Даже камень станет пылью

По тропам стелется туман седой Ложится ночь на лес холодный и пустой Больно мне, ох как же больно мне И даже птицы замерли во мгле…

— Хочешь сказать, что нам с тобой в одном отряде тесно? — сказал Дилюк, и к его обычному недовольному выражению лица добавилось искреннее непонимание. — Я сказал не это. — фыркнул Тарталья, широким жестом указав на плотный туман. — Сам посмотри. Сколько мы будем шляться в потёмках в поисках той штуковины? — Чем быстрее найдём, тем быстрее можно будет отсюда убраться? Не думал, что ты боишься монстров, — ухмыляясь, протянул хозяин винокурни, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Предвестника. Вот чего у Дилюка не отнять, так это любовь к подколам. Делает это с таким серьёзным выражением лица, что люди воспринимают шутки за правду, и нередко это приводит к натянутым ситуациям с аристократами и вельможами. Но если богачи морщат нос и таят обиду (что самого Дилюка не сильно-то волнует), то Тарталья начинает фыркать, доказывая, что он имел ввиду совсем другое. И вообще... — Тут, на берегу, человек без сознания, представьте себе, валяется. А тебе, как я посмотрю, хоть бы хны! — выпалил Тарталья, сжав кулаки и тряся ими, словно недовольный ребёнок. — Мне очередную смерть на шею не хочется вешать. Вдруг Предвестник резко выпрямился, будто вспомнил о чём-то — ясный взгляд помутнел, и он твёрдым, но спокойным голосом продолжил: — Или ты этого и добиваешься? Дилюк закатил глаза, скрестил руки на груди и вопросительно взглянул на Люмин. Девушка, с интересом наблюдая за перепалкой, и думать забыла о маусиро — тем более, сквозь туман заманчиво пробивался свет красных заклинаний хиличурлов, которыми они сундуки защищают. — Никто тебя ни в чём обвинять не будет, Тарталья, — улыбнулась она. — Просто разделяться — не лучшая тактика, и мы в этом уже не раз убеждались. — А мы не разделяемся! Мы рассредотачиваемся! — возразил он, и Люмин внезапно увидела в нём Тевкра. Поразительное сходство и поразительное упрямство. «Точно родственники» — А это не одно и то же? — спросил Кадзуха, едва сдерживая смех, но вдруг засмеялась Люмин, а за ней и все остальные. Ситуация, конечно, не из приятных — вокруг гнетущее уныние, атмосфера безнадёжности и страданий, а ребята разразились хохотом так, что эхо пошло! Тёмное море несло свежий лёгкий ветерок, что никак не влияло на погоду острова Цуруми — тяжелое одеяло тумана плотно легло на землю, усердно скрывая опасности и сокровища. Единственный маяк, что дал возможность доплыть до берега, сейчас тоскливым камнем возвышался над ребятами. Безучастная статуя архонта испускала слабое синее свечение. Никто не заметил, так ли она выглядела, когда они только прибыли на Цуруми — но сейчас её свет стремился ввысь, рассекая дымку. Корягами торчали из земли едва живые деревья, нависая над ребятами, то и дело роняя грязного цвета листву, а на утёсе над пляжем виднелась бледного цвета трава. Над этим островом, видимо, никогда не светит солнце. — Хватит ржать! — простонал Кама, уставившись в небо пустыми глазами. Он положил руку на грудь, слабо пытаясь подняться, но пискнул от боли и упал обратно на песок. Кадзуха, что был к нему ближе всех, присел на корточки: — Ты бы полежал еще. Видимо, тебя задело чем-то в воде. — Зачем я вообще согласился… — тихо прошептал перевозчик. Ребята затихли, и наступило неловкое молчание. Не послушали его, лодку разбили, сами едва спаслись… Да и теперь, похоже, застряли на Цуруми надолго — а ведь люди на острове вряд ли есть, и неизвестно, как добраться обратно. Безопасно телепортироваться, как показывает практика, могут лишь люди с Глазом бога — а бросить Каму означает обречь его. — Извини, — виновато пролепетала Люмин. — Сильно больно? У нас нет целителя, а припасы все ушли на дно, но я могу что-то быстренько придумать… — Не надо было нам настаивать, — признал Дилюк. — Ты был прав. Тарталья и Кадзуха виновато