гастрономическое соседство

      Нина устало рассматривала большой выбор хлеба перед собой на прилавке и не могла сфокусировать своё внимание ни на чём. Мысли сменяли одна другую, всё время возвращаясь к ссоре со старшим братом, которая случилась сегодня утром, можно сказать, практически на глазах у Ильи, решившего занести запасной ключ, как они и договаривались.       Причина ссоры была до ужаса глупой — поход в магазин за продуктами, — но невольно она перетекла в то, что Веталь стал уделять больше времени, сил и денег своей пассии. Но дело было не в том, что он забил на семью, дело было в том, что эта его самая пассия была настощей прошмандовкой, цель которой — вытянуть как можно больше денег, при этом настроив его против семьи. И Нина вновь попыталась это объяснить.       Как итог: брат психанул, собрал вещи и ушёл, недоумённый и обескураженный Илья, с которым Виталий столкнулся в дверях, стал свидетелем ссоры, Марик заперся в своей комнате, обвиняя сестру во всех смертных грехах, а Нина, сделав все свои дела и сдав свою работу, ближе к вечеру направилась в магазин, чтобы привести мысли в порядок. Наедине.       Минут пять она уже стояла у прилавка с хлебными изделиями и не могла понять, какой ей был нужен. Точнее, девушка об этом даже не задумывалась, ведь просто пыталась понять, в какой момент её жизнь пошла по наклонной. Сдавленно сглотнув, она схватила первую попавшуюся буханку и поспешила дальше по ряду, толкая тележку со стандартным набором: молоко, яйца, сыр, немного овощей и нарезной батон.       Взгляд бегал по полкам, пытаясь зацепиться за важные вещи, которые стоило бы купить. Нина не любила писать списки, не любила систематизировать свою жизнь, чтобы не поддаваться общему скучному режиму. Но она и никогда не забывала ничего купить, ведь отличалась врождённой внимательностью.       — Девушка, — резко вырвал её из витаний в облаках старческий голос. — Вы будете выбирать соус?       Нина обернулась, замечая невысокую бабку, которая была заинтересована в кетчупах позади неё. Она терпеливо улыбалась, глядя на неё из-под опущенных ресниц, словно старуха Шапокляк из советского мультика.       — А, нет, проходите.       Нина не поняла, в какой момент остановилась на одном месте, окончательно нырнув в свои воспоминания, но поняла, что нужно собраться с мыслями, ибо она, наверное, уже добрых минут сорок здесь. Внутренние желания знали лучше, чего она, видимо, хотела, ведь следующим пролётом оказался алкогольный отдел, и желание вновь ощущить жжение в горле превысило все зовы.       Знали бы братья, что она вновь пристрастилась к алкоголю, то вряд ли выпустили из дома, каждодневно читая лекции и нотации про вред здоровью. Им не нравилась эта склонность, которая передалась Нине от матери, болевшей циррозом печени, поэтому всеми правдами и неправдами пытались её отгородить от этого.       Девушка скользнула взглядом по различным видам пива и лишь отрицательно покачала головой сама себе, а после уверенно прошла к элитному алкоголю из-за границы. Любимым был медовый джек, а также текила Эсполон, колекцию гравюр которых она любила собирать.       — Нет, сегодня нужно что-то покрепче… — тихо пробубнила себе под нос Нина и потянулась за бутылкой клюквенной Финляндии, стоящей на самой высокой полке, с которой она не могла достать.       — Я надеюсь, ты будешь готовить кайпироску, а не пить её залпом, — девушка испуганно вздрогнула, услышав позади знакомый баритон. Рядом она почувствовала тепло чьего-то тела, которое прижалось к её спине, а большая рука достала желанную бутылку алкоголя.       — Это брату, — попыталась соврать Нина, прекрасно понимая, что сосед в это не поверил, ибо видел, что буквально сегодня Веталь ушёл, хлопнув дверью. Илья странно усмехнулся, протягивая бутылку. — Ты разве не на работе?       — У меня сегодня наконец-то выходной, решил продукты купить, ибо в холодильнике, наверное, мыши не повесились, а, наоборот, свои запасы принесли, лишь бы я с голоду не умер, — беззаботно ответил он, игнорируя тот факт, что соседка поспешно перевела неудобную тему. — А я не изверг, чтобы объедать животных.       Нина не удержалась от короткого смешка. Илья и сам заметно повеселел, вновь подметив, какая милая улыбка у девушки и особенно её ямочка на щечке. Быть может, он не словил бы себя на этой мысли, если не её миниатюрность, смотреть сверху вниз — куда больше особенностей заметишь.       — Плюс ко всему тебе же нужно из чего-то готовить, — начиная идти, более серьёзно добавил Макаров. — Кстати, сегодня не нужно, всё же наконец-то сам что-то сварганю.       Парень был доволен этим фактом. Наконец-то он сумеет отдохнуть душой и просто заняться теми делами, которые откладывал в дальний ящик. Такие выходные происходят раз в месяц, если не реже, и их стоило беречь.       — Я уже это поняла. Ставь свою корзинку в тележку, чтобы не носить, — предложила она, пододвинув продукты в одну сторону. Параллельно Нина схватила с полки любимый вид сыра, также добавляя его в имитируемую горку.       — Да нет, я сам.       — Ставь, — более твёрдо приказала девушка, опасливо сощурив глаза.       — Тогда я толкаю, — предложил компромисс Илья, аккуратно отодвинув её от ручки тележки. Она лишь подняла руки вверх в жесте, что сдавалась, а после засеменила за ним, невольно улыбаясь.       Со стороны они выглядели довольно комично, но в то же время мило: Нина едва ли доставала его плеч, а за фигурой равнялась, наверное, его руке, хотя в очередном комбинезоне, который сегодня был тряпичный, этого было не видно. Бабушки с улыбкой оглядывали их, молодежь, которая узнавала Илью, хмурилась, едва слышно перешёптываясь, а дети улыбались — всё это вызывало недоуменное переглядывание и неловкий смех у парочки соседов.       — О, мой любимый шоколад по скидке, — быстрее, нежели сумела подумать, выпалила девушка, заприметив «Чайку» на верхней полке. Она соблазнительно блестела в свете ламп, словно зазывая её купить.       — Так возьми. «Полюби себя» — как говорит моя мама, — Илья улыбнулся от того, как по-детски воодушевилась соседка, её спина выпрямилась, а голова задралась. Но весь его задор исчез с тем, как Нина к нему обернулась и он увидел в её глазах лишь грусть.       — Мне нельзя. Аллергия.       — Оу, это самое хуевое, что может быть. У моего друга дичайшая аллергия на рис, но этот идиот может спокойно съесть пирожок с рисом, а после бегать в поисках того, кто сумеет поставить ему уколы в задницу.       — Вижу, что тебе пару раз посчастливилось это делать, — с тенью усмешки подметила девушка, беря несколько пачек вафель, которые очень любил Марик. Илья скосил на неё взгляд, полный недовольства, и лишь со вздохом кивнул. — Быть аллергиком — дерьмово.       — Благо, что мне повезло в этом плане, — с неким расслаблением отозвался парень и схватил консервированный горошек. — Я вообще поклоняюсь аллергикам за их выдержку — жить, зная, что в любой момент тебя может схватить не то что старая аллергия, но и аллергия на что-то новое… Это пиздец.       — В этом плане мне повезло — только на шоколад, — Нина заметила, как сосед схватил баклашку воды и тут же ударила себя по лбу. — Точно, вода.       — Только одна? — искренне изумился Макаров, устремляя всё своё внимание на девушку. — Давай помогу, — неожиданно подаваясь вперёд и накрывая своей большой ладонью две крохотные её, предложил он. Странный ток пробежался по коже в местах соприкосновения, заставляя Нину внезапно повернуть на него взгляд. Заметив его слишком близкое нахождение, она тут же убрала свои руки, всем телом ощущая напряжение. Выпрямившись, она поспешила спрятать их в карманах своего комбинезона, не понимая странную грань неловкости в этом моменте.       — Спасибо, — вежливо улыбнулась она, проследив, как на нижний отсек тележки приземлилась ещё одна баклажка воды. В тот момент, когда ручку бутылки сжимала богатырская ладонь Ильи, девушка в который раз сделала себе пометку — оформить еженедельную доставку воды на дом. — Да, лишь одна. Я не аллергик с детства, как многие. Мне повезло куда больше.       Парень лишь кивнул от незнания, что отвечать на это, и толкнул тележку в следующий проход с крупами. Нина тут же отошла от него, направляясь за стандартным набором: гречка, рис и манка — последняя кончилась ещё недели полторы назад, когда она готовила сырную запенку, а купить постоянно забывала.       Илья обернулся к разным видам макарон и стал задумчиво бегать глазами, решая, какие в этот раз больше по душе. Только вот в голове были совсем иные мысли и все они так или иначе сводились к Нине, а также к бутылке дорогой водки, которая, словно королева тележки, лежала среди продуктов, сверкая в свете ламп. Всё же догадки о том, что соседка была склонна к алкоголизму — понемногу подтверждались, и это почему-то его волновало (и раздражало).       Наверное, из-за того, что Макаров был слегка перфекционистом (без диагноза в лечебной карточке), и понимание того, что в такой правильной и, казалось, идеальной Нине есть один большой неприятный изъян, сподвигало его что-то делать — как минимум думать об этом. Причём против воли.       