Сигарета на двоих

Каким смелым и самоуверенным становится тот, кто обретает убеждённость, что его любят.

Царство ночи медленно отступало, позволяя солнцу забрать поводья власти на предстоящий день. Золотые лучи начинали свой поход, проникая в каждую щель, где царил мрак после ночи. Птицы начинали петь свою симфонию, подражая звукам самого гениального музыканта — природы. Каждый звук отдавался новой симфонией, создавая идеальную мелодию жизни, которая только призывала всех живых любить этот мир в своём неповторимом многообразии. Ласковые золотые лучи, словно маленькие озорники, проникали в комнату, погруженную в сон. Эти баловники завораживающе танцевали на кровати, где дремал Зонтик. Они играли на его одеяле, а потом плавно переходили на бледную кожу рук, украшенную россыпью блеклых бронзовых веснушек, и, наконец, набравшись сил, они ударялись в атаку — на лицо спящего. Валет смешно морщил носик, сводил брови и покрывал голову одеялами. Его лицо было абсолютно спокойным и расслабленным. Он даже слабо улыбнулся во сне. Почти наивно-детской улыбкой. Казалось, что все проблемы, происходящие в жизни, не оказали на него отпечатка, который должен был бы изменить его. Во сне он улыбался. Сердце не кровоточило — билось спокойно и тихо. За этой картиной уже около десяти минут наблюдал Вару, который, казалось, даже не дышал, чтобы не нарушать сон своего сокровища. Он боялся подойти к нему ближе, чем на два метра, беспокоясь за сохранность его сновидений. Его сердце часто билось, качая кровь, преисполненную гормоном счастья только из-за того, что Зонтик перед его глазами. Спит, позволяя ему, как можно больше, наблюдать за собой. Голову пьянит мысль, что Зонтик — спящий, умиротворённый и такой по-домашнему уютный — словно создан для этой комнаты, создан для того, чтобы Вару каждое утро наслаждался его сном и улыбкой. Потревоженный утренним солнышком Зонтик открыл свои глаза, щурясь на яркий свет в окне. Впервые…что-то позволило ему улыбнуться свету жизни. Он долго не мог улыбнуться просто так, а тут…получилось искренне. Он прикрыл глаза, словно кот, греясь в лучах тепла и жизни. Он медлил, позволяя одеялу сползти с плеч вниз, немного наклонил голову, позволяя спутавшимся волосам играться под дождём из света и золота. Вару не мог отвести от него взгляда. Его притягивали волосы, ярко сиявшие этим утром, бледные руки, поправляющие эти самые волосы, его влекла улыбка, ради которой он был готов на всё… Всё, из чего состоит Зонтик, всё это влекло его с немыслимой силой. Его сокровище был просто прекрасным и идеальным сейчас. Кощунство — быть настолько потрясающим, просто улыбаясь утром. Насладившись солнечной ванной, он развернулся, чтобы встать, но взглядом наткнулся на пикового валета, который стоял недалеко от его кровати. В комнате повисло молчание. Никто не собирался его нарушать. Каждый боялся испортить этот момент. На секунду Вару показалось, что в его любимых голубых глазах полыхает злоба и огонь ненависти. «Не сработало, чёрт…», — обреченно подумал парень, наблюдая за Зонтиком, который вдруг резко встал и подошёл к нему. Сердце замерло. Вару был уверен, что сейчас заслуженно получит в лицо или услышит хоть слово оскорбления в свой адрес. Неожиданно Зонтик обнял его и прижался к грудной клетке. Вару слышал стук его сердца. Чувствовал запах волос. Ощущал его дыхание. Тепло, едва ли не кожа к коже. По телу прошел ток, волнами накрывая обоих. Чувства заострились до предела. Пиковый валет отдал бы целую вечность, только чтобы чувствовать это каждое утро. Они стояли так несколько минут. Вару не мог его отпустить, не мог позволить себе разжать сказочные объятья, а Зонтик и не вырывался. Они стояли так минут пятнадцать, просто наслаждаясь теплом другого. Наконец, расслабив объятья, парень посмотрел на трефового. Он непривычно улыбнулся. — Доброе утро, Вару~ — прошептал треф над его ухом. Дыхание приятно щекотало ухо, и Вару невольно улыбнулся. Сейчас он здесь. Зонтик рядом. Никто этого не изменит. Он абсолютно счастлив. — Доброе утро, нюня, — в тон ему ответил парень. Зонтик замер на мгновение. Это вроде бы обидное прозвище прозвучало в голове так непростительно чудесно. Словно так и надо. — Я успел соскучиться. Думал, что ты придешь. Кстати, я с удовольствием бы позавтракал. Что скажешь? — Да, конечно. Давай позавтракаем, — отозвался зеленоволосый. Он бредил. Всё глубже падал в эту