Даже камень станет пылью

Но что, если жажда делать зло станет чуть сильнее? Если на стене ружьё — значит кто-нибудь умрёт.

Посреди непроглядной темени немым укором возвышалась слабо светящаяся синим цветом точка телепортации. Туман, осмелев, снова медленно падал на Цуруми, почувствовав, что Электро архонта больше нет рядом. Дилюк аккуратно принёс Тарталью к телепорту и усадил его рядом с ним. Бледный Предвестник слабо заворчал, протестуя, но его мнения никто особо не спрашивал. Люмин и Кадзуха в испуганном молчании тихо семенили следом, и каждый из них чувствовал именно себя виноватым за то, что произошло. Девушка, словно опасаясь поднять глаза, украдкой скользнула взглядом по щеке Предвестника. Поникший парень на глазах терял силы… — Запускай, — тихо сказал Дилюк. Люмин подошла к телепорту, активировав миниатюрную карту на нём, и ткнула на розовый остров Ватацуми. Секунда — и с шелестом ветра ужасы угрюмого Цуруми остались позади. Лёгкие заполнил свежий воздух с примесью разнотравья. Вдалеке успокаивающе шумели причудливые фонтаны, течением воды унося все печали далеко-далеко. Волшебный остров, славящийся своей красотой, купался в лунном свете. На небе ярко мерцали звёзды, а вокруг летали маленькие пузырьки — визитная карточка некогда подводного царства, что теперь была домом для подданных божественной жрицы. Огромные пласты розовых ракушек, словно крылья замершей птицы, обрамляли великолепный замок — резиденцию Сангономии, её штаб-квартиру и главный храм в одном флаконе. На первый взгляд спокойный и умиротворённый, Ватацуми скрывал кипящие страсти пышущих огнём сил Сопротивления, что едва ли смирились с окончанием войны. Пусть правое дело и увенчалось успехом — едва сдерживаемые жрицей, буйные головы то и дело намеревались встрять в очередной конфликт с комиссией Тенрё. Отряхнувшись от искорок, что обычно возникают при телепортации, Люмин снова прикоснулась ко лбу Предвестника. Непослушные волосы, прежде торчащие во все стороны, сейчас разметались по лицу Тартальи. Вроде и лихорадка — а он белый, словно полотно… — Слава Архонтам, телепортацию он осилил, — сказал Кадзуха. — Люмин… — Я приведу Кокоми, — отрезала девушка, с беспокойством смотря на ребят. — Только ей под силу понять, что это за яд. — Я не думаю, что нам рады на Ватацуми, — настойчиво продолжил ронин, серьёзно сощурившись. — Многие погибли из-за Глаз Порчи… — Оставайтесь тут, — сказала путешественница, прекрасно понимая, к чему клонит странник. — Дилюк… Кадзуха… Если будет нужно, телепортируйтесь без меня. Люмин развернулась на каблуках и понеслась в обход красивых резных ступенек. Телепорт возле замка Сангономии находился в неприметном закоулке, куда обычные люди редко совали нос — но вот обладатели Глаза Бога… Она потрясла головой, запретив себе даже думать о том, что будет, если бойцы Сопротивления найдут Предвестника без сознания. А что ей оставалось делать? Лекари Ли Юэ и Мондштадта вряд ли когда сталкивались с проклятыми волками, и вылечить инадзумскую заразу малышке Ци Ци или Барбаре явно не под силу. Ночь тихо перебирала звёзды в тёплых ладошках, так вовремя сокрыв за облаками луну, и Люмин, пригнувшись, прошмыгнула мимо сонного стражника возле парадного входа в храм. Девушка прекрасно знала, где комната Божественной Жрицы, и на полусогнутых устремилась к её окну. Сквозь резное малюсенькое окошечко в форме ракушки с деревянной решеткой едва пробивался свет прикроватной лампы. Мягким жёлтым светом она озаряла простенькую