закивали головами, но Каму это не сильно успокоило. Он всё так же смотрел в небо, оставаясь на песке больше от обиды, нежели от боли. — Я думал, что все владельцы Гидро Глаза бога умеют лечить, — вздохнул он. — Я-то лечу, только в другую сторону, — хмыкнул Предвестник. Тут-то уже и лодочник рассмеялся вместе со всеми. Он через силу уселся, осмотрел берег и выдал: — Видите вон ту штуковину? — Кама указал на что-то в тумане. — Это якорная стоянка. Если она еще работает, у нас получится призвать волноход. — Где? — спросила Люмин, всматриваясь в туман, но там ничего не было видно. — Это один из тех корабликов, что курсируют между островами? Дилюк пошел к месту, на которое указал перевозчик. Якорная стоянка засветилась синим, и туман вокруг чуть-чуть рассеялся. — Надо немного подождать, — сказал Кама. — Да не смотрите на меня так, я ж не при смерти! Лучше бы пошли искать маусиро. Ребята попытались возразить, но перевозчик был непреклонен. Так сильно хотел выполнить поручение Сумиды, или просто желал быстрее разойтись с Люмин и её компанией — непонятно, но он чуть ли не силком погнал отряд по тропинке вглубь острова, а сам остался на пристани ждать волноход. Туман плотно окутал ребят, саваном закружившись вокруг. Странные каменные столбы, больше походившие на врата, остались позади. То тут, то там виднелись слабые огоньки путеводных элементальных фонариков, заботливо кем-то расставленных вдоль тропинки сотни лет назад. И без того печальное серое небо над головой, казалось, сейчас заплачет — такая тоска скребла на сердце от этого острова, что хотелось забиться в угол и провести остаток жизни в слезах. Но виду никто не подавал, и ребята послушно шагали за Люмин. Обычно она вела отряд, а остальные подстраивались под её ритм. Путешествие по Тейвату еще только началось. Три региона за плечами, осталось еще четыре — включая родину Тартальи. Как-то Люмин пошутила, что с каждого региона возьмёт по компаньону — но рыжий негодник сломал все планы, когда внезапно оказалось, что он не из Ли Юэ. А кандидатов к ней в отряд было много — начиная от комнатного экзорциста и заканчивая архонтами, скромно предлагающими помощь в странствии. «Почему ты отказалась от помощи Моракса?» — удивлённо спросил Дилюк, которого не шибко впечатляли ходящие по земле божества. Если Барбатоса он считал бездельником, а Райдэн — дамой слишком радикальных взглядов, к Чжун Ли претензий не предъявлялось. Мощь Гео архонта, пусть и без Сердца бога, не знала границ — и даже молчаливый хозяин винокурни это признал. А путешественница и сама не знает, почему отказалась. Потому что он хотел спокойной жизни, а у неё в планах беспросветные перипетии — свои и чужие? Или считала себя недостаточно интересной? Или подумала, что ему лучше остаться в любимом городе, не таскаясь по искрящимся островам? «Или…?» — Я всё же считаю, что лучше нам разделиться, — выдал Тарталья, резко остановившись. Шагающий за ним Кадзуха едва не ткнулся носом в широкую спину парня из Снежной. Люмин и Дилюк тоже остановились. То есть, плотный туман и нулевая видимость его не смущают? Девушка подошла к Тарталье, поставила руки на талию и сказала: — Не знала, что в Предвестники берут придурков! Если заблудишься, я тебя искать не буду! Он ухмыльнулся, но от своей идеи отступать явно не собирался: — Я-то из Предвестников самый нормальный. Ладно! — Тарталья театрально указал на Дилюка и Кадзуху. — Выбери своего бойца! Раз уж ты так за меня переживаешь, пойдём по двое! — Хмм… — Люмин схватилась за подбородок. Явный подвох в таком заманчивом предложении ощущался чуть ли не буквально — Тарталья, скорее всего, просто хочет найти одну из тварей, о которых судачили жители Наруками. Что за вздор… Возможно, в таком яростном желании разделиться была еще какая-то причина, но девушка не могла понять, какая. Мысль вертелась прямо над головой, очевидная до невозможности и простая, словно само собой разумеющееся