Он схватил пачку макарон в виде бабочек и не глядя бросил в тележку, не желая вновь заострять внимание на бутылке алкоголя, такого нетипичного девушкам. Нет, он не был сексистом, просто… Чёрт, в его понимании девочки должны были пить «просеко» и «мартини», заедая фруктами и сыром, а не глушить дорогой крепкий виски в три ночи на лавочке у подъезда, слушая тишину летней ночи.       — Ух, — внезапный вздох вернул Илью в реальность, заставляя невольно заострить внимание на соседке. Почему-то в этот момент ему просто-таки бросилась в глаза растрёпанная челка, красиво подчёркивающая изумрудные омуты, светящиеся улыбкой и добром. — Ну, у меня, кажется, всё, — оглядывая горку из продуктов в тележке, подытожила Нина, с улыбкой поднимая взгляд на парня, словно давая ему ответить на такой же вопрос. — А ты? — понимая, что ответа не дождётся, уточнила она, чувствуя неловкость от такого пронзительного взгляда сверху.       — А?.. — дёрнулся Илья, пару раз глупо моргнув. — У меня тоже всё… Хотя нужно зайти в мясной отдел, — пытаясь быстро включить свою мозговую деятельность, протараторил он.       — Тогда сделаем так: я пойду займу очередь, ведь они здесь невероятно длинные, а ты сгоняй куда тебе там надо. Хорошо?       Почему-то Макарову захотелось улыбнуться на необычайное спокойствие и некую детскую непосредственность, которую излучала девушка. Он кивнул, а после уступил ей место за рулём тележки, быстро направляясь в мясной, чтобы перехватить все тяжести, которые Нинка удумает нести сама.       Илья никогда так быстро не выбирал стейки. За минуты три он осмотрел три варианта, а после, на мгновение подняв взгляд вверх, застыл, замечая парочку, которая по другую сторону холодильников выбирала, что приготовить на ужин. Мимолётная идея показалась ему блестящей и успокоила поток мыслей насчёт того, что соседка может сегодня в одиночестве напиться.       Он всё ещё не понимал, почему это его волновало.       Илья пришёл на пятую кассу, когда Нина уже пробивала свои продукты.

***

      — Всё же круто иметь машину, — улыбнулась девушка, когда вместо двадцати минут добралась до дома за восемь благодаря Макарову.       — Быть честным, я ужасно разленился из-за неё. Уже не помню, когда в последний раз просто пешком ходил в магазин, — честно признался парень, отстёгивая ремень безопасности. Невольно он бросил взгляд в зеркало заднего вида на Нину, которая аккуратно отпускала ремень безопасности, словно боясь что-то сломать. Ей было неуютно, но она пыталась показать, что всё было хорошо.       Ему стоило уже произнести свою гениальную идею вслух, точнее, пригласить соседку на ответный ужин, который точно будет лучше, нежели её попытка напиться в одиночестве, но почему-то не спешил этого делать, невольно зависнув. За эти несколько минут Нина успела открыть дверь и вылезти на улицу под уходящие тёплые лучи летнего солнца — её тряпичный комбинезон сейчас был прямо кстати.       — Ты открываешь багажник?       Илья вздрогнул от внезапности вопроса и, придя в себя, наспех кивнул, нажимая кнопку. Через две минуты они уже шли с парковки по направлению к подъезду в полном молчании — не от незнания, о чем говорить, или неловкости, а из-за банальной усталости.       — Тебе точно не трудно? — в который раз оглядывая соседа, взволнованно поспешила уточнить девушка. Как настоящий мужчина, он не позволил ей нести тяжёлые пакеты, отдал свой небольшой со скромным набором холостяка и одну из баклажек, а сам забрал два её больших с крупами и вторую баклажку.       — Нин, ты меня видела? — усмехнулся он, хотя по искривлённой улыбке стало понятно, что тяжесть всё же давала о себе знать. — Тем более, здесь пройти к лифту и всё.       — Ну хорошо, — нехотя согласилась девушка, открывая дверь подъезда и пропуская его первым.       Илья поджал губы в тонкую линию, когда они стали ожидать лифт. Стоя позади девушки, едва достающей ему по плечо, он задумчивым взглядом сверлил её макушку, словно пытаясь проникнуть к ней в мысли в поисках ответа или причин её начальной стадии алкоголизма. Медленно взгляд опустился в пакет в левой руке, где из-за ручки выглядывала бутылка Финляндии.       Звук открытия дверц лифта вновь вернул парня в реальность. Он остановился у противоположной стенки от той, о которую оперлась спиной Нина, устало повесив голову.       — Слушай, — с украдкой начал Макаров, тут же ловя её вопросительный взгляд. — Хочу позвать тебя к себе на ужин. Соседский, — тут же уточнил он, решая установить границы, чтобы её не напугать и не допустить того, чтобы она что-то там себе напридумывала. — Отблагодарить хочу, так сказать.       Нина в мягкой улыбке приподняла уголки губ и глубоко втянула воздух, невольно начиная переминаться с ноги на ногу.       — Неудобно как-то…       — А мне, думаешь, было удобно? Причём глубокой ночью, — усмехнулся Макаров. — А если ты сейчас скажешь о мелком, то я зову вас вместе, хоть нормально познакомлюсь с ним. Два года живём на одном этаже, а кроме скомканного «добрый день» ничего больше от него и не услышал.       Нина всё это время изучающее глядела на него, совсем не смущаясь. Создавалось впечатление, что она забавлялась этой ситуацией, интересовалась его эмоциями и мимикой. Девушка догадывалась, почему он это делал и точно не из-за чувства долга, точнее, точно не в большей мере.       Макаров знал о её «маленьком» секрете и, видимо, почувствовал себя должным это исправить. Всё же все люди склоны к «синдрому спасателя», особенно одинокие или слишком добрые, а когда ещё стоит условие, что они единственные знают о дефекте объекта, который хотят исправить, то их внутреннее чувство должного лишь возрастает в два раза больше.       — Ну хорошо, — сдалась Нина, заметно расслабляясь от мыслительного процесса, в котором искала отмазки. — Тогда с меня кайпироска, — тоном, который не подлежал оспариваю, поставила своё условие она, прекрасно давая понять, что этим ужином ему не удастся перекрыть её планы выпить.       — Только хотел это предложить, — хмыкнул Илья, пытаясь сгладить острые углы и расслабить соседку.       Дверцы лифта раскрылись, и они поспешили выйти на лестничную площадку, невольно останавливаясь друг напротив друга. Неловкость неожиданно поглотила их с головой, словно забрав все слова из головы. Казалось, что это была своеобразная точка невозврата, где их отношения перетекли с «соседских» в «дружеские».       Илья со вздохом обернулся на пятках.       — Тогда жду вас к восьми, — ставя пакеты у двери девушки, он забрал у неё свои и позволил небольшой улыбке появиться на его лице. Чувство победы теплом разлилось в душе.       — Хорошо, — кивнула девушка, вставляя ключ в дверную скважину, — и… спасибо за то, что составил компанию, и помог донести пакеты.       — Пустяки, — в который раз отмахнулся от этого Макаров и поспешил отвернуться к своей двери, которую стоило ещё открыть.       Нина беззвучно хмыкнула, осматривая громадную спину соседа, и шагнула в свою квартиру с той мыслью, что внешность Ильи совсем не соответствовала его характеру и душе.

***

      — И не смей надоедать с вопросами о его знакомых знаменитостях, ибо это невежливо.       — Нин, а нахрен мне вообще туда идти, если я по сути не смогу говорить о том, что мне нравится и интересует?       — Потому что нас пригласили.       — Нас? Или тебя? Или ты уже решила его охмурить? А что деньги имеет — одобряю.       Марик остановился посреди лестничной площадки, глядя на то, как старшая закрывала дверь на ключ. Сложив руки на груди, он изучал то, как устало опустились плечи сестры, видимо, уже не раз пожалевшей о том, что согласилась на всю эту авантюру.       — Не ответишь?       — Марик, я вообще без понятия, что отвечать на твои ебанутые предположения.       Порой Марк нёс редчайшие тупости, из-за которых его хотелось ударить. Порой Нина материлась, давая понять всем вокруг, что она теряла терпение.       Мальчишка цокнул языком, закатывая глаза, но тут же затыкаясь. Да, он позволял себе острить сестре, иногда не задумываясь о том, что это может её задевать, но старался не продолжать споры, когда видел всю усталость и пассивность старшей. А сейчас она была словно соткана из меланхолии и грусти.       Марк был уверен, что Нина думала, что он не слышал тот телефонный звонок от брата и очередную ссору за дверьми её спальни, поэтому и не спешил подавать виду. Его очень утомляли ссоры старших, но он старался в них не влезать и не принимать ничью сторону — всё же они семья, пусть в последнее время вместо нормального общения были лишь ссоры и оскорбления.       — Если не хочешь — оставайся дома, — подходя к соседской двери, Нина обернулась, протягивая ему ключи. Брат секунд десять на них поглядел, а после молча нажал на дверной звонок, игнорируя связку, которую девушка тут же спрятала обратно в карман.       