комнату, где проводила ночи Кокоми, слабо освещая несколько книжных полок, рабочее место и, собственно, кровать под пологом из воздушной полупрозрачной ткани. Кокоми, как обычно, не спала. Усиленно портя зрение, она с упоением читала маленькую книжечку, держа её в руках, словно самое драгоценное сокровище. Люмин тихонько поскреблась в окошко, дабы не напугать жрицу, но та подскочила на постели, резко выпрямилась и стремительным движением сунула книжечку под подушку. Её глаза забегали, а щёки порозовели — но как только она увидела путешественницу, как испустила облегчённый вздох. Она поднялась с постели, и затолкнула книжку поглубже под подушку. Ночная сорочка, разлетаясь воздушными шелками, не слишком-то и отличалась от повседневного наряда — разве что была гораздо свободнее и удобнее. Надев пушистые белые тапочки, Кокоми рыбкой шмыгнула к Люмин, и забавно наклонив голову, сказала: — Если хочешь провести со мной время, необязательно вот так подкрадываться в ночной час. — девушка улыбнулась, убрав решетку и сложив руки на узкий подоконник. — Сейчас в храме людно — впервые за долгое время принимаем представителей одной из комиссий. Но я с радостью выкроила бы пару часов для тебя и без такого необычного геройства. — Кокоми, — пискнула Люмин, — мне очень, очень нужна твоя помощь! Путешественница сбивчивым рассказом вывалила на лидера Сопротивления всё, что так долго прокручивала в голове — о путешествии на Цуруми, о том, как они разделились, о каменных проклятых гончих… С каждым словом ясное лицо Кокоми всё хмурнело, будто на него набегали тучи. Девушка всё тараторила и тараторила, едва хватая ртом воздух, но вдруг Кокоми подняла руку, заставив её замолчать. Её серьёзный тон застал путешественницу врасплох: — Ты просишь меня излечить Предвестника Фатуи? Люмин не придумала ничего лучше, чем просто кивнуть, вкладывая в это простое движение такую большую долю мольбы и уважения, какую только могла. Если Кокоми не согласится… Если… Ох, как много времени она потеряла… Еще немного — и к глазам подступят слёзы. Серьёзность ситуации усугублялась еще и тем, что другого известного ей целителя либо жреца такого уровня в Инадзуме Люмин просто не найти — кроме Яэ Мико, которая скорее превратит Тарталью в лягушку, чем вылечит. Или продаст кому-нибудь подороже информацию о его местонахождении и весьма плачевном состоянии. — Он погибнет, — всхлипнула Люмин. — Его сильно лихорадит. И кровотечение всё не останавливается… Кокоми отвернулась, переваривая весь вываленный на неё поток сознания. Предвестник не участвовал в битве с силами сёгуната — с Люмин были только господин Дилюк и Казуха Каэдэхара. Он вообще ни разу на Ватацуми не появлялся — Предвестникам тут были не рады. Особенно после того, как Фатуи погубили столько жизней своими проделками. Она уставилась на узорчатые стены, на которых прыгал свет от лампы, что-то усиленно обдумывая. — Я никогда больше ничего у тебя не попрошу, — сказала Люмин. — Лишь вылечи его, и мы уйдём… — Проблема не в тебе, путешественница, — выдохнула Кокоми. — Ты же знаешь, я к тебе очень хорошо отношусь… Честно сказать, без твоей помощи мы никогда не одолели бы сёгуна. И с позиции Божественной Жрицы, и с позиции простого человека я искренне благодарна тебе за твои подвиги. Кокоми обернулась, снова серьёзно посмотрела на Люмин. Но вдруг девушка улыбнулась, убрав с лица непослушную прядь светлых волос, и на душе у путешественницы стало намного легче. — Показывай своего больного.