понятие — но Тарталья настаивал на своём, не оставляя времени подумать. — Дилюк, пойдёшь со мной? Ни слов, ни возражений. Парень кивнул, махнув алой пушистой гривой, не зная, стоит ли настаивать на том, чтобы остаться вчетвером. А одновременно с этим хотелось врезать Предвестнику. Кадзуха глянул на Тарталью, который не особо интересовался тем, кого там выбрала Люмин, и пребывал в полнейшем восторге от того, что его (в конец-то концов) послушали, и спокойно сказал: — Если тебе неприятна моя компания, я могу пойти один. Чайльд переступил с ноги на ногу, промямлив «та ладно». Ну, отказываться ведь некрасиво, пусть Тарталья и не нуждается в компании. Затем он встрепенулся, расправил плечи, и, сверкнув улыбкой, объявил: — Мы пойдём вдоль утёса вглубь острова, а вы следуйте за маячками. Вдруг они ведут к чему-то важному? — Чего это мы должны идти по тропинке, а ты побежишь искать монстров? — протянула Люмин. — Я, вообще-то, уступаю более безопасный путь слабой беззащитной девушке, — фыркнул наглец, решив сыграть на галантности. Кадзуха покачал головой, сложил руки на груди и приготовился слушать очередной бессмысленный спор. Ребята дольше выясняли, кто куда должен пойти и чего где сделать, чем исследовали остров, и это уже начало раздражать даже самого спокойного члена команды. То ли так действовал тяжелый туман, то ли сам остров Цуруми не желал открывать свои секреты наглым путешественникам — но поиски маусиро явно придётся отложить, если они не отправятся за ним прямо сейчас. По серому небу не скажешь, но странник чувствовал, что до заката осталось мало времени. Вдруг всеобщее внимание привлекли несколько искр, градом осыпавшихся с Пиро Глаза бога, и Люмин с Тартальей мигом умолкли, ведь такое предзнаменование означало лишь одно… — Если мы сейчас не разойдёмся, я отправлю вас всех обратно на Наруками, — удивительно спокойным голосом сказал Дилюк. От его интонации по спине мурашками пробежал мороз. Пусть по нему и не скажешь, но еще немного, и у красноволосого парня начнёт дёргаться глаз. Бессмысленные перебранки этих двоих уже просто достали, и ребята это прекрасно понимают — но продолжают снова и снова перебрасываться колкостями. — Понял, — поднял руки Чайльд, развернулся и потопал вдоль утёса, оставив позади тропинку, фонарики и ребят. Кадзуха кивнул Люмин, и последовал за Предвестником. Девушка смотрела вслед друзьям, которых плотной завесой покрыл туман, и совсем скоро они исчезли из виду. Странное беспокойство лишь усиливалось. — Идём? — спросил Дилюк, и девушка через силу оторвала взгляд от непроглядной дымки. Опасность, что скрывалась в ней, странным образом манила Люмин. Может, это Тарталья так на неё повлиял (с его вечной жаждой сунуть голову туда, куда не следует), а может, странные слова брата о завершении путешествия — но что-то заставляло снова и снова бежать, сломя голову, навстречу приключениям и опасностям. Вот зачем ей сдалось это поручение, Цуруми… Да и в принципе вся Инадзума? Снова втянули в локальный конфликт между архонтом и народом. Фатуёвские проделки уже не вызывали ничего, кроме кривоватой улыбки, а обычные задания типа «принесите нам, пожалуйста, десять яичек от птичек» давно стали обычным способом скоротать время. Сумеру давно манил к себе, вея песком пустыни и помахивая щупальцами зачарованной растительности. Нынешний центр науки Тейвата, Академия Сумеру, явно скрывает много секретов этого мира. А ведь именно этого и хочет от неё Итер — ведь где, как не в мировой столице знаний, искать ответы на вопросы о Каэнри’ах… — Когда я был поменьше, мы с отцом часто прогуливались рано утром, ещё до того, как встанет солнце. Виноградники путались в лёгком тумане, а он всё рассказывал о сортах винограда, что принесли успех семейному делу, — сказал Дилюк, шагая вперёд. — Так вот, я его тоже не особо слушал, как и ты меня сейчас. — Извини, — без особого энтузиазма сказала Люмин. Ноги сами несли её