Даже камень станет пылью

Я запомнил сон, где мы вдвоём Пытали день, морили ночь… Пускали кровь своей мечте Она не сохла на ноже…

Цуруми — не самый известный остров даже среди жителей Инадзумы, и достоверной информации о том, что творится на забытом Электро архонтом клочке земли посреди океана, попросту нет. Среди жителей немногочисленных поселений ходили древние байки о кровожадных чудовищах, наводнивших остров после того, как его проклял то ли мощный озлобленный колдун, то ли загадочная женщина в красных одеждах. Да и тем россказням, призывавшим не исследовать Цуруми, народ не особо верил — вечный туман и дурная репутация сами по себе были не лучшей рекомендацией к посещению. Потомки жителей ныне туманного пристанища предпочитали помалкивать о своём происхождении, дабы не вызывать лишних вопросов, да не ловить косые взгляды. Давно это было — ведь с момента, когда последний житель покинул остров, прошло уже несколько веков. А людей, побывавших на острове в наши дни, можно по пальцам пересчитать. Другое дело Сэйрай, с его трагичной историей, где приложила руку нынешний архонт. Там-то несчастных поселенцев никто не проклинал. Выжившие после катаклизма люди, не вытерпев вечного шторма, разбежались по всей Инадзуме, плачась о своей горькой судьбе и вспоминая родные места, неся в мир легенды и рассказы о некогда славном и цветущем острове, в одночасье превратившегося в поглощённую гневом мёртвого божества зону вечного бедствия, штормов и грозы. Кадзуха, стараясь не отставать от Тартальи, пытался вспомнить старые сказки о Цуруми, которыми в детстве пугали друг друга инадзумские детишки. Туман вовсе не собирался рассеиваться, и под ногами скользили покрытые влагой камешки, но вот его компаньона это не останавливало. Чайльд быстрым шагом двигался вдоль утёса, и совсем скоро под ногами оказался мокрый песок, издающий противные звуки. «Следуй за ветром!» — подумал Кадзуха, подлетев вверх с помощью Анемо, раскрыл планер и плавно полетел за Тартальей. Куда это Предвестник так спешит? Видимость практически нулевая, но это не было для него проблемой — отлично ориентируясь на местности, будто не бежал по незнакомому острову, а дома у себя находился. Сквозь туман показались огоньки — возможно, местные хиличурлы развели костёр. А может, маги Бездны колдовали над тотемами — но слабый, едва дрожащий огонёк путеводным маячком блестел сквозь непроглядный туман. Чайльд немного сбавил шаг, достал из-за спины лук и прислушался. Натянутая, словно нить, тишина давила на уши — бесслышно колыхались ветки сухого дерева, что десятки лет противостояло плотной занавеси дымчатого марева; неслышно потрескивали напитанные Электро стрелы, образующие хитроумную загадку для забредших в такую даль путешественников. Ронин мягко приземлился и тоже выхватил меч. — Кадзуха, — тихо сказал Тарталья, — я чувствую мерзотный запах Бездны прямо по курсу. — Поэтому так рвался в бой? — ответил странник, крепко схватившись за рукоять меча. — Я не хотел вас в это впутывать, — коротко бросил Чайльд, и по тому, как он сжал лук в руках, было явно понятно, что сейчас не до разговоров. — Не ввязывайся в эту битву. Лучше найди Люмин и Дилюка. — Можешь полагаться на мой меч, — перебил его парень, слегка легкомысленно улыбнувшись. — Привык смотреть в лицо опасности, не прячась за спинами товарищей. Тарталья с тяжелым сердцем смотрел на странника. Вроде и не связывает их ничего, кроме пары месяцев совместных путешествий — а вроде он смел называться его другом. Жаль будет, если его жизнь закончится в бою с отвратительной тварью из самой Бездны… Чайльд отбросил эти мысли, посмеявшись над собой. Когда это он стал таким