Антология воспоминаний о незавершенном

      Клубы чёрного дыма поднимались высоко в небо, над горящей Столицей Империума, что пылала огнём, разнося крики боли, отчаяния и гнева. Злобные мужы бились в отчаянной битве против своих братьев, что вгрызались в каждый дюйм земли Вейла, которую бравые защитники Империума отдавали лишь после потери своей крови, плоти и души. Это была кровавая бойня, в которой не было смысла, ведь несмотря на весь натиск «Дочерей Синдер», защитники перестали сдавать даже дюйм земли, стоя на последнем рубеже защиты — Биконе.       Словно маяк во тьме, этот величественный замок стоял стойко и твёрдо, насмехаясь над взглядом пылающих янтарных глаз, что смотрели на огромную башню из мостика летающего корабля, что гордо носил своё имя — «Мстительный Дух».       — Моя госпожа, натиск наших войск ослабевает, — произнёс спокойным голосом её главная Дочь — Эмеральд. — Противник может воспользоваться…       Её поднятая рука заставило замолчать Эмеральд. Янтарные глаза следили за полем боя, которое уже было давно рассчитано. На безупречном лице не было ни горя, ни счастья, ни гнева. Лишь холодное спокойствие, которое моментально рушилось, если бы кто-нибудь заглянул в глаза Синдер Фолл.       [Первая Дочь] была в ярости, которая вибрировала в воздухе, давя собой на весь мостик и прибивая слабых духом людей к полу. Даже её Дочь не могла удержаться на ногах и прямо сейчас стояла на коленях перед ней. Сила [Первой Дочери] была невообразима. Она могла одной рукой уничтожить целые полки, крошить металл и ауру, разрушать города, но…       Этого не хватало, чтобы взять Вейл. Её Брат, что отказался встать под её знамёна построил неприступную крепость в такие кратчайшие сроки. Но, она всё же могла бы захватить её, другие её Братья и Сёстра уже двинулись к Вейлу и могли взять её в тиски.       Она была в ярости, но ум её был кристально чист и ясен.       — Мы отступаем.       Решение, что сорвалось с губ Синдер разом заставило уменьшиться тому напряжению, что мешало всем на мостике стоять. Приказ, что был отдан ей был абсолютен и никто на мостике не смел даже произнести писк в знак протеста.       Солдаты должны были выполнять свою роль и именно это они и делали.       — Да, госпожа…       Янтарные глаза продолжали смотреть на сражающиеся легионы внизу. Ярость, что пылала в глазах Синдер могла прямо сейчас сжигать людей, но не могла переломить бой в её пользу. Трёхгодовая осада Вейла не дала своих плодов. Она проиграла этот бой и с этим нельзя было спорить.       В её разуме был слышен хохот Богини, который жаром отдавался на её коже. Чёрные чернила светились из-под стальной перчатки руки, ясно отражая настроение её новой госпожи, которая была довольна.       Но не Синдер. Перчатка скрипела от сжатия, а янтарные глаза запылали, отбрасывая хохот из своего рассудка, который вновь принялся осматривать побоище под кораблём. Гнев на мгновение пропал, давая рассудку осознать то, что свет у врат Бикона пропал. Свет, который светился так ярко на протяжение всех трёх лет пропал.       Злая ухмылка появилась на лице блудной дочери, когда она отвернулась от прозрачного стекла. Стальные сапоги тяжёлыми шагами раздавались на мостике, в которой было гробовое молчание, которое лишь изредка прерывалось щёлканьем кнопок и рычагов.       Писк тревоги вызвал из рта Синдер лёгкий смешок, что заставил простых пилотов проглотить своё сердце. В янтарных глазах, в которые они не смели взглянуть плескалось безумство, которое сияло ярче с каждой секундой, что продолжалась тревога.       — Да… вперёд же, Сестра! Пылай на своих крыльях! Лети к солнцу, о Святая Никос! Лети к нему, чтобы оно тебя сожгло! — безумный хохот блудной дочери сотряс весь мостик, переходя в нечеловеческое рычание, что лишь отдалённо походило на хохот. — Лети ко мне, чтобы сгореть, Никос!       Чёрная дымка окутала весь мостик и металл издал жалобный скрип, который был единственным, что дало знать пилотом о том, что произойдёт. Но, даже так они не смогли ничего сделать против металла, который в одно мгновение сжался, раздавливая их ещё до того, как они смогли что-либо издать.       