Антология воспоминаний о незавершенном

Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч.

Евангелия от Матфея 10:34

      В кабинете царила мрачная, тяжелая тишина. Дальнобойщик, который совершал рутинный рейс из Аргуса в Мистраль уже сто раз успел проклясть свою судьбу - надо же выйти и попасть в такой переплет. Невольно вспоминались события, что привели мужчину и его напарника, что сейчас был в другом кабинете, в пенаты "родной" мистралийской полиции. Хотя, судя по форме женщины, что всего две минуты назад допрашивала его, без армии Атласа тут тоже не обошлось.       Все было как обычно, все те же степи и поля. Дорога, как обычно, была пустынна, не считая редких поселений между двумя городами, а также редких следов прошедших зачисток от Гримм. Так фура с двумя мужчинами и ехала себе спокойно, пока резко не натолкнулась на побоище. В отличии от стандартных зачисток, никто не убрал на том месте с дороги следы битв - обломанные деревья и разбросанные куски почвы. Но самое главное не это, ведь кое-что другое бросилось в глаза. Трупы.       Десяток трупов в характерном для Белого Клыка облачении. Смерть, что их настигла, была не от клыков Гримм, но это не сделало ее более милосердной. Боевиков встретила безжалостная сила, рубившая несчастных в капусту. Проткнутые, где с отрубленными конечностями, а двое оставшиеся без головы, они стали мрачным знамением грядущих проблем. И пусть головы и прочие конечности были обнаружены при детальном осмотре уже полицией и специалистами Атласа, главный вопрос оставался без ответа - на кого натолкнулись фавны. Путники тогда решили быстро уехать, дабы не привлечь Тварей Ночи и рассказать полиции о произошедшем.       Пусть и результатами расследования делиться не было чем-то, что поощрялось, но усталый сержант полиции Мистраля, которому они три дня назад рассказали о находке, по секрету от скуки выдал то, что знал. Убили террористов мечом, при том, судя по характеру ран, одним и тем же или одного типа. Кто бы не напал, но огнестрельное оружие или популярные нынче мехашифты он не использовал. Судя по следам, гильзам и прочим уликам, убийца был один. Расправившись с отрядом Белого Клыка и настигнув не успевших скрыться в степи трусов, он спокойно убил еще несколько Гримм (впрочем, точно насчет Гримм сказать нельзя, они следов не оставляют после смерти) и ушел восвояси. Не попытался ни обобрать трупы, ни поглумиться, ни даже пойти в сторону населенных пунктов - следы мечника оборвались в 40 километрах в лесу, где даже собака с открытой Аурой потеряла след.       Вариантов было много - от приграничного бандита до бывшего Охотника или просто отмороженного расиста. Однако то, что деньги и ценности остались при убитых, а сами тела не были изуродованы после убийства, бандит и расист казались маловероятной возможностью. Но была еще деталь, которой болтливый сержант поделился "по великому секрету".       Это была не первая такая находка. Уже пятая за полгода. Но каждый раз находили трупы различных не совсем законных организаций и объединений. Уже находили два раза растерзанные с особой жестокостью группы культистов, что вне городов поклонялись Гримм. Один раз неизвестный изрубил засаду Бранвенов - ублюдков не спасло даже то, что среди них был бандит с открытой Аурой. Ауропользователю последовательно отрубили кисть, ногу и голову.       И каждый раз неизвестный уходил не к поселениям или к дорогам, а возвращался обратно в леса и степи, из которых пришел. Одно и то же раз за разом - быстрая и жестокая бойня, после которой виновник исчезал, оставляя после себя падаль и вопросы.       В целом, жизнь в Мистрале шла своим чередом.