сентиментальным? Одну ли жизнь одиннадцатый Предвестник Фатуи бросил под колёса злого рока, в угоду Снежной и её Царице? Хотя… Будь на месте Кадзухи кто-то другой, Тарталья не раздумывая бы бросился в бой, не предостерегая об опасности. И не ждал бы разрешения или помощи. А будь на его месте Люмин? «Она же девочка!» — всё отмахивался воин Снежной от дурацких мыслей в голове, слепо стараясь прикрыть команду и её храброго «предводителя» собой в десятках сражений. Хоть эта «девочка» и задала ему жару в Золотой палате, Тарталье было удобно думать, что он ей специально поддался. И что архонта Вихрей они пришибли дворцом так легко, потому что сам Чайльд не стал контролировать его древней волшебной штучкой — артефактом, что некогда удерживала Осиала на дне моря, хотя очень даже мог. И вообще, весь такой из себя умный и храбрый молодец не позволил бы Восьмой обвести себя вокруг пальца, это всё выдумки… — Я тоже раньше всегда всё старался делать сам, — сказал Кадзуха, прервав напряжённый мыслительный процесс. — Всё течет. Всё изменяется. Словно вода. Предвестник кивнул. Что ж, малец, ты сделал свой выбор. Тарталья, осторожно ступая, начал приближаться к огоньку, внимательно всматриваясь в туман. Желал застать чудовище врасплох — но если Предвестник почувствовал присутствие энергии Бездны, то вполне возможно, что и враг знает об их приближении. Кадзуха прислушался, но не услышал ничего, кроме едва различимых вздохов ветра в напряжённой тишине, не способных разогнать туман. Но вдруг Тарталья натянул тетиву, резко выпрямившись — острый взгляд был прикован к мелькнувшей тени, и водная стрела со свистом рассекла туман. Раздался оглушительный рёв со странным шипением, и с хрустом стрела достигла цели. Огромный составной каменный волк, напитанный нечестивой энергией, схватился на ноги и в ярости заметался, его пасть и морда засветились фиолетовым светом Электро, разливаясь по всему телу создания. Разряды электричества расстилались по земле, которой касался волк. Его туловище, эфемерно парившее над землёй, держалось вместе лишь благодаря энергии Бездны. Насыщенная сила искажённых до неузнаваемости элементов, курсирующая между кусками проклятых камней, формирующих тело, вызывали ужас и отвращение. Предвестника было сложно удивить такими фокусами, но Кадзуха, нервно сглотнув, отступил на пару шагов назад. Застрявшая между шеей и головой стрела, казалось, лишь разозлила чудовище, что с рёвом понеслось на Тарталью. — Давай, нападай, тварь! — прорычал Чайльд, свысока глянув на гончую. Здоровенное чудище, местами светящееся фиолетовым, явно не заставило его дрогнуть. Монстр, всеми лапами оттолкнувшись от земли, прыгнул и разинул пасть с бессчётным количеством острых зубов. Кадзуха, прежде застывший на месте, заметил жалко тлеющий огонёк, что недавно служил кострищем для почивших в пасти монстра хиличурлов, и со всех ног рванул к нему. Гончая клацнула зубами совсем рядом с Предвестником, но тот умело парировал её выпад, перехватил лук и со всей дури ударил её по голове. Чудовище шмякнулось оземь, но его части тела с шипением начали снова подниматься, будто невидимый безумный кукловод дёргал его за ниточки. Она молниеносно поднялась в воздух, ударив Тарталью, что по инерции отпрянул назад. Элементальные частицы, что кружили вокруг лап гончей, казалось, прожигали само пространство, и Чайльд, быстро смекнув, что к чему, снова натянул тетиву. Всё происходило так быстро, что Кадзуха едва успевал соображать. Видеть одиннадцатого Предвестника Фатуи в бою было зрелищем весьма интересным, а вот его сражение с гончей больше походило на смертельное показательное выступление. Секунда — и гончая подалась вперёд, её