Только дикий смех продолжался под скрип металла, который уже хотел раздавить его источник, но янтарным глазам хватило лишь вспыхнуть потусторонним светом, чтобы металл вспыхнул алым, что как вода плеснулся под ноги блудной дочери.       — Ха… — янтарные глаза скрылись под веками, ощущая, как тень упала на них, а ветер легко убрал волосы с лица. — Наш Отец даже не смог сам выйти против меня?       Веки поднялись с янтарных глаз, что вспыхнули под облачным небом, что больше не было скрыто железным потолком. Только двумя огромными белыми крыльями, что взмахнули, ударяя ветром в лицо Синдер и сдувая расплавленное железо прочь. Другой металл коснулся деформированного пола прямо перед ней.       Гнев, что пылал в направленных на блудную дочь зелёных глаз, только заставил расправить руки, вызывая звук из брони. Ухмылка сверкала на лице Синдер, когда янтарные глаза пылали безумием в противовес гневу в зелёных глазах Пирры Никос.       — Он занят тем, что ты натворила, — сдерживая рычание ответила Пирра, сжимая копьё и щит, что были запятнаны кровью и сажей, но которые продолжали блестеть медью. — Исправляет то, что ты допустила!       Смех сорвался с губ Синдер.       — Ох, так ли это? Действительно ли ОН пытается что-то сделать, а не просто сидит в своей башне?! — рыком спросила она. — Посмотри до чего довело ЕГО бездействие?! ОН просто жалкий трус, что боится своей собственной тени!       Лицо Пирры скривилось… скривилось в жалости к ней. Чистой и неподдельной жалости, что можно было увидеть у человека, что смотрел на умирающего щенка, не имея возможности ему помочь.       Рык безумия сорвался с губ Синдер в тот же миг, как в её руке вспыхнуло пламя, что треснуло под силой её руки. Бросок, что произошёл в одно мгновение заставил воздух свистеть и выть от куска пламени, что стало твёрже металла и разрезало пространство.       Для любого человека та скорость, с которой двигался этот кусок пламени был бы не более чем вспышкой, на которую было бы невозможно среагировать. Но медный щит был поднят до того, как своеобразное копьё могло бы коснуться нагрудника. Удар заставил пламя разбиться, отбивая щит с рукой в сторону от тела.       И Синдер уже бросилась вперёд, чтобы воспользоваться этим. Но закованная в медные доспехи фигура уже сделала выпад копьём, который заставил блудную дочь изменить траекторию своего полёта.       Красное лезвие коснулось чёрной брони, оставляя глубокую борозду, но не более. Синдер двинулась дальше с уже появившимся клинком, который высоко поднялся над её головой. Медный щит двинулся на защиту в тот же момент, когда обрушился пламенный клинок.       Зелёные глаза расширились от шока на мгновение, когда пламя клинка ударило по щиту с невиданной доселе мощью, что нагрело металл в мгновение ока. Пирра ощущала, как жар коснулся непокрытого шлемом лица и пробивался к закованной в металл перчатке. Пламя омывало щит, сжигая всё, что было вокруг неё.       Это было намного сильней всего, что видела Пирра от Синдер. Прямо сейчас она понимала за что она получила титул «Воительницы». Поэтому ей ничего не оставалось кроме как стиснуть зубы и вновь активируя своё [Проявление].       Чёрный свет окутал щит и руки Пирры и Синдер, чей взор даже на мгновение не отвлёкся на это. Белые крылья расправились за спиной, являя себя во всей красе. И в одно мгновение ударили по воздуху, позволяя ей пересилить Воительницу, чья броня не была подвластна Ангелу. Но, даже если броня Воительницы оставался верной ей, это всё равно не помогло ей удержаться на ногах от натиска Ангела, что снёс её, впечатывая и прорывая металл дверей флагмана.       Животный рык был слышен из уст Синдер, когда Пирра впечатала её в ещё одну дверь, проламывая металл и прибивая тело Воительницы к полу. Копьё было занесено для удара, но очередной рык совпал с блеском янтарных глаз и пламя смыло Ангела прочь.       Алый вспыхнул перед глазами Пирры, защищая её от адского пламени, чей жар всё равно бил по глазам и коже, но не наносил урон. При длительном воздействии она бы точно почувствовала всю прелесть ожогов, но такого не было. Пламя стихло, стоило Пирре оказаться подальше от Воительницы, что уже поднялась на ноги.       