***

      Год - это много или мало? Пожалуй, если говорить о путешествиях, то много. Особенно в одиночестве, наедине с собой, своей верой и тварями. О них и были мысли одинокого путника, отдыхавшего под деревом.       Сколько уже Жан Ле Ридо в этой Господом забытой земле? И забытой ли? Теперь уже Жан де Арк или, как более принято в этих местах, Жан Арк не знал, что ему думать об этом уже давно. Да и стоит ли пытаться разгадать Божий промысел? Он явно не ученый муж или монах, дабы понимать волю Божью.       Но Жан был воином. Рыцарем, что по зову сердца и долга отправился пилигримом в Святые Земли, дабы изгнать язычников-мавров с благословенной Земли. Он потратил все свои сбережения на это предприятие, три года провел в казавшихся бесконечными песках и степях, дабы дойти до Гроба Его. И он дошел.        Он прекрасно помнил дни осады, проведенные в нужде и труде. Помнил, как шел с рыцарями босым к Масляничной горе, слушая богохульные вопли мерзких язычников. Даже сейчас он ощущал отголоски той ярости и того гнева праведного, что обуревали его соратников и его самого, когда под градом стрел стальными клиньями, распевая псалмы и молитвы, они устремились к стенам Иерусалима на второй день. Ни усталость от вчерашнего штурма, ни бессонная ночь, проведенная в бдении, ничто не смогло остановить или поколебать волю истинно верующих мужей, ставших на защиту Гроба Христова. В сознании сияли картины, как врывались воины Христовы на стены, сметая всякого, как карали они нехристей, что погаными ногами оскверняли Землю Благословенную.       Но, видимо, у Всевышнего были свои планы - проказа поразила его.       Он прекрасно помнил, как гнил заживо, молясь и вопрошая Бога - за какие грехи ему подобное наказание? Разве он недостаточно был ретив в защите веры? Разве взял он себе более положенного? Однако, болезнь с каждым днем брала свое и два года мучений прервались лишь тогда, когда сердце уже слепого и немощного рыцаря перестало биться, а глотка издала протяжный хрип в мрачном лепрозории.       А потом он оказался тут в теле мальчонки - в этой странной стране, где причудливая магия и ведьмовство сплетались с языческими и безбожными верованиями, а неведомые твари, будто адские звери, загнали людей за укрепленные стены поселений. Но дал им Он и силу, чтоб сокрушить тварей адских, названных Гриммами, - силу души, что здесь именовали Аурой, и некий Прах, что творил истинные чудеса. Но не было того, кто объяснил бы язычникам истину, не было Церкви Его, что наставила бы темный люд на путь праведный. Потому и проживают жизни в праздности, забыв даже своих языческих идолов, боясь обменять комфорт на гром славы и труды ратные.       Вероятно, если бы Жан не помнил то, как он жил до этого, то стал таким же. Но Всевышний распорядился иначе и даже гнев названного отца не остановил уже юношу от паломничества в Дикие Земли. Открыв Ауру и взяв фамильный меч, бывший рыцарь направился в Мистраль, где он уже кочует год, идя по следам различных лихих людей. Полулюди, будто порождения Нечистого, бандиты и презренные темные язычники - он шел за ними, будто волк за овцой. Тем более время, проведенное в новом доме он провел отнюдь не в лени.       Другого пути он себе не видел. Жизнь, где нет звона стали и праведной ярости, ему быстро опостылела. Истинно верующий, он не мог славить Его ничем, кроме молитвы и битвы с порождениями Тьмы и всяческим отребьем. Редко он забирал что-то с трупов, предпочитая обходиться минимумом того, что можно унести на себе. Порой заходил и в поселения, дабы за очистку местности от Гримм получить еду, ночлег или починить снаряжение. Однажды ему даже кузнец, чьего малолетнего сына Жан вырвал из пасти Гримм, подарил кольчужный доспех и шлем, сделанные по эскизу самого Жана. Вне крупных городов это все решалось куда проще и привычнее, а люди в деревнях были самому Жану куда более понятны, хотя богаче жили даже многих мелких рыцарей.       Отвлекло от размышлений Ле Ридо шуршание в кустах. Что-то крупное упрямо шло к нему, тяжело дыша. Гримм, вероятно. Где-то недалеко посреди угрюмого неба собрался ветер, превратившийся в шторм. Отдых окончен.       Воин, поднявшись, вновь с тихим шелестом вынул из ножен меч.