по тропинке, а голова, как всегда, была забита размышлениями. — Как думаешь, мы найдём вообще это самое… «Маусиро»? — спросил парень, не оборачиваясь. — Оно вообще существует? — Не уверена, — вздохнула Люмин. — Я не особо вижу дальше своего носа. Вряд ли мы что-то найдём. Кама расстроится. Дилюк хмыкнул. В тумане проступили очертания странного сооружения, напоминающего арку. Некогда величественное изваяние остриями фигурных камней разрезало туман, а плоские камни под ним, утыканные свечами, образовывали некое подобие… Алтаря? Лишь они подошли к площади перед аркой, надоедливый туман заметно рассеялся, открывая взору место для подношений. Старые глиняные горшки, потрескавшиеся от времени, давно растеряли способность удерживать воду, и теперь унылыми черепками торчали то там, то тут. Вокруг плоского камня будто не росла трава, но следов людей тут и подавно не было видно — алтарь был явно заброшен. — За ним кто-то ухаживает? — задумчиво спросила путешественница. — Свечи будто недавно меняли, но по всему видимому, люди на Цуруми не живут… — Скорее всего, нет, — ответил парень, присев возле большой глиняной вазы, богато покрытой испещрёнными трещинами узорами. — Может, свечи заряжены элементальной энергией. В соборе Барбатоса тоже есть необычные вещи, наполненные Анемо. — Этот мир не перестаёт удивлять, — добродушно протянула Люмин, наклонившись над каменной реликвией. — Ничего не говорю об адептах или архонтах, но вечно горящие свечи — это вообще нечто. — Ты никогда не говоришь о других мирах, — заметил Дилюк. — Уверен, в них нашлось место и более странным вещам. — Меня особо никто никогда и не спрашивал о них, — с улыбкой сказала девушка. — Мы с тобой так давно путешествуем, а я о себе в принципе мало рассказывала. Что ж, ошибки нужно исправлять. Не то, что бы владелец винокурни особо прельщался разговорами о жизни, но что-то было в его спутнице такое загадочное, что не давало покоя ни ему, ни остальным ребятам. Ведь только то, что она может управлять элементами без Глаза бога, настолько сильно выбивается из мирового порядка Тейвата, что кукла Электро архонта посчитала её «сбоем в системе», да хотела замуровать в статую на века. Одна лишь Паймон воспринимала способности Люмин, как должное — но она тоже часто уходила в своё так называемое «подпространство», которое вызывало еще больше вопросов. Видимо, поэтому вокруг путешественницы всегда собирается толпа людей, готовых закидать её самыми разнообразными поручениями — ведь у неё на лбу написано, что она уже прошла и огонь, и воду. — Странное место, — задумчиво протянула девушка. — Может, это артерии земли на него так повлияли? Сумида вроде говорила о чем-то подобном… — Сумида любит поговорить, — вставил Дилюк. — Смотри. На земле лежала синяя ракушка, вроде тех, что ребята часто встречали на архипелаге Золотого Яблока. Все знают, что витые раковины способны накапливать элементальную энергию и «записывать» особенно яркие события, свидетелями которых они были. «Это все знают», — улыбнулась про себя Люмин. Эту фразу она слышала каждый раз, когда встречалась с чем-то настолько необыкновенным и необъяснимым, что разительно отличалось от законов привычного ей родного мира, но вот для обитателей Тейвата всякие магические необычности были делом привычным. Подпространство Паймон? Ха, и не такое видали — да тому, как звёздная малышка исчезает в свой «мирок», вообще никто ни разу не удивился. Оружие, планер и остальная мелочёвка хранилась, скорее всего, в том же подпространстве, и никого не удивишь выхваченным из-за спины мечом или луком. А летающие катализаторы? А телепорты? Люмин привыкла к странностям этого мира, но он удивлял снова и снова. Древние механизмы, контролируемые Селестией, исправно работали и по сей день, храня шаткое равновесие света и тьмы. Но вот то, как тейватцы приспосабливались к божественным законам, и формировало культуру семи стран. Останки архонтов, злобой