челюсти сомкнулись у Тартальи на левом предплечье. — Зараза! — зашипел от боли он. — Не брыкайся и сгинь!!! Кадзуха взмахнул руками над едва дышащим костром, увлекая за собой воздух. Анемо Глаз бога ярко засветился, и вокруг странника с силой закружились листья, будто танцуя с огнём, что поднялся над пепелищем. Пламя обдало гончую, заставив разжать челюсти, и она заметалась в бешенстве. Тарталья схватился за руку — из раны текла кровь, крася дорогую ткань одежды Предвестника в тёмно-красный. Тряхнув головой, он закинул лук за спину, и в руке у него блеснуло длинное копьё из водных брызг. — Един с ветром! — крикнул Кадзуха, снова подпрыгнув на воздушном потоке, и огонь стянуло в одну точку. Туда же затянуло и упирающуюся всеми конечностями гончую. Она взвыла, не в силах сопротивляться стяжке Анемо элемента, огонь покрыл её тело, и оно вспыхнуло, будто вовсе и не камень. Тарталья схватил копьё, и с победным криком побежал на чудовище. Кровь с раны капала на землю, но Предвестник не обращал на это внимания, схватив древко покрепче. — Это безумие!!! — крикнул Кадзуха с ужасом смотря, как парень несётся прямо в горящий вихрь Анемо, что удерживал гончую на месте. Предвестник хотел взмахнуть левой рукой, но не вышло — кровавая рана никуда не делась, и пусть он делал вид, что не замечает её, по телу ядом расходилась энергия Бездны. Укус был явно с подвохом — сильное кровотечение, несоразмерно болезненное для такой раны, подгоняло парня быстрее закончить бой. — Заметь — это точно… рассчитанное… БЕЗУМИЕ!!! — взревел Тарталья, с силой пригвоздив гончую к земле копьём, попав острием прямо в пасть. Зубы подрали и здоровую руку, полосами оставив кровавые глубокие царапины. Гончая задёргалась, её светящиеся отметины начали мерцать и тухнуть — и через несколько мгновений она исчезла в чёрном пространственном портале. Предвестник, пошатнувшись, едва устоял на ногах. «Что за чертовщина?» — лихая мысль пыталась зацепиться за воспоминания о времени, проведённом в Бездне, но среди бесчисленного множества дьявольских порождений он не встречал тварей, обладающих ядом. Туман, что окружал поле боя, кажется, отправился вслед за гончей — Кадзуха рассмотрел утёс над ними, на котором возвышалась странная каменная фигура. Неказистая скульптура, едва виднеющаяся сквозь листву, пиками сточенных временем камней устремлялась ввысь, будто огромный венец. Чайльд кинулся к костру, пытаясь прижечь рану — но огонь погас. — Сейчас! — тревожно пролепетал Кадзуха, стягивая с себя один из красных шёлковых поясов. Тарталья, что всем своим видом не желал показывать слабость, благодарно потянулся за тканью и принялся наматывать её вокруг предплечья. Получалось не очень — руки предательски не слушались, болью отзывались и царапины на правой руке. — Так ты долго не протянешь, — спокойно улыбнулся странник, подошел к Предвестнику, наградившему его подозрительным взглядом, и аккуратно перевязал кровоточащую рану. — Вот. Я считаю, что пора бы воссоединиться с ребятами. — Спасибо, Кадзуха, — выдавил из себя Чайльд. Вопиющая неловкость момента тут была абсолютно ни при чём — пульсирующая боль, корнями впивающаяся в плоть, не предвещала ничего хорошего. — Дело плохо, — ответил тот, смотря, как напитывается кровью шёлковый поясок. — Пойдём, попробуем поискать что-нибудь, что поможет остановить кровотечение. — Нет противоядия от хаоса, — усмехнулся Тарталья. Он явно ощущал дрянную энергию Бездны, от которой Предвестника бросило в жар. «Не в первый раз», — подумал он, и зашагал по тропинке наверх. Древнее архитектурное сооружение было отличным ориентиром — возможно, возле памятника прошлого найдётся и пресловутое маусиро.