Дверь открылась спустя пару секунд, и за ней показался Илья с накинутым на плечо кухонным полотенцем.       — Надеюсь, мы не опоздали, — покручивая в руке бутылку клюквенной Финляндии, по которой пара голубых глаз парня мазнула с некой тенью усмешки.       — Несмотря на заторы на дорогах, вы вовремя, — поддерживая эту глупую шутку, он открыл дверь пошире и пропустил званных гостей. — Привет, — Марик окинул взглядом небольшую прихожую соседа, а после с охотой пожал протянутую руку.       — Здрастье.       — Только не «выкай», иначе не переживу, — придержав ладонь парня и при этом пригрозив тому указательным пальцем, Илья широко улыбнулся.       — Хорошо, — более расслабленно усмехнулся Марик, поднимая ладони на уровень лица в жесте «сдаюсь».       — Проходите.       Нина проскользнула мимо Макарова, который, махнув ладонью куда-то вглубь квартиры, направился к входной двери, чтобы закрыть. Она ступала осторожно, не спеша, осматриваясь по сторонам, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Как она и предполагала, эта трёшка была самым настоящим представителем «холостяцкой берлоги».       Просторная гостиная, в которую ты попадал из маленькой прихожей, отделялась от кухни деревянной стенкой-полкой, в ячейках которой вместо книг были разные ящики и прочий хлам, важный или нет Макарову. Над камином-обманкой висела плазма, на которой шёл новый выпуск «Читки» с Самбурской. Видимо, он включил её просто для комфорта, нежели из интереса. Бежевый диван, журнальный столик, несколько пуфиков разных цветов — и всё это стояло на большом пушистом ковре, в который просто-таки хотелось нырнуть стопами.       Аромат еды привлёк не сразу, лишь когда Марк беспардонно закрыл окно, которое проветривало квартиру. Кухня была средних размеров, и в середине стоял стол, накрытый на трёх человек, хотя по количеству явно вместил бы все восемь.       — Чё встали? Присаживайтесь, — голос Ильи над ухом прозвучал неожиданно, отчего Нинка дёрнулась и невольно оступилась назад. Парень, благодаря быстрым рефлексам, аккуратно подхватил её за талию, не давая ей упасть. Обеспокоенный взгляд голубых глаз тут же столкнулся с взглядом, удерживающим в себе целое летнее поле зелени, в которое можно было глядеть часами, изучая все вкрапления и оттенки. — Прости, не хотел напугать.       — Да ничего, сама виновата… Задумалась, — отмахнулась девушка, нервно сглатывая. Его большие и тёплые ладони аккуратно, можно было сказать, нежно придерживали её за талию, невольно поглаживая большими пальцами по спине. Характерный кашель со стороны брата вырвал её из оцепенения, она выпрямилась и тут же столкнулась с немым вопросом младшего. Ответа у неё не было, поэтому Марику достался игнор. — И какой же кулинарный шедевр мы сегодня испробуем? — пытаясь убрать эту странную атмосферу то ли неловкости, то ли неуюта, то ли растерянности, приподняла уголки губ Нина.       Она подошла к ближайшему стулу и отодвинула, искоса с недовольством замечая, как брат занял место во главе стола, где обычно восседал хозяин. Но замечание сделать не решилась: всё же, если нужно, Илья скажет, но его, кажется, это совсем не волновало. Он стоял у большого казана и что-то накладывал в большую тарелку. Что-то изумительно пахнущее.       — Я решил не заморачиваться и приготовил обычное жаркое из свинины с картошкой, — парень с торжественной улыбкой поставил на стол полную тарелку блюда между овощным салатом и мясной нарезкой. — Мне кажется, самое то под капийроску.       — К сожалению, лайма и тростникового сахара у меня не нашлось, — Нина уже и сама не понимала, как так искусно могла врать — она даже не думала их искать, ещё в магазине решив выпить водку как водку, — поэтому придётся чисто по-русски пить.       Илья, который плюхнулся на место напротив неё, по привычке выставив ноги вперёд, отчего столкнулся с носочками гостьи, непонятливо усмехнулся, склонив голову набок. Он знал, что она врёт, ведь сам лично помешал планам Нины напиться в два часа ночи, но решил сделать вид, что поверил. Как бы там ни было, как минимум, соседка не в одно рыло алкоголь выжрет.       — Ничего, так даже лучше.       — Как бы не так, — негромко буркнул себе под нос недовольный Марик. Со скрещенными руками на груди он пронзал профиль сестры, намеренно игнорирующей это. Всё же она прекрасно понимала, чем был, скорее, обеспокоен младший. Макаров это заметил, но вновь решил сделать вид, что пропустил мимо ушей.       