Пирра не могла не отметить, что поза её Сестры была словно у загнанного в угол зверя, а не как у Воина, что шёл на битву. Это было жалкое зрелище, что заставляло обливаться кровью её сердце. Она верила, что никогда не увидит такое в своих Братьях и Сёстрах, но…       Это братоубийственная война доказало, что многие из её Братьев и Сестёр не хотели иметь с ней одну кровь, одного Отца и одну Судьбу.       — Жалкое отродье. Жалкий Ангел Отца, который не может даже взглянуть в глаза своей Дочери! — рычала не своим голосом блудная дочь. — Ты могла бы встать на мою сторону в этой войне и свергнуть глупого Тирана!       Тяжесть тьмы упала на плечи Пирры, заставив её крылья колыхаться от напряжения. Злоба, что сочилась из рта Синдер обретала почти физическое состояние, которое продавливала реальность. Если бы она отвернулась от пылающих янтарных глаз, то вероятно бы заметила, как предатели солдаты просто умирали от атмосферы, что стояла в зале флагмана, который слегка накренился, но что не заметили ни Воительница, ни Ангела.       Металл зашуршал, а спина выпрямилась, расправляя белоснежные крылья.       — К сожалению, — ответила Пирра, сжимая копьё. — Но теперь правда не даст мне сделать этого. «Богиня», что зовёт себя таковой не более чем простая мерзость, которая стремиться лишь к разрушению.       Лицо Синдер пылало гневом так, словно это оскорбление было сказано про неё. Была ли это теперь всего лишь марионеткой? Куклой, которой пользуется мерзость, чтобы исполнять свою нучистую волю к разрушению?       Пирра не могла больше видеть в Воительнице свою Сестру. Там было только лицо, которое принимало такие выражения лица, что даже это было не похоже на старую и хорошо знакомую Сестру Ангела.       — Глупость, — грустно сообщила блудная дочь и пламя вспыхнуло в руках её. — Оставаться на стороне Отца, когда перед тобой стоит новорожденное Божество — глупость. Милость может быть тебе дарована, если ты опустишь своё оружие и встанешь на колени!       Тяжесть, что давила на плечи Пирры грозила вдавить её в металл пола, но её колени не дрожали. Не поддавались ни на дюйм, как и её взор, что стойко смотрел в уже не человеческие янтарные глаза, что пылали чем-то потусторонним.       — Нет.       И этот ответ был окончательный и бесповоротный. Лицо Синдер утратило любую печаль или намёк на сознание, погрузившись в гнев, который сразу же обрушился на Пирру, которая еле успела поднять свой щит, перед тем как два клинка из пламени обрушились на неё.       Алый вспыхивал с каждым движением горящего лезвия, что ударялась об медь щита, копья и брони. Адский водоворот захлестнул Ангела, который вертелся в этом вихре отбивая каждый удар, что опасно близко подходил к телу, но не касался него. Пространство выло от скорости, с которой лезвия разрезали его, создавая ветряные потоки, что резали металл корабля как масло.       Но это была битва не во всю силу. Пирра это ясно осознавала, как и Синдер в чьих гневных глазах читался вопрос: «почему?». И она не знала. Даже здесь, сражаясь против главной виновницы всего ада, что охватил Империум Человечества, Пирра не могла сказать, почему она продолжала сдерживаться.       Лицо её сестры было перед ней, но самой её не было. Был Гримм, что носил её лицо. Лицекрад, что осмелился назваться Синдер Фолл, её дорогой Сестрой. Мерзкий, грязный Гримм!       — ГРА-А-А-А-А-А!       Огненный клинок не успел упасть на Пирру, как копьё ударило по занесенной за голову руке Синдер. Крик отчаяния, что сорвался с губ Ангела поверг Воительницу в ступор на мгновение, которого хватило, чтобы медный щит впечатался в безупречное лицо, ломая на нём нос, вопреки вспыхнувшей ауре.       Воительница сделала шаг назад, а руки Пирры уже обхватили копьё, что лишь сверкнуло в реальности, рассекая броню и плоть в ногах блудной дочери. Тело Синдер сразу же упало на колени, открывая янтарные глаза, что смотрели прямо в зелёные.       И на жалкое мгновение Пирра увидела в этих глазах сожаление, которое исчезло в то же мгновение, как копьё, что грозило проткнуть глаз Воительницы был схвачено рукой, закованной в латной перчатке.       Пламя вспыхнуло, охватывая копьё, что уже было опущено Пиррой. Щит двинулся к лицу Синдер со всей возможной силой и скоростью, но даже этого не хватило, чтобы совершить удар, ведь вторая рука Воительницы легко отбила атаку Ангела.       — Грк!..       Зелёные глаза расширились от резкого движения, что совершила рука Синдер, и на которую Пирра не смогла среагировать. Взгляд метнулся вниз, чтобы заметить, как рука Воительницы проткнула её броню и плоть.       — Ты умрёшь, Ангел!       Рык, что издала Воительница был прерван ударом краем щита в её лицо. Аура вспыхнула, чтобы защитить своего хозяина, но за одним ударом последовал второй, а за ним третий. И каждый удар был сильней прошлого, заставляя голову Синдер отклоняться всё дальше и дальше назад вместе с телом.       Рука выскользнула из тела Пирры, разбрызгивая алую кровь, но Ангел не обратил на это внимание. Её кулак впивался в вспыхивающую ауру блудной дочери вместе с щитом, заставляя хрипеть от боли Воительницу.       И аура в конце концов поддалась ударам Ангела, что сразу же было заметно по тому, как кровь брызнула на её лицо и руки. Вкус победы коснулся губ Пирры, но пропал в то же мгновение.       — [ГРХА-А-А-А-А-А]!       Крик боли и гнева сотряс пространство и весь корабль, что словно в ответ стал кричать и корчиться от боли, что коснулась и Ангела. Медная броня промялась и разорвалась под ударом двух рук, что пробили мягкую плоть Пирры, вкушая алую кровь и касаясь мягких органов.       Руки Пирры на мгновение дрогнули, но щит не был выронен из руки. Даже когда Воительница одним рывком поднялась на ноги, поднимая тело Ангела над собой, щит оставался в руке и со всё той же силой и злостью врезался в корчащее лицо, что уже потеряло свою красоту.       Но Воительницу больше не пронимали удары Ангела. Её руки обхватили внутренние органы Пирры, сжимая их и раздавливая. Удары щитом стали только более сильными и яростными.       Ухмылка появилась на лице Синдер и это уже сказало всё, что нужно было. Её рука двинулась глубже в Пирру, прямо к сердцу и именно тогда щит упал на землю.       Глухой удар был слишком громким и неестественным. За падением щита, последовал ужасный скрежет всего корабля, который окутала чёрная дымка.       Янтарные глаза с диким взглядом смотрели в зелёные. Руки сжались и сердце вместе всем кораблём сжались в одной точке. Пламя и металл охватили всё сознание Ангела и Воительницу, озаряя взрывом небо над горящей Столицей Империума.

***

      Битва, что сотрясала землю медленно, но верно становилось менее отчаянной и проигрышной для бравых воинов Империума. Предатели продолжали пытаться сломить оборону человечества, но это было тщетно. Бикон не пал под натиском Воительницы и его легиона.       Даже, когда Примарх-Предатель Хейзел стоял перед вратами Бикона и требовал капитуляции, ему был дан твёрдый ответ его сестрой Примархом Пиррой, что такого не будет. И действительно, такого не произошло, даже, когда обезумевший от ярости и гнева Хейзел вернулся со своим легионом вновь.       Бикон не пал. Но, Хейзел был тем, кто это сделал в битве с Пиррой. Это был триумф для защитников и огромное поражение для предателей. Примарх Имперских Кулаков Тайанг выстроил блестящую оборону, которая не пала под натиском предателей. Именно из-за этой защиты они и смогли перейти в нападение, отбрасывая предателей от стен Бикона.       Но, битва ещё не кончилась, что понимал каждый воин. Император не был исключением.       — Синдер Фолл должна умереть сегодня, — тихим голосом, что сотрясал весь зал, объявил Император, смотря на двоих своих детей, что стояли на страже этого места. — Времени для этого у нас не много. Долго Глинда не сможет удерживать Прорыв.       — У Воительницы всё небо в своих владениях, — пробурчал стойким голосом Тайанг. — Ни у кого из нас, кроме Пирры нет возможности добраться до неё. И не смотря на перелом ситуации в нашу пользу, мы не можем оставить всю оборону на плечи Рена.       Примарх Белых Шрамов был единственным из присутствующих в Столице лояльных Примархов, которого не было в этом зале. Он и его легионы прямо сейчас были в атаке, кромсая врагов, что когда-то были братьями по оружию.       Но, не было никаких сомнений, что какое бы решение не было бы принято здесь, то он ему подчиниться и выполнит, не взирая ни на что.       — Тогда Пирра и отправиться к Воительнице, — решил Император и его словам никто не перечил. — Заставь её спуститься на землю.       — Да, Отец, — ответил Ангел Императора, преклонив голову и сразу же приступив к выполнению приказа.       Жон Арк — один из личной гвардии Имератора Кустодес, сопроводил её мрачным взглядом, в котором не было сомнений, что это было глупое решение или неверное. Да, миссия, что упала на дочь Императора была сложной, но это было задача, которая была ей под силу.       Даже, если усталость прошлой битвы против Брата брала вверх над Пиррой, это не помешало ей взлететь в небо на флагман Воительницы.       Но, очень скоро Жону пришлось отвлечься от этих мыслей, ведь Император двинулся к выходу, а за ним шла вся его личная стража, что были закованы с ног до головы в золотые доспехи, что создавали приглушенный звук, который потерялся, когда взрывы и выстрелы стали слышны.       Поле битвы открылось очень скоро перед взором Императора и его стражи, что сжимали своё оружие, смотря, как артиллерия производит залпы, как солдаты борются в штыковой с предателями, как астартес кромсают врагов человечества.       Но, не это привлекло внимание Императора сейчас. Его взор был обращен в небо, где был виден гигантский флагман, который сотрясался от битвы, что там происходила.       Жон ощущал, как до сюда доходило дикое рычание Воительницы, как копьё Ангела ударялось об сталь брони блудной дочери и дикий смех Мерзости, что заставляло его душу дрожать. Похожие эмоции были у каждого кустодеса, что были здесь и даже у каждого солдата.       Но, никто из них не смел дрогнуть и поддастся панике. Даже, когда страх и бессилие накатывало на них от смеха Мерзости, они стояли и продолжали свой бой, против предателей, что становились всё безумней и безумней с каждым хохотом, что раздавался в небе.       — Она смогла.       Голос его повелителя отвлёк Жона от созерцания поля битвы. Взгляд обратился в небу, которое озарилось в пламени. Великий флагман был объят пламенем, что заставляло его склониться к земле. Хотя назвать это теперь флагманом было сложно. Он весь сжался, искривился и ломался.       От былого величия ничего не осталось и Жон не мог не поразиться тому, как быстро это смогла совершить Примарх Ангел. Но, ему не дали долго разглядывать падение флагмана, ведь Император уже двинулся. И вся его гвардия последовала за ним, невзирая на взрывы, выстрелы и трупы, как братьев, так и предателей.       Император не сбавлял скорости, даже когда землю сотряс огромный взрыв, что был вызван падением флагмана. Даже, когда его гвардия стала слегка отставать, он не смел сбавлять свой шаг и поэтому он достиг упавшего корабля раньше своей гвардии, что видела только могучую спину своего господина и Отца, что остановилась на фоне пылающего флагмана.       Жон не мог видеть или слышать, что говорил Император. Но мог прекрасно чувствовать печаль в его плечах. Это было чем-то физическим, что можно было даже потрогать, но они были просто слишком далеко.       — … почему?       Даже, когда он услышал вопрос Императора, Жон был слишком далеко, чтобы увидеть ту ужасную картину, что заставило его господина впасть в печаль. Но, когда спина его господина двинулась вперёд, а вся его гвардия почти подоспела к нему, их взору наконец получилось увидеть эту ужасную картину.       И эта картина моментально заставило их сердца упасть от вида безжизненного трупа Ангела, чьи белоснежные крылья были запятнаны кровью и грязью. Воительница в чёрных от сажи доспехах и пылающими алым глазами, стояла над трупом своей Сестры.       Но, смотря на Воительницу, Жон не видел того Примарха, которым когда-то была Воительница. Её лицо было в крови, что горела и бурлило, скрываясь под алым светом, что был в глазах. Доспехи потеряли свой блеск, становясь подобной гримм.       Но Синдер Фолл не была подобна простому гримм. Нет, одно её присутствие создавало тьму, что была видна невооруженным глазом. Кровь, что падала с её тела вскипала и пропадала в тени, что медленно расползалось по реальности.       В противовес этому был Император, чей твёрдый шаг отпугивал тьму. В его руках был лишь посох, что светился ярким светом и пылающий огнем меч.       Тьма и Свет.       Спаситель Человечества и Губитель Человечества.       Осада Вейла вступила в свою кульминацию под хохот Богини и звуки стали.