***

— Не бойся. Оцепенение скоро пройдёт, — раздался эхом по пещере серьёзный женский голос. Алый туман отступил, но на смену ему в пещеру ворвалась хаотичная энергия Электро элемента. Потрескивая и отскакивая от стен, неведомая сила пригвоздила путешественницу к земле, тяжестью навалившись на грудь. Было тяжело дышать, будто энергия резонировала с каждой клеточкой её тела — но постепенно это ощущение отступало. Небо над головой снова приобрело привычный для Цуруми тёмно-серый цвет — смеркалось, но пещеру освещали сотни маленьких голубых цветочков. Путешественница обернулась. — Эи! — воскликнула она. — Неужели ты пришла, чтобы спасти меня? Электро архонт, изящно оперевшись на копьё, источала потоки энергии невиданной силы. Видимо, именно они заставили красное марево отступить. Невиданный случай — ведь Эи покидала царство эвтюмии лишь один раз за всё свое время пребывания там. Да и тот вызвал небывалое волнение среди инадзумцев — сама богиня вечности вполне себе мирно гуляла среди смертных вместе с Люмин, удивляясь тому, как изменилась её трепетно любимая вотчина. — Прости, если воспоминания давно минувших дней тебя потревожили, — умиротворённо сказала архонт, подняла руку и элегантно оттопырила пальчик. На него тут же присела маленькая кристальная бабочка, осыпав светящейся пыльцой замысловатое одеяние девушки. — Это… Какой-то ужас, — прошептала Люмин, и голос её задрожал. — Я услышала… Нет… Ощутила… — Мгновение, запечатлённое на века, — сказала Эи, задумчиво разглядывая бабочку. Она трепетала крыльями, не решаясь взлететь — то ли стыдясь внимания Электро архонта, то ли наслаждаясь моментом близости с ней. — Словно вспышка молнии, освещающая тьму. — Я… Не понимаю, — потупилась путешественница, обхватив одну руку другой. Ночь спокойными вздохами падала на Цуруми, будто старым покрывалом кутая остров. Странно, но в присутствии архонта тревога стала медленно стихать, и с каждым мгновением дышалось легче. Люмин окинула взглядом огромное мёртвое дерево, что тяжко покренилось под бременем времени. — Цуруми — яркая демонстрация эрозии в действии, — грустно объяснила архонт, и бабочка, взмахнув крыльями, взлетела, осветив прекрасный лик Эи слабым фиолетовым светом. — То, как способна менять судьбы божеств боль. И время. — Это эрозия? — протянула Люмин. — Неужели артерии земли исказились из-за серьёзного травмирующего события когда-то в прошлом? — Сотни лет остров проживал один и тот же день, силясь найти выход из порочного круга, — терпеливо продолжила Райдэн. — Вечная агония, что не стремилась к концу и погубила почти всех её жителей. Ярость Громовой птицы, отравившая землю, выбросом энергии исказила поток артерий, что были не в силах выдержать гнев такой силы. — Из-за одного события… Такие последствия… — Люмин задрала голову, силясь рассмотреть на небе звёзды, но над ней высоко-высоко нависал лишь туман, не смеющий опускаться к архонту. — Эрозия так опасна… Поведение Эи, с такой точки зрения, было оправданным. Пусть путешественница никогда с этим не согласится — но крики ужаса всё не стихали в голове, и продлись странное наваждение немного дольше, просто так Люмин из цепких лап временной петли было бы не вырвать. Спрятаться от ужасов внешнего мира — единственное, что сейчас хотелось сделать. Но выход ли это? Остальные архонты тоже по-своему страдали от эрозии. Венти, например, долгое время слонялся по всему континенту, не особо вдаваясь в подробности того, что происходило в Мондштадте. Это и привело к тому, что среди семерых он стал слабейшим, а в его родном городе начали главенствовать аристократия и несправедливость. Моракс… Чжун ли, как он себя сам сейчас называет… Шесть тысяч лет… Люмин задумалась, грустно уставившись в небо. Эи благосклонно подошла к путешественнице. Энергия, которую она источала, прекратила быть угрожающе-колючей, и теперь приятными тёплыми волнами расходилась по пещере. Она тоже подняла взор к обрамлённой грубыми стенами вышине, что теперь едва отличалась от тёмных сводов. Лишь белеющий вдалеке туман, еле заметно простилающийся над пещерой, напоминал, что где-то далеко за ним есть настоящие звёзды. — Сколько можно потерять за шесть тысяч лет? — как бы невзначай сказала Райдэн, будто прочитав мысли Люмин. Пусть они с Мораксом виделись лишь несколько раз, слава о свершениях Властелина Камня рокотом докатывалась и до Инадзумы. Во всём Гео архонт был примером как для народа, так и для остальных архонтов, что не признают никогда такого его влияния. Напыщенные и чересчур уверенные в собственной силе, каждый из них тайком сравнивал себя с ним. Существо небывалой