***

Дилюк заблаговременно отошел на пару шагов. Эфемерная Божественная Жрица была существом для него не особо понятным — вроде возвышенная и чуткая, она отлично разбиралась в военном деле, командуя войсками не хуже любого генерала. С другой стороны, любила скрываться ото всех с книжкой в руках, желая больше всего на свете, чтобы её никто не трогал — чем-то напоминая самого владельца винокурни в минуты своего затворничества. Другое дело Кадзуха, отлично знакомый с культурой Ватацуми. Он был очень рад увидеть Кокоми, с которой уже давно был знаком. — Давно он без сознания? — пролепетала жрица, изящно порхнув к телепорту, под которым, едва дыша, ждал своего часа бедный Предвестник. Бледная, как снег, кожа, повышенная температура… Да, Предвестнику досталось под первое число — Жрица слышала об ужасах острова Цуруми, но увидеть воочию жертву каменной гончей ей приходилось впервые. Кокоми внимательно осмотрела раны Тартальи, и, недолго думая, вскинула руку вверх. — На помощь! — уверенно сказала она, и её Глаз Бога сверкнул ярко-синим цветом. Из потоков воды появилась огромная медуза, переливаясь в лунном свете. Колыхаясь в такт летающим туда-сюда пузырькам, она обвила руки больного своими щупальцами. Едва заметное радужное сияние, что исходило от медузы, озарило его лицо, к которому понемногу начал возвращаться румянец. — Не смотри так, будто я ему на голову её одела, — хихикнула Кокоми, хитро взглянув на Дилюка. Тому вообще не особо нравилась ни медуза, ни то, что она делала с Тартальей. — Она не скользкая и не противная, а освежающая и очень приятная. Смущённый Дилюк решил промолчать, и по всему его виду можно было сказать, что он разделяет ненависть Чжун Ли к морским гадам. Кадзуха едва сдержал смех, не понимая, миновала ли опасность — Тарталья так и не приходил в себя. — Ему нужно хорошенько отлежаться, — заключила Кокоми. — Ещё немного, и яд поразил бы нервную систему, а такие повреждения вылечить очень сложно. Божественная Жрица, прищурившись, оглядела толпу путешественников. Грязные, испуганные, помятые ребята сами едва держались на ногах — еще немного, и свалятся рядом с Чайльдом. — Благо, сегодня в дозоре самый ленивый стражник, — прищурилась Кокоми. — Обычно телепорт охраняется гораздо лучше. Люмин присела возле Тартальи, что теперь просто спокойно дышал — по всей видимости, медуза очищала кровь от яда эффективнее любой примочки. Кадзуха, покрутив в руках зелёный листочек, слегка поклонился Кокоми и сказал: — Мы очень благодарны Сангономии за помощь. Считай, теперь мы у тебя в долгу, Кокоми. Дилюк так же приложил руку к груди, благодарно кивнув жрице. Пусть медуза и вызывала у него пренеприятнейшие чувства, она спасла Предвестнику жизнь. А это дорогого стоит, учитывая отношения Снежной и Инадзумы. — Раз так, вы должны выполнить одно пожелание, — ответила девушка, подняв указательный палец вверх, и со всей присущей ей важностью продолжила: — Хорошенько отоспаться и поесть! — Кто-то сказал «поесть»??? — пискнула Паймон, с кипой искр возникнув возле головы Люмин. Та привыкла к таким внезапным появлениям девчушки, но вот Кокоми от неожиданности выхватила катализатор из-за спины — нежно-розовый изящный артефакт, что напоминал бублик. — «ПОЕСТЬ» — это второе имя Паймон! Кадзуха хихикнул, смотря на расстроенное личико малышки, что не обнаружила перед собой стола, набитого дивными яствами. Сидящий под телепортом израненный Тарталья слабо застонал. — Ему нужно в постель, — распорядилась Кокоми. — Следуйте за мной, я знаю, как провести вас незамеченными. Только… Прошу, не говорите никому о том, что я сделала. Ватацуми ещё не готов прощать.