сумасшедшую негу наслаждения. Это было похоже на красочный сон. И кто бы знал, как не хотелось просыпаться. Пусть это всё ложь, но…такая ложь достойна вечности. Его счастье было рядом. Он держал его в руках. Самое главное — не отпустить. Никогда не потерять всё, что делает его счастливым — никогда не потерять Зонтика. Крепко держать. — Рад слышать. А потом можно и погулять, — предложил валет трефовой масти. — Твоё желание — закон, — ответил Вару улыбаясь. — Спасибо, тебе, — прошептал Зонтик, холодея внутри. Его теплые ладони притянули лицо Вару к себе. Тот стоял и не мог пошевелиться. Во всем теле было полное оцепенение. Зонтик заглянул ему в лицо и потянулся губами, не решаясь поцеловать. Таял под гнётом его собственных жадных мыслей. Весь этот мир сейчас не существовал для пикового валета. Во всей Вселенной не было ничего, кроме этих нежно-бирюзовых пронизывающих всю его душу глаз, которые дарили непривычное спокойствие. Не выдержав, Вару притянул трефового к себе. Их губы встретились в чувственном поцелуе, вступая в танец. В голове у Вару что–то взорвалось. Чистый восторг. Во снах, которые только бередили его сердце…всё было так блекло по сравнению с этим утренним поцелуем. Никогда он не испытывал такого. Это было настолько ошеломляюще. Завораживающе. Чарующе-прекрасно. Пугающе волнительно. Счастье затопило сознание, не позволяя рассудку выплыть наверх. Он прижал Зонтика ближе к себе, углубляя поцелуй, утопая в нём. Ладони непростительно нежно удерживали лицо его любимого, не позволяя ему оторваться от их совместного падения в бездну чувств. Оторвался, чтобы взглянуть в глаза напротив. Секунду выискивал в них сопротивление. Искал способ остановить себя, но было слишком сложно. Всё с Зонтиком для него слишком сложно. Впрочем, ему сам Зонтик помог завершить молчание и неловкость. Тихоня жадно притягивает его к себе и целует едва ли не с кровью — жадно и отчаянно, что срывает крышу пикового своими действиями. Вару только замирает на миг, прежде чем начинает толкать своего валета к стене, позже вдавливая его в стенку ещё больше, не желая оставлять между ними и дюйма свободы. Крепко сжимает талию, кажется будут отметины, не позволяя Зонтику уйти, хотя он и не думает даже. В голове у него даже план мести начинает размываться под натиском настоящих мыслей и желаний. Утопая в этом омуте, он ухватывается за плечи Вару, крепко сдавливая их до болезненного шипения самого тролля. Вару мстит красиво — целует крепко и сладко, заставляя задыхаться. Голубоволосый сам не замечает, как прижимается ближе бедрами к Вару, затуманивая свой и его разум от обуявшего их желания принадлежать друг другу. Только они двое. Чувства, накрывшие его сейчас с головой, не позволяли отголоскам разума пробиться сквозь пелену желания. Желания принадлежать. Бесповоротно. Продолжая покрывать лицо своего сокровища поцелуями и проводя дорожку к шее, Вару с наслаждением вдыхал его запах. Яблоки и что-то ещё. Запретно-манящее. А Зонтик…едва ли не терял рассудок от желания, вцепившись белыми пальцами в его плечи и откинув голову назад. Он понимал, что всё чертовски неправильно, но…как же ему было плевать на всё в тот момент… Вдруг Вару замер, сотрясаясь в беззвучном смехе и утыкаясь в шею своему личному искусственному счастью. Один поцелуй — и он потерял голову. Это опасно. — Пх, ты сводишь меня с ума. — крепко обнимает Зонтика, прижимая к себе. Слушает быстрый стук сердца. Его бьётся почти также. Чудом, не иначе, он смог остановить себя. Еще пару секунд и все бы зашло слишком далеко. Кому он врёт — всё едва ли не зашло куда дальше. — Вару? — спросил Зонтик. С одной стороны…он был рад, что они остановились — он бы не смог сделать это сам. А с другой…он слишком жадный. Мало. — Все в порядке, нюня. Переодевайся. Одежду можешь в шкафу найти. Я буду ждать тебя в гостиной, — сказал Вару, целуя своего любимого в лоб. Стараясь успокоить свои мысли и желания. Пока выходило…не очень. Через секунду его уже не было в комнате. Трефовый валет закрыл за ним дверь, сползая вниз по стене. Сердце кололо морозом. Осознание больно ударило по нему. Габриэль был когда-то прав. Ничего он не решил со своей с-с-симпатией, которая уже давно не подходила под описание симпатии. Больше похоже на зависимость. Зонтик пустым взглядом смотрел вперед. Теперь настала его очередь резать своё сердце переживаниями о том, какое будущее их ждёт.