силы, что уверенно вело людей в будущее, заставляло склоняться в уважении древних божков, растаптывая в пыль непокорных врагов, что не принимали его видение мира — таким он был в глазах Эи. Как кагэмуся, она зачарованно смотрела на семерых, что собрались за одним столом — и сестра, тепло подмигивающая смущённой Эи, сквозь время снова была с ней каждый раз, как в голове мелькали эти воспоминания. И щемило в груди так же сильно, как и в момент, когда её не стало. Макото всегда знала, что правильно, а что нет. Настоящий владелец Сердца бога — наравне с Мораксом она сияла в своём благоразумии. Но одной из первых напоровшись на остриё катаклизма, что погубил древнюю цивилизацию, она покинула этот мир, оставив растерянную Эи с великой силой в руках. Не сказать, что нынешняя Райдэн правильно истолковала последние слова сестры. Но сейчас, смотря на небо вместе с Люмин, Электро архонт чувствовала себя на удивление спокойно — впервые за долгое время не скрываясь от собственных чувств в вечной медитации, и не принуждая себя не чувствовать ничего, кроме звенящей пустоты в груди. Цуруми, что действовал на всех удручающе, был одним из самых дорогих островов для Эи. Она считала свою судьбу схожей с судьбой затерянного кусочка суши, что навечно скрылся под занавесью тумана в собственных страданиях, будто сама земля была живой. Поэтому спокойно оставила Цуруми таким, каким он был — не пытаясь исправить закольцованный сценарий, что проживали тени прошлого; не нарушая устоявшийся цикл, формирующий закрытую от внешнего мира вечность. — Твой друг волнуется за тебя, — выдохнула Эи, взглянув на путешественницу, и замерла в изумлении. Девушка, задрав голову, немигающим взглядом уставилась в небо. Стеклянный взгляд широко распахнутых янтарных глаз, дрожащие ресницы и предательски стекающие по щекам слёзы — Люмин тихо плакала, тщетно пытаясь успокоиться. Эи положила руку на плечо девушки, участливо склонив голову — неужели она что-то сделала или сказала не так? — Что можно прожить за пятьсот лет, — выдохнула путешественница, оторвав взгляд от тумана и принявшись тереть глаза кулачком. — Чтобы совсем забыть о том, с кем пришел в этот мир, и отправить его в одиночку бродить по земле в поисках правды… Эи поняла, что Люмин говорит о брате. Но что делать в такой ситуации, ей было неведомо — слишком долго скрывалась от людей в собственном мире. Слишком часто забывала о своих потребностях в угоду иллюзорной вечности. — Но ты ведь путешествуешь не одна, — улыбнулась Райдэн. Люмин, отвлёкшись, удивлённо уставилась на архонта. — У тебя есть друзья. — Есть, — хихикнула девушка, всхлипнув. — Дилюк наверняка обыскался меня. — И летающая девочка, что очень любит поговорить и покушать, — хихикнула Эи, отстранившись и взяв копьё обеими руками. — Прости, путешественница. Сёгун не может отсутствовать в резиденции слишком долго. Можешь не переживать, красный туман тебя больше не побеспокоит. Люмин кивнула, благодарно посмотрев на Эи. Смахнув с ресниц последнюю слезинку, она провела взглядом исчезающую в пространственном разрезе архонта. «Как она это делает?» — думала девушка, лёгкой походкой направившись к выходу. Провела руками по светящимся цветочкам, подняв в воздух тонкий сладкий аромат. На Цуруми жадно накинулась ночь, обратив остров в ещё более тёмную неприветливую местность, что сильнее походила на затаившегося во тьме зверя, нежели на спокойно спящее царство. Туман, испугавшись архонта, завис высоко под небом. — И давно ты тут стоишь? — спросила Люмин, вглядываясь во тьму. Дорожка из слабо светящихся фонариков привела сюда Дилюка, что, видимо, не решился прервать разговор Эи и путешественницы. О, он наверняка слышал, как она плакала… Стыдоба-то какая… — Достаточно, — нахмурился владелец винокурни, не желая демонстрировать беспокойство. Люмин была уверена, что испугала его внезапным исчезновением. — Что это было? — Элементальная ракушка, что валялась под алтарём, — не менее хмуро ответила девушка. — Никогда не думала, что они на такое способны. — Не буду спрашивать о том, что ты увидела, — сказал парень, оценивающе посмотрев на неё. — Вижу, что ничего хорошего. — Цуруми некогда был процветающим островом, — не смотря на категорическое заявление, начала рассказывать Люмин, отправившись по дорожке наверх, к алтарю. — Но однажды люди принесли жертву Громовой птице, что привела её в ярость. И эта злость прожгла артерии земли, заставляя остров снова и снова проживать тот день. Завтра утром мы снова увидим туман. — Еще один сошедший с ума бог уничтожил собственный народ, — скептически хмыкнул Дилюк. — Впрочем, ничего нового.

