающий крик. Ее блондинистые волосы вспыхнули алым пламенем. Лицо приобрело свойство воска: медленно сползало вниз, растекаясь по полу. Но в конечном итоге от нее осталась горстка пепла. Остатки непогоды в помещении смели некоторую часть, раскидывая по всем углам. А потом все стихло. В ушах до сих пор раздавался этот вопль. И внезапно пришло чувство приближающейся опасности. Куклы, что спокойно восседали на гладком полу, ковыляя, совсем неуклюже, стали приближаться. Синхронно они перебирали своими тряпичными ножками, черные зрачки на красном фоне глаз забегали по двум парням. Поначалу Арсений думал отбиваться. К тому же, мягкие игрушки не казались такими опасными, до того момента, как их уже нельзя было пересчитать. Эдакая маленькая армия синюшных, что хваталась за любые части твоего тела и одежды, и, учитывая их количество, они с легкостью почти повалили мужчину. Стоило уходить отсюда, и уходить немедленно.