***

Тарталья открыл глаза, обнаружив над собой разрисованный потолок. Сюжеты морских картинок рассказывали о древней истории старого, как мир, архонта, чьего имени Предвестник не знал. Мягкая постелька, удобная подушка и заботливо перевязанные раны, которые совсем не болели, явно указывали на то, что наглой смерти он благополучно миновал. Повернул голову — на прикроватной тумбочке лежал аккуратно сложенный чистый сюртук и брюки. Маска Предвестника красовалась поверх выстиранной одежды, кривой усмешкой насмехаясь над самим Аяксом. Маленькое окошечко впускало лучики солнечного света, что играли на раскрашенных стенах разноцветными зайчиками. — Я думал, ты помрёшь, — сказал Дилюк, развалившись в кресле в дальнем углу комнаты. Он листал книжку, не сильно вникая в смысл написанного, и потому сразу заметил, что их помирающий друг наконец ожил. Тарталья сел в постели, осмотрев свои руки. Обнажённый торс, испещрённый шрамами, сейчас украшали несколько новых порезов — не сказать, что бравый вояка ими не гордился. Предвестник был очень красив для своего возраста и телосложения — мало какая девица в Снежной не провожала его томным взглядом. До того, как узнавала, кто он, конечно же. Совершенно не впечатлённый взлохмаченным обнажённым Тартальей Дилюк снова принялся лениво перелистывать пожелтевшие страницы. Приглушенный свет словно опасался коснуться того угла, где сидел обладатель Пиро Глаза бога. — Сколько я спал? — спросил Чайльд, потянувшись за одеждой. Нацепил на голову маску, лихо сдвинув её набекрень. Вот теперь-то он походил на себя — до чего гордился собственным положением в обществе, что не сильно обращал внимание на подаренные высшими чинами цацки и так пренебрежительно к ним относился. — Четыре дня, — вздохнул парень. Тарталья удивлённо обернулся и уставился на владельца винокурни. Неужто его так развезло от яда каменной гончей, что он позволил себе валяться на подушках аж целых четыре дня??? — Не смотри на меня так, — устало протянул Дилюк, не отрывая взгляда от страниц. — Сам побежал совершать героические деяния вглубь Цуруми, вот и получил. Предвестнику не было чего ответить, потому он просто горделиво вздёрнул нос, не желая отчитываться перед каким-то там виноделишкой из Мондштадтика. Сам бы против гончей и двух минут не продержался! — Где мы? — немного подумав над своим поведением (а вернее над тем, чего это никто не понял и не воспел его триумф), спросил Тарталья, силясь рассмотреть в маленьком окошке хоть что-нибудь — да куда там. — В храме Сангономии. — В хра… — ГДЕ??? — поперхнулся парень, закашлялся и ошалело посмотрел по сторонам. — Теперь вопрос — почему это я, собственно говоря, еще жив??? — А ты сам догадайся, — резко сказал Дилюк, захлопнул книжку и отложил её в сторону. Недовольный взгляд парня и без того прожигал людей насквозь — а сейчас красные глаза вспыхнули в плохо освещённом углу, будто угольки костра. — Люмин всё сокрушается, что нам пришлось бросить перевозчика на Цуруми, но так как ты был при смерти, я думаю, он простит нам такую оплошность. Тарталья упал обратно на кровать. Маска съехала еще больше, теперь торча, словно каска с защитным стеклом между ним и окружающим миром. — Никто не знает, что ты тут — кроме жрицы, естественно, — вздохнул Дилюк, закатив глаза в своей фирменной манере. Это действие он совершал каждый раз, когда слышал от Тартальи очередную дурацкую идею, но сейчас сама ситуация располагала. — Послы от комиссии Ясиро, я думаю, тоже догадались о том, кого тут прячут ото всех, но остальной народ не в курсе, что Божественная Жрица острова Ватацуми спасла жизнь Предвестнику Фатуи. И это так и останется. Ты меня понял? — Понял, — простонал Тарталья. Он и сам понимал, что по голове его никто не погладит за всё это. Теперь он не только облажался — теперь он поставил под угрозу политику и миссию Фатуи в Инадзуме. Хотя, после того, как Скарамучча сбежал с Сердцем Бога, страна молний перестала интересовать Царицу. Хотя, когда это интересы Фатуи его волновали? Лишь бы от Крио Архонта не получить нагоняя — всё остальное неважно. Потому-то Аякс так легко бросил все свои дела и отправился путешествовать с Люмин. Царица об этом определённо знала — но пока не вмешивалась в его дела, ослабив поводок настолько, что Тарталья