***

— Подожди, Кадзуха, — надломленным голосом проскрипел Тарталья. — Что-то мне нехорошо… «Немудрено», — подумал странник, ведь Предвестник едва осилил подъем к каменной фигуре. Неказистые обшарпанные каменные своды, аркой обрамляющие плоский камень, утыканный давно погасшими свечами, нагоняли тоску на сердце ронина. Потрескавшиеся резные фигуры, казалось, вот-вот свалятся под собственным весом, но Чайльд, не в силах больше идти, рухнул прямо на расчищенное место. Судя по разбросанным тут и там церемониальным предметам, площадь была жертвенным местом, о которых Кадзуха слышал в сказках с добрый десяток лет назад. Из поколения в поколение страшилки о Цуруми передавались в его родных местах, перлами древнего фольклора вызывая благоговейный ужас у суеверных и беспечное закатывание глаз у всех остальных. — Жаль, что у нас нет целителя, — сказал странник, принявшись ломать наспех сорванные травы и листочки. Они не раз выручали его из беды — пришлось попросить природу помочь ещё раз. Предвестник тяжело дышал, держась за раненное предплечье. На алтарь упали несколько капель крови, сорвавшись с шёлкового самодельного бинта. Если так пойдёт и дальше… Тарталья с хрипом рассмеялся, закинув голову. Помереть от отравы? Худшей судьбы для человека, что живёт битвой, просто не придумаешь!!! Где тут найти хоть хиленького митачурла, чтобы умереть достойно, с оружием в руках? Или… Кого-нибудь… Хоть кого-нибудь… Гидро глаз бога пульсировал слабым свечением. Видимо, дикое желание Тартальи закончить собственную жизнь так затуманило разум, что тот и думать не мог ни о чём другом, кроме сражений. — Успокойся, дурень! — серьёзно распорядился Кадзуха, сняв повязку с руки Тартальи. Тот вёл себя так, будто был совсем при смерти — и при всём этом ещё пытался упираться. Самодельная мазь должна была остановить кровотечение, но для этого надо хоть минуту посидеть спокойно. — Какой позор, — недовольно пролепетал Предвестник, искоса смотря, как мальчишка Каэдэхара пытается его лечить. Но, тем не менее, сел смирно, прислушиваясь к шуму в голове — видимо, от яда бросило в жар. Кадзуха, наложив добротную повязку, плюхнулся на алтарь рядом с Тартальей. Да уж, не таким он представлял это путешествие — но, судя по обстоятельствам, ночевать им придётся прямо тут. Парень поёжился, предчувствуя ночной холод под открытым небом. Где-то вдали раздавались странные звуки — не то завывал ветер, не то приближались так обожаемые Тартальей чудища. «Меч нужно держать наготове», — подумал он. Минуты растягивались, окрашивая площадь перед алтарём непроглядной теменью. Хорошо бы было развести костёр — да только тут ничего подходящего не видать. А бродить в потёмках… Еще немного, и вдали послышались неспешные шаги. Кадзуха услышал знакомые голоса, и в груди подпрыгнула радость — ребята! — Тарталья! — вскрикнула девушка, завидев совсем поникшего Предвестника, что склонился над алтарём. Он побледнел и выглядел совсем уж плохо, хотя всеми силами пытался улыбаться. Дилюк присел возле алтаря, вопросительно уставившись на прижавшего ладони ко рту Кадзуху, и тот во всех красках описал их бурную деятельность. Больше никогда. Никогда. Он не согласится «рассредотачиваться». Самоуверенный идиот побежал убивать каменную гончую, хотя будь их четверо, таких ран можно было бы легко избежать. Чем он думал? Хотя, подождите… В комплектацию Предвестников Фатуи разве входила функция «думать»? Люмин приложила руку ко лбу Тартальи. — У него жар, — прошептала она, окинув взглядом царапины и рану. — Нам срочно нужно к целителю. — Хочешь снова попробовать телепортироваться? — серьёзно спросил Дилюк. Тарталью клонило прилечь, и он уже не сильно соображал, чего там с ним делают и что вообще происходит — кровотечение не останавливалось… — У нас нет другого выхода, — голос Люмин дрогнул.