Он, как единственный здесь достигший нужного возраста, чтобы распивать алкогольные напитки, представитель мужского пола, схватился за бутылку алкоголя и лёгким движением руки открыл крышку, тут же разливая по приготовленным рюмкам, которые ему едва удалось найти — в большинстве случаев они с друзьями пили из пластиковых стаканчиков, чтобы не убирать.       — А мне нальют? — Марик глупо моргнул, слишком по-детстки переводя пристальный взгляд с сестры на Илью, который как раз собирался закрывать бутылку. Макаров замер и поднял вопросительный взгляд на соседку, которая, казалось, совсем не удивилась этому вопросу.       — Марк, а тебе сколько?       — Четырнадцать, — недовольно ответил парень, поглядывая на строгий профиль сестры.       — Ответ ясен, — спокойно подытожила Нина, даже не обращая внимания на брата. Она была слегка потеряна в последних событиях и никак не могла настроиться на нужную волну: происходящее казалось глупым сном, который её настигает после выпитого алкоголя в полном одиночестве.       — Понятно. Как всегда. Это ведь твоя слабость, верно? — едко прошипел он, наклонившись как можно ближе. — И тогда ты задаёшься вопросом: почему же Веталь для меня лучше? — практически на ухо, опаляя своим горячим дыханием и даже не беря до внимания то, что за метр от него сидел Илья, который позвал их на ужин и который всё прекрасно слышал, закончил он.       — Нин, может, едва? — пытаясь развеять негативную ауру, предложил Макаров. В какой-то момент (в этот) маленькая обезьянка в его голове громко забила в тарелки, словно пытаясь обратить внимание на внутренний голос, который просто-таки орал о том, что это была плохая идея, а точнее минутный порыв волонтерства: позвать на дружеский ужин соседей. — Лучше уж с нами, нежели в подъезде. Мне вообще пиво с раннего детства давали, — улыбнулся он, подмигивая Марику, который пусть и не был в восторге от соседа, но понемногу начинал ему симпатизировать.       — Как хочешь, ты хозяин сего мероприятия — сам решай, — поднимая ладони вверх, словно в жесте того, что она сдавалась, ответила Нина, выражая максимальную пассивность к происходящему. И вот тут Макаров понял, что загнал себя в тупик: одно дело, когда он отвечает за своих племянников и под свою ответственность учит их пить, а другое — брат соседки, у которых и так дерьмовые отношения. Идеально просто.       — Думаю, пару капель не помешают, — решая не отступать от своей точки зрения, кивнул он, наливая чуть меньше половины стопки. Марк довольно и некими нотками победы хмыкнул, поглядывая на сестру.       Нина была крайне молчаливая. Настрой, с которым она шла в гости, надеясь на спокойный дружеский вечер «ради приличия», медленно превращался в унылую неловкость, даже толком не начавшись. Впрочем, день не задался с самого утра и она не бы не удивилась, если бы сейчас всё пошло по женскому половому органу.       — За соседство? — с неуверенной улыбкой предложил Илья, поднимая рюмку. Девушка аккуратно схватилась за свою и поднесла к середине стола, столкнувшись с остальными.       — За гастрономическое соседство, — исправила Нина, позволив себе поднять уголки губ в усмешке. Брат странно покосился на согласный кивок Макарова, а после также недоумённо взглянул на сестру — видимо, это было то, что он не понимал и что-то ему подсказывало — не хотел понимать.       Три главных правила алкоголя: пить с правой руки; взяв рюмку, больше её на стол не ставить; никогда не смотреть в глаза кому-то, когда пьёшь, ибо подавишься. Если первых девушка благополучно придерживалась, то последний нарушился невольно сам собой, когда Илья поймал её взгляд и почему-то не спешил отводить. Это было скорее странно, нежели неловко, поэтому Нина поспешила прикрыть глаза. Выпив до дна крепкий напиток, девушка тут же обратила внимание на закашлявшегося брата.       — Запей соком, — с неким превосходством, который так и говорил: «Ну я же была права», подсказала она, подавая стакан с виноградным соком.       — Фу, как вы это пьёте, — время от времени покашливая, спросил он.       — Когда-нибудь ты это поймёшь, малой, — усмехнулся Илья. — Знаешь, ты это, закусывай, лучше пойдёт, — пытаясь сдержать смех с раскрасневшегося лица подростка, добавил он. Марик решил воспользоваться советом и начал поглощать еду со скоростью света, так, словно его дома не кормили. Нине вновь стало стыдно за младшего, но она решила не акцентировать на этом внимание. Макаров, что удивительно, рассмеялся, также принимаясь за свою стряпню.       