почти забыл, откуда приехал и зачем. Может, за её холодным молчанием стоит такой же холодный расчёт, и его действия ещё аукнутся в будущем не самым приятным образом. Только вот Тоня постоянно спрашивала в письмах «как там дела у Люмин» и когда же они приедут в гости. В дверь тихонько постучали. Дилюк поднялся с кресла, открыл её и в комнату впорхнула Кокоми — радужными бликами озарив всю комнату. Её одежда переливалась на солнце всеми цветами радуги, будто брызги воды играли на нежной фиолетовой ткани. Она смиренно кивнула владельцу винокурни, прижав руку к груди: — Господин Дилюк, я вижу, Предвестник наконец очнулся. Не могли бы ли вы оставить нас ненадолго? С этими словами она провела рукой, увлекая капли воды и сформировала маленькую медузку. Она парила над ладошкой Кокоми, колыхаясь из стороны в сторону, и словно пульсируя изнутри переливалась на солнце и разбрызгивала мелкие приятно-прохладные капельки во все стороны. Дилюк пожал плечами и вышел, закрыв за собой дверь. В тот же момент тёплые лилово-фиолетовые глаза Кокоми превратились в льдинки, а сама она уверенно выпрямилась, держа медузу на руке, словно оружие. — Будешь убивать лежачего? — ухмыльнулся Тарталья, смотря на это действо. Его Глаз Бога был где-то рядом — он чувствовал его присутствие, так что не особо опасался. — Лишь потому, что за тебя вступилась путешественница, ты всё ещё живёшь, Предвестник. — отчётливо чеканя слова, проговорила Кокоми. — Я тебе не сделал ничего плохого, — вздохнул Тарталья, и снова сел в постели. Кокоми предупредительно шагнула вперёд. — Фатуи совершили достаточно для народа Ватацуми, — так же серьёзно продолжила девушка. — Убирайся сегодня же. — Слыхал, Божественная Жрица тоже много сделала для народа Инадзумы, — протянул Тарталья, поправив маску на голове. Уверенный взгляд и расправленные плечи — наглый Предвестник не собирался тушеваться перед инадзумской девкой, которая по сравнению с ним, мягко говоря, никто. — Особенно, говорят, процветает Ясиори… — Ты смеешь мне грубить после того, как я спасла твою жизнь??? — пискнула Кокоми, потеряв самообладание, но мгновенно взяла себя в руки. Она сделала для Люмин достаточно — теперь пора и прощаться. — Ты хоть знаешь, сколько человек погибло от Глаз Порчи? Молодых парней и девушек, у которых были семьи, маленькие дети? Хотя подожди… Кому я это рассказываю… Тарталья вздохнул. Да, общение не задалось — спасибо, конечно, что подлатали, но пора бы убираться отсюда. Только вот где Люмин и Кадзуха? — Можешь высказать мне в лицо всё, что думаешь о Фатуи, но твоих людей я не верну, — спокойно сказал он. — Я прекрасно понимаю, что ты делала это не просто за «спасибо». Говори, чего хочешь. Обычный деловой тон привёл Кокоми в чувство — сколько «единиц энергии» она потеряла за сегодняшний день…? Её трясло каждый раз, когда она шла в комнату к Предвестнику — и лишь присутствие Дилюка или кого-то другого из команды Люмин рядом заставляло её вести себя подобающим образом и делать свою работу. Убей она Предвестника — заработала бы славу и любовь своего народа, которая у неё и так уже есть. Но вместе с этим на Ватацуми обрушился бы гнев Крио Архонта, что не преминула бы использовать свои грязные приёмчики. Но стратегическая ценность её помощи Люмин и её другу была намного выше, чем тупое пульсирующее желание отомстить. Потому Кокоми и пересилила себя, взявшись укрыть и вылечить наглеца. Её подданным, не обласканным милостью правящего архонта, требовалось очень много чего для восстановления. О каком правильном распределении ресурсов можно говорить, если распределять-то толком и нечего? Фатуи… При всём её нежелании признавать простой холодный факт, они обладали излишком возможностей. Денег. Продовольствия. Если кто-нибудь узнает о том, что она сделала, ей конец. Но если она сейчас не выторгует побольше, конец Ватацуми. Электро Архонт, пусть и согласилась отменить охоту на Глаза Бога, явно не простит её острову восстания. Божественная Жрица, Сангономия Кокоми, лидер Сопротивления — как бы ей не хотелось отказаться от имени и титулов, и сбежать от ответственности в пучину морских глубин, реальность заставляла стиснуть зубы и терпеть. Тарталья это прекрасно понял, не в первый раз увидев в глазах собеседника бледный огонёк расчёта и выгоды.

