Сигарета на двоих

Влюблённый и наркоман в чём-то схожи, — оба находятся под воздействием химии. И оба, когда одурманены, верят во всё, что с ними происходит, отключая при этом логику и осторожность.

Из всех поступков, которые Вару когда–либо совершал, этот был самым омерзительным. Даже, казалось бы, убийство людей и совсем непричастного человека его не трогало. А тут… Вдруг стало так противно осознавать что именно он сделал. Привязал к себе того, кому клялся не вредить таким образом. Лишил свободы, которую так ценит всякий живой. А теперь… Зонтик повязан собственными ложными мыслями с ним. Будет счастлив? Едва ли можно прожить всю жизнь в сладкой лжи, ни разу не усомнившись в ней. А можно прожить в горькой правде, сходя с ума от того, что никогда не сможешь захватить только в свои руки? Что никогда не сможешь запретить любому живому существу видеть сокровище, которое вводит в транс его мысли одним своим существованием? Что кто-то способен так властвовать над его сознанием, сам того не понимая? На все эти вопросы… Вару знал ответ. И боялся этих истин. «Я брежу», — с отвращением подумал валет, сидя на полу, прислонившись к стене. Вару не знал, сколько времени он сидит здесь и смотрит вперед невидящим взглядом. Казалось, что пару минут, а может пару часов? Сейчас вокруг была всепожирающая пустота, которая, словно липкая грязь, облепляла все тело. Он поглощал его сознание, вводя в темное исступление ранее спокойный разум. В комнате воздух был напряженный и сухой. Даже ветер за окном стих, наблюдая за разыгрывающейся драмой в пяти актах. Тишина заполнила мир вокруг, погружая его в одиночество, которое так ненавистно ему. Черт, какой же он слабак. Сидит тут и мечется. Он же сам принял решение. Никто не заставлял. В Зонтике его всегда влекла независимая ни от каких условий честность. Даже когда тот понимал, что огребёт…он тихим, сбивающимся голосом, но говорил правду, желая добра. А теперь… Какая глупость. Зачем он вообще все это начал. Притворство…что может быть ужаснее этого, если нуждаешься в искренности. Вару честно был готов ломать жизнь самому себе. Он успешно занимался этим последние два-три года, но…вредить Зонтику он не был готов. Конечно, тролль уверен, что его план сработал, иначе Зонтик спросил его — все ли с его головой нормально? Наверное, развернулся бы и ушёл, открещиваясь от всего, связанного с пиковым валетом. А у него бы хватило сил остановить ее? Наверное, да. Нет, точно бы остановил. Он бы не позволил бы. Сделал бы все, чтобы он остался. Пусть ненавидит, пусть презирает, пусть хочет убить… Но зато будет рядом. Всегда и постоянно — это единственное, чего Вару хотел. Сокровенное желание. И вот теперь он этого добился. Но каким методом? Заставил валета против воли испытывать поддельные чувства? Да, именно так. Погрузил себя и Зонтика в эту сюрреальность, где всё так хорошо, что зубы скрипят от едкой сладости. Ну и что из этого? У него не было иной возможности все исправить. А этим поступком он исправил хоть что-нибудь? Нет. Он сделал все еще запутанней, чем было. Едва ли между ними было что-то теплое. Что его так мучает? Чувство вины или возможность разоблачения? Нет, боится потерять эту иллюзорную ниточку надежды на ответные чувства. Он прекрасно понимает, что вечность не сможет продолжать играть в эту игру под названием «притворись, что любишь». В игру, где он останется проигравшим при любом раскладе. Именно он окажется тем, кто будет подыхать в ногах другого, умоляя о снисхождении и хотя бы одном теплом взгляде, которые будет специально для него. Чертов собственник. Не сможет делать вид, что все в полном порядке, что все идет так, как надо. Он не справится и сдастся, не выдержав угрызения совести. Сам выкопал себе могилу, назвав её выходом. Молодец. Трагичный финал этой истории был обеспечен в любом случае. Отношения, которые начинаются ложью, имеют плохое завершение. Только в знаменитых русских сериалах герои, пережившие и измены, и ложь, и боль в худшем виде, и смерть, способны простить и создать хэппи-энд с теми, кто был лжецом, предателем или заплутавшим человеком. Вот только это реальность. Переиграть её не получится и перемотать тоже. И ставка игры, которую Вару начал…его и не только его судьба. А что страшнее, когда знаешь, что зависишь в прямом смысле от решений другого человека, которому готов простить всё, лишь бы он просто посвятил всего себя тебе? Ни-че-го. Сейчас самое главное быть таким же, как раньше. Не показывать изменений внутри. Пусть все думают, что он эгоист и законченный подонок. Тролль-придурок, который просто ошибка. Пусть никто не поймет его неукротимого желания быть с валетом трефовой масти, во что бы то не стало. Тут же ехидный голос внутри подсказал — кроме него…как минимум…о его болезни знают Эмма и… Пик. Вот и скрытая зависимость. «Я люблю его», — подумал Вару и сам испугался. Замер, забывая, как надо дышать. Эта мысль пришла к нему сама собой, без видимых усилий. Словно это первая правильная мысль в его жизни. Просто появилась в голове. Сомневался ли он в том, что любит его? Смешно даже. Он не просто любит его, а помешан уже на нём. Зонтик заменил ему кислород, вырывая из его груди сердце, которое, казалось, не умеет так отчаянно и самозабвенно чувствовать. Кулаки пикового валета сжались, послышался хруст костяшек. Он не будет сидеть сложа руки. Он заставит Зонтика полюбить по-настоящему. Ему это нужно. Он — его цель. Ему нужно не только его тело, но и душа. Он обернётся дождем, который проникнет внутрь Зонтика. Станет катастрофически необходимым для него. Словно сам свет для растений. Привяжет его к себе, став единственным, чьё существование будет волновать трефового. Если понадобится…он уничтожит всё, что Зонтик знает, пока у него не останется другого пристанища, кроме как него самого, Вару. «Самое главное — не привыкнуть», — рассеянно подумал Вару, прикрывая глаза на миг. Знал бы он, как ошибается сейчас. Он уже зависит от него, как от мощного наркотика, только не признается себе в этом. Не зря в латыни безумца от влюбленного отличает лишь одна буква. А Зонтик…он здесь только из-за действия генератора. Это пока. Пусть Вару окунётся в эту ложь, от которой он уже не в силах отказаться.