горящие чёрным пламенем, до сих пор отравляли землю, и если в Ли Юэ истреблением скверны занимался, в основном, Сяо, то в Инадзуме эту роль на себя взяли Громовые сакуры. Электро эффективно сдерживало накапливающуюся тёмную энергию до того момента, как ребята уничтожили заразную опухоль священной сакуры. На острове Наруками после этого стало намного легче находиться — все обладатели повышенного чувства стихий заметили снижение напряжения потоков артерий земли. Но вот на Цуруми путешественнице снова было не по себе. Люмин взяла ракушку в руки, приложила к уху и прикрыла глаза. Сквозь шум прибоя слышались далёкие голоса — гудела испуганная толпа, и шёпот десятков человек сливался в тревожную песнь. Словно зачарованные, люди снова и снова произносили одни и те же слова, но их значения было не разобрать. Возможно, тут проводился какой-то ритуал? Что-то пошло не так? Девушка услышала, как с порывом ветра над головой у людей пронеслось что-то большое и тяжелое. Хлопали крылья, трещало электричество, толпа в истерике бросилась врассыпную — вскрики и всхлипы, чей-то протяжный плач… Громогласный рёв ярости исполинского чудовища заглушил голоса, звенел, словно натянутая струной скорбь… Прямо над головой прогремел гром, и Люмин встрепенулась, выронив ракушку. Окружение поменялось, и площадь вновь окутал густой непроглядный туман, свечи погасли, а над головой клубились тяжелые грозовые тучи. Вспыхивали алые молнии, кровавым отливом освещая алтарь, на котором виднелись свежие пятна крови… — Дилюк??? — крикнула девушка, мигом достав меч из-за спины, но молодой человек не отзывался. Туман кружился, приближаясь всё ближе, а сердце бешено колотилось… — Что за чертовщина??? Явно ощущалось чье-то присутствие, но из-за красного тумана уже не было видно ни неба, ни площади, ни алтаря. Вот-вот кто-то схватит её за руки, утащит в Бездну, где нет ни света, ни надежды… Молнии били совсем рядом, раскалывая конструкцию над алтарём на мелкие части, и куски камней летели во все стороны. Электрические разряды неумолимо вспыхивали над головой, и шторму, казалось, не было конца. Девушка пыталась бежать, не разбирая дороги, но платье цеплялось за непонятно взявшиеся откуда-то кусты. Одна из молний ударила прямо возле Люмин, и девушка, вскрикнув, потеряла равновесие и свалилась на землю. Кубарем покатившись по пологому склону, сдирая локти и колени в кровь, она оказалась возле тропинки с фонариками поменьше, ведущей к расщелине. — Паймон, ты меня слышишь? — пролепетала Люмин, но компаньон не отзывалась. С трудом поднявшись на ноги, путешественница поспешила скрыться с открытой местности. Следуя фонарикам, она подошла ко входу в пещеру, слабо освещённому голубой травой. Куда подевался Дилюк? Что с Кадзухой и Тартальей? И почему руки и ноги так сильно немеют от страха? Неужели простая элементальная ракушка способна хранить в себе такую боль? Тумана в пещере было поменьше, и обзору открылся дивной красоты волшебный вид. Каменные своды стеной прикрывали огромное мёртвое дерево, что, по всему видимому, при жизни было намного больше дерева Веннессы в Долине Ветров. Фиолетовые кристальные бабочки, кружившие вокруг едва светящихся цветов, тут же улетали при приближении Люмин, оставляя еле заметный элементальный след. Девушка подняла голову — и на неё воззрилось кроваво-красное небо, застыв где-то высоко-высоко над пещерой. Гром эхом прокатывался по пещере, резонируя с деревом, словно моля его ответить на зов — но пустая оболочка некогда цветущей сакуры молчала. Сухая огромная коряга своей неказистостью вызывала лишь чувство разочарования и безысходности. Красный туман медленно опускался с небес, желая покрыть весь остров. Люмин услышала, как вдалеке хлопают крылья… С громким разрядом электричества в пещеру ворвался поток холодного ветра, и алое марево расступилось. За спиной послышались чьи-то шаги, и спокойный, уверенный голос приказал: — Хватит.