***

— Смотри, там ещё много! — улыбнулась Люмин, указав рукой на другой берег реки. Живописная природа Ватацуми дарила её жителям много красивых диковинок — они с Кадзухой насобирали целую кучу прекрасных жемчужин Санго, которыми был утыкан пляж вокруг каких-то развалин. Она встала в уверенную позицию, подняла руки вверх и настроилась на Гео стихию — так делала всегда, когда нужно было создать какую-нибудь конструкцию. Из-под земли появился сверкающий коричневый мост — словно часть от бочонка, которым она обычно пользовалась, добираясь до труднодоступных мест. Без труда перебежав узкую речушку, она принялась собирать жемчужины и совать их за спину — очень удобно иметь доступ к подпространству этого мира. Не сильно ломая голову над тем, как это работает, каждый житель Тейвата с Глазом Бога активно этим пользовался, объясняясь таким раздражающим «все так делали всегда». Кадзуха, расставив руки, перешел на другую сторону реки. Прохладный ветерок ласково трепал волосы, солнце согревало спину — чего ещё можно желать страннику, что в любую погоду привык гулять на улице? Драгоценные жемчужины можно продать подороже где-нибудь на Наруками, где такие вещи были в дефиците ввиду военных действий. От красот Ватацуми завораживало дух — прекрасные поля голубой травы и нежных цветов расстилались, ковром обрамляя торчащие над обрывами огромные ракушки. Тут и там летали пузырьки, а деревья пушистыми кронами возвышались над островом, величественными изгибами стволов походя на кораллы. Волшебное царство, некогда бывшее подводным миром, потусторонней дымкой стелило по земле чарующий аромат свежей травы. Столь прекрасный, но столь бестолковый Ватацуми был землёй бесплодной — грунт не славился своим качеством, и росло на острове мало чего съестного. — Как думаешь, скоро мы снова сможем отправиться в путь? — спросил Кадзуха, заметив очередной кустик с большой жемчужиной посередине. — Не знаю, — задумчиво протянула Люмин. — Кокоми говорит, что яд почти полностью исчез, но Тарталья меня очень беспокоит. — Как я согласился? — грустно продолжил странник, повертев в руках жемчужину, отливающую розовым. — Предвестники Фатуи разве славятся умением убеждать? Над головой, в кроне деревьев, щебетали райские птицы, что всегда приносило радость — но сейчас Кадзуха лишь грустно улыбнулся, пряча жемчужину. — Я рада, что ты не пострадал, — сказала Люмин, внимательно посмотрев на ронина. — В звуках ветра я слышал тревогу, — скромно заметил парень. — Но не прислушался к себе. В этом моя ошибка. — Ты сам-то понял, чего сказал? — насмешливо резанул воздух раскатистый мужской голос. Люмин бросила жемчужину, задрав голову. На скале над ними стоял высоченный парень в штанах-шароварах, больше раздетый, чем одетый — кубики пресса можно было разглядеть даже с такого расстояния. Он держал на плече здоровую дубину, словно пушинку — она отливала оранжевым, словно была создана Гео стихией. Копну белых растрёпанных волос украшали два острых красных рога, торчащих прямо изо лба…