Тишина была невынужденной, но пиздецки неловкой — хотелось провалиться сквозь землю, и не только Нине, но и Илье. Казалось, что хорошо было лишь одному Марку, но и тот чувствовал дискомфорт из-за першащего после водки горла. Вкус еды отвлекал и даровал особую грань наслаждения, ведь, как бы для парня это ни было странно, но громадный, с виду грозный сосед хорошо готовил.       — Марик, а ты в каком классе? — спросил первое, что пришло в голову, Илья, тут же прерывая это давящее молчание. Семейка дёрнулась и исподлобья взглянула на хозяина сего мероприятия.       — О, нет-нет, никаких разговоров о школе — это самый тупой предлог убрать неловкость. Расскажи лучше, кто будет гостями в новогоднем «ЧБД?» — быстро отмахнулся паренёк, игнорируя закатанные глаза сестры и её недовольный взгляд в его висок. Макар заметно расслабился и усмехнулся, глядя на то, с каким лукавым вызовом горели глаза юного соседа.       — Ты же понимаешь, что я не могу этого сказать, а если ты узнаешь — мне придётся избавиться от тебя?       — Ой, да не нуди, как старый дед. Я и так едва ли ваши отсылки понимаю, когда смотрю, а тут ещё какая-то цитата, — отмахнулся Марик, недовольно закатив глаза. Илья не сдержался и усмехнулся, глядя на ребёнка, который явно не чувствовал неловкости. Было удивительно видеть разницу между Марком и Ниной, они были словно с разных планет: открытый и беззаботный брат и хмурая, добродушная, но в неком понимании закрытая от внешнего мира сестра. — Так что? Ну скажи, пожалуйста!       — Марк, — требовательно произнесла Нина, опередив соседа, который не был в замешательстве, а наоборот, находил это забавным, — отстань от человека.       — Ещё одна зануда, — надулся парень, отправляя в рот очередную порцию ужина. Макаров приподнял уголки губ в лёгкой усмешке и перевёл взгляд с парнишки на напротив сидящую девушку, которую сказанное совсем не обидело. — Блин, очень вкусно! — едва ли пережевав еду, начал тараторить Марик, запихиваясь ей, словно был из голодного края. — Даже лучше, нежели у Нинки, — махнув рукой в сторону сестры, улыбнулся он, а после потянулся за газировкой. Девушка усмехнулась, совсем не почувствовав никакой обиды, а вот Макаров оказался в замешательстве.       — Ну не нужно так говорить, всё же твоя сестра профессионал, — неуверенно, но сквозь лёгкую улыбку произнёс он, пытаясь не нагнать гнева, если была такая возможность.       — В смысле? — недоумённо нахмурился парнишка, сводя брови на переносице. Нина и сама выглядела озадаченной репликой соседа. Илья вопросительно вскинул бровью, всю его уверенность словно рукой сняло.       — Ну-у-у… ты ведь диплом имеешь?.. — то ли уточняя, то ли утверждая произнёс Макаров, где-то внутри мечтая возвратить время вспять.       — Ты думаешь, что я повар? — со смешком уточнила Нина, подняв вопросительный взгляд из-под густых ресниц на Илью.       — А разве нет? — неуверенно поинтересовался парень, пытаясь понять, в какой момент он облажался в своих наблюдениях и сплетнях соседей, которые слышал мимолётно в лифте и у подъезда.       — Я веб-разработчик. Тебя разве не смутило наличие трёх ноутбуков у меня дома и целой коллекции очков для сидения перед техникой?       Искреннее изумление было трудно скрыть: Макаров расширил глаза до небывалых размеров и слегка приоткрыл рот, пытаясь понять — не шутила ли соседка над ним. Но Нина была серьёзна в своих словах. Марик уже вовсю хохотал, опираясь на спинку стула.       — Ты вообще представляешь её на кухне? Да она подчинённых прирежет нахер или же будет воплощением Баринова, что точно более вероятно.       — Марк, — недовольно процедила девушка, стрельнув в него предупреждающим взглядом, — захлопнись. — Брат в который раз за этот вечер поднял руки на уровень лица в своём любимом жесте «сдаюсь».       — Тогда стоит отдать тебе должное, ты готовишь неимоверно. Куда лучше многих поваров в дорогих ресторанах.       — Не преувеличивай, — смущённо улыбнулась Нина, не зная, куда деть руки. — Просто моя стряпня с любовью, а это важный ингредиент любого блюда.       — Тут не поспоришь.       Марик, сидевший во главе стола, внимательно переводил взгляд с сестры на соседа и наоборот, пытаясь понять, почему он неожиданно почувствовал себя лишним. В любом случае, он и сам не хотел здесь задерживаться, дома его ждал ноутбук, дота и друзья, которым очень нужна была его помощь в прохождении уровня.       Многозначно прочистив горло, паренёк широко и слишком наигранно улыбнулся, замечая, что внимание взрослых теперь было сконцентрировано на нём.       — Всё было очень вкусно, но можно я пойду, у меня катка, пацаны ждут? — не слишком воспитанно выпалил Марик, отодвигая от себя пустую тарелку. Нина недовольно, едва слышно цокнула языком, прикрывая глаза и невольно поворачивая голову вбок, а после с укором взглянула на брата, чувствующего себя как ни в чём не бывало. Ну естественно, стыд, как всегда, за всех испытывала она.       Илья на мгновение застыл, вновь обращая внимание на напротив сидящую соседку, а после расплылся в широкой улыбке, кивая:       — Конечно, малой, катка — это святое. — Марк удовлетворённо кивнул на этот ответ, а после всё равно перевёл взгляд на сестру, ожидая её одобрения. Нине не оставалось ничего, кроме как кивнуть.       — Закройся только, — бесцветным голосом кинула она ему вдогонку. Мальчишка кивнул и поспешил к выходу. Спустя пару секунд послышался хлопок двери, и девушка позволила себе глубоко вздохнуть, опустив голову на ладонь. Макаров всё это время внимательно наблюдал за соседкой, замечая её состояние, а также нервное поглядывание на стопку с водкой. — Прости за него, он слишком неуправляем и…       — Нин, — негромко оборвал он её прежде, чем она бы достигла точки кипения, которая бы переросла в лёгкую истерию. — Он четырнадцатилетний пацан, это свойственно для него, и это нормально, — пытаясь переубедить её в своей точке зрения, качнул подбородком парень, слегка наклоняя голову набок. — Ну не смотреть же ему, как мы с тобой напьёмся и начнём обсирать соседей, политику и Америку.       Нина рвано дышала, суровым взглядом глядя на парня, которому становилось не по себе от этого. Но в один момент краткий смешок вырвался из её груди, и она устало выдохнула, двумя пальцами накрывая переносицу.       — Я чертовски устала от роли старшей сестры-мамочки.       — Так перестань ей быть, — словно это ничего не значило, отозвался Илья, откусив мяса.       — Легко сказать — трудно сделать…       — У него на то есть родители, успокойся.       Но на эти слова девушка крайне странно отреагировала: застыла на пару мгновений, хмыкнула, а после прикрыла глаза, глубоко вздыхая.       — Никого у него, кроме нас с Веталем, нет, Илюх…       В этот момент Макаров почувствовал себя крайне неловко. Нет, никакой жалости резко не появилось, просто неловкость из-за того, что, живя в одном подъёзде, через стенку почти три года, он никогда даже не ловил себя на мысли, а где же старшая чета соседей. Виталий, Нина и Марк — всё было, как должно. Семья.       — Мне спрашивать, где они? — аккуратно поинтересовался он, наблюдая за напряжённым телом соседки, откинувшейся на спинку стула.       — Если тебе интересно, — безразлично вскинула плечами Нина и приподняла уголок губ в лёгкой улыбке. Она ясно дала понять, что не против была рассказать, но и навязывать душещипательную историю жизни — не собирается.       — Давай отложим на потом, — прекрасно понимая намёк, улыбнулся Макаров. Где-то внутри неприятно потянуло от осознания, что соседка грустила, пусть и пыталась это не показывать. В голове начали метаться множество мыслей, которые бы точно сумели «вернуть её к жизни» в этот момент. Самое ужасное было то, что ничего вразумительного не приходило, а взгляд всё равно возвращался к бутылке алкоголя подле правой руки. — Ну что, ещё по одной? — мысленно сдавшись, легонько улыбнулся он, задорно открывая клюквенную водку. Нина быстро подняла взгляд, а после кивнула, расплываясь в широкой улыбке.

***

      — Оставь там, я потом помою, — махнул рукой Илья, когда соседка потянулась к мочалке и моющему средству.       — Да мне не трудно, мало ведь посуды, — осмотрев небольшую горку тарелок, спокойно ответила Нина, становясь у раковины.       — Да правда не нужно…       — Я сейчас быстро, а ты сделай мне, пожалуйста, зелёный чай, чтобы привести самочувствие в порядок.       Она уверенно прервала попытку парня возразить, прекрасно осознавая, что это была лишь вежливость, и сам Илья чертовски не желал мыть посуду. На своей памяти, Нина ещё ни разу не встречала людей, любящих это дело.       Макаров неоднозначно хмыкнул, а после послушно поспешил начать исполнять просьбу соседки, внутри ликуя тому, что все грязные последствия ужина сейчас окончательно уберутся.       На кухне был приглушённый свет — он исходил от ламп, вмонтированных в полки, а также от одной висящей под потолком; слегка прохладно — была открыта дверь на балкон, отчего лёгкая, прозрачная тюль развевалась на ветру; и невероятно умиротворённо — отчего Илья