***

      Эмбер проиграла. Она чувствовала, как жизнь уходит из нее с каждой каплей крови, что вытекала из пробитой стрелой раны. Как с каждым шагом напавшей приближается холодное дыхание смерти, которое обдает слабостью, болью и ужасом близкого конца.       Эмбер проиграла потому, что была глупа. Сейчас она это понимала, как никогда ясно. Считая себя неуязвимой лишь из-за своей силы, а своих защитников лишь кучкой параноящих маразматиков, она завела сама себя в ловушку, из которой нет выхода. Уже нет. Кем бы ни были нападавшие, они прекрасно сыграли как на добродушии, так и на неосторожности Девы Осени. И самое ироничное, именно сейчас в голове девушки всплыли воспоминания, как Озпин предупреждал о том, насколько опасно путешествовать в одиночку. Особенно тем, кто обладает силой Девы.       Её обманули простой иллюзией, вымотали игрой в кошки-мышки и взрывчаткой, а после просто ударили в спину. И сейчас Дева Осени безвольно повисла в руках двоих пленителей - парня со стальными ногами и зеленоволосой иллюзионистки.       И даже так, Эмбер ведь могла не вступать в бой после того, как на неё напали эта троица. Она могла улететь - её бы не успели достать. Но она приняла бой, который оказался ей не по зубам. Теперь она расплатится жизнью за свою глупость. Но что толку судорожно думать о том, как могло бы быть, за секунду до смерти?       Однако, в следующий миг что-то снесло нападавшую. Девушка в красном платье, что спокойно подходила, отсчитывая каблуками последние секунды жизни Эмбер, сметена белой молнией, обрушившейся со стороны. Удар был столь резок и стремителен, что Аура с треском лопнула, будто стеклянный шар, а брызги крови залили окропили воздух и землю.             Рухнувшая с рук в дорожную пыль Эмбер обессилено повернула голову и узрела, что спасло её. Вернее - кто.       Там стоял мужчина, будто сошедший с иллюстраций учебника о ранней истории королевств. Он был одет в кольчугу, поверх которой развивалось серое сюрко с красным вышитым крестом на спине, залитое кровью как свежей, так и застаревшей. Даже шея была укрыта столь старомодной защитой, венчанной на голове вытянутым шлемом. Убийца, что до этого гордо шла к триумфу, лишь ошалело смотрела на клинок, что был буквально вбит в её живот и поднимал ее над землей. Будто рыцарь, что вышел из своей могилы на чужбине.       Лишь через секунду черноволосая девушка, как смогла наконец разглядеть Эмбер, обмякла на мече, после чего небрежным движением рук была сброшена в траву. Воин, пользуясь установившейся на поле боя тишиной, обманчиво медленным шагом развернулся, салютуя мечом своим оппонентам. Лишь голубые глаза, кои были видны из-под кольчужной маски, выражали яростное презрение, граничащее с чем-то куда более темным. Хотя, возможно, это лишь темнота в её глазах, что уже медленно брала свое, путая чувства и сознание.       Мгновением позже на рыцаря бросилась другая девушка, надрывно ревя раненным зверем. Будто потеряв всякий разум, зеленоволосая даже не попыталась выстрелить, лишь в беспорядочной ненависти размахивала своими револьверами-серпами. Воин в ответ лишь плавными движениями парировал удары, изредка уворачиваясь. Лязг стали заполнил воздух, пока мечник методично и одновременно будто играясь, раз за разом наносил удар, просаживающие Ауру. Изматывая оппонента, он подгадал момент и нанес удар, отсекая руку с револьвером лишь затем, чтобы следующим ударом снести зеленоволосую голову.        Однако в этот момент тьма, наконец, поглотила разум девушки, что потеряла слишком много крови на мистралийской земле. 

***

      Прилетевшему в облике птицы Кроу Бранвену предстала удивительная картина. Эмбер, Дева Осени и девушка, которую он должен охранять, лежала в дорожной пыли, истекая кровью, а рядом с ней лежали весьма неприглядного вида два трупа. И пусть Кроу сразу определил, что его подопечная еще жива и, при помощи, которую он уже начал оказывать, сможет выкарабкаться из этой передряги, то вот опознать оставшихся двоих он не смог. Да и если первая убитая - брюнетка лет 25-ти еще была цела, то второй отрубили буквально половину головы и руку. Вывалившиеся на землю мозги с кровью изрядно изгваздали все, отчего даже сохранившиеся от удара черты лица выглядели неаппетитно и не сильно поддавались опознанию в принципе.       Окончив перевязку и остановку крови, Бранвен вызвал заготовленный заранее буллхед и начал осматривать местность внимательнее, ища хоть какие-то зацепки.       Многое можно узнать по следам, особенно если знать, куда смотреть. Зачастую следы могут рассказать больше, чем глаза, увидевшие воочию. И тут для бывшего бандита все было понятно и замысловато одновременно.        На Эмбер напали трое. Он мог даже сказать точно, что из засады, а также окружив. Двое спереди отвлекают, сзади наносят удар. Собственно, пусть засада и вышла неудачная, так как прибить Деву с первого удара не смогли, именно так её и ранили. А далее - кто-то вмешался. Двое убитых можно увидеть тут, за третьим началась погоня.        Кроу уже догадывался, кто это мог быть. Несколько инцидентов, которые происходили по всем более-менее обжитым землям, уже породили массу слухов и домыслов. Кто-то старательно в одиночку вычищал Приграничье от всякого подобия бандитской вольности. И пусть сам Кроу умудрился даже получить описание внешности этого человека, оно мало, о чем говорило - в поселениях он был редким гостем, спасенных он не доводил даже до ближайших деревень. Те, кто имел редкое "удовольствие" с ним переброситься парочкой фраз отмечали лишь вейлский говор и хриплый, невыразительный голос, в добавок весьма тихий. А еще голубые глаза, что сменяли гнев презрением или безразличием.        Ну и вид у него по описаниям был сродни сбрендившему реконструктору, который с перепоя вышел с Гримм подраться. Единственное, меч у него интересный. По описаниям - фамильный, отдающий синевой меч-бастард, ножны которого трансформируются в щит с гербом из двух лун. Кроу не успел передать эту информацию Озпину, который, без сомнения, должен знать герб и род, что его носили. У самого же Бранвена по истории был "неуд", а его знания по теме "родовые гербы дворянских домов Вейла" ограничивались знанием того, что скрещенные топоры - личный герб одного из вожаков лесных племен, которого выбрали в качестве короля те, кто спустя девять столетий назовут себя валеанцами. И то, это согласно передаче по телевизору в пивбаре, прослушанной месяца два назад.        Там еще много интересного рассказали. Кроу бы запомнил, если бы не был пьян.        Но возвращаясь в реальность, мужчина хмыкнул сделанным выводам. Несмотря на то, что он формально числился преподавателем в Патче, его истинное поле деятельности - Пограничье Мистраля. Если Леонхарт старался в меру сил быть одновременно символом равных возможностей для фавнов, а также смотреть за самим Мистралем и крупнейшими городами, то вотчиной Кроу было Приграничье. И судя по всему, в эту вотчину явился отпрыск какого-то старого дворянского дома из Вейла, чтобы... ходить и убивать всех, кто сомнителен с точки зрения закона. В целом, по мнению Кроу, на редкость бесполезное занятие. Даже Императоры Мистраля не смогли окончить вольницу на границах - лишь держать её в рамках. Одному можно и не пытаться.       Вероятно, пошел из мести. Следовательно, искать стоит потомка дворянского рода, при том прямого, фамильные реликвии к дальним родственникам редко попадают. Род скорее всего угас недавно вследствие какой-то катастрофы или убийства, с чем связан криминал Мистраля. Если что-то подобное произошло, то Гудвитч должна точно знать, так как она приглядывала за Вейлом уже лет 15.        Хотя можно его и не искать. Одинокий безумец, что ходит по Приграничью в поисках мести быстро погибнет, став легендой. Никакие Аура, Проявление и личная воля не спасут против ярости Гримм, хитрости бандитов и террористов. Рано или поздно "рыцарь" наскочет на кого-то, кто будет ему не по зубам и станет просто очередной полузабытой байкой в барах и пабах, а также темой для вялого обсуждения на тематических форумах.        Но решать это уже не Кроу и даже не Гудвитч. Учитывая, что этот "сбрендивший реконструктор", как про себя его окрестил мужчина, вмешался в покушение на Эмбер, то Бранвен с удовольствием делегирует решение своему непосредственному начальнику. Пусть голова болит насчет внеочередного возможного носителя тайны у Озпина и, возможно, у Леонхарта, как у директора Хейвена, а не у Кроу.        Тем временем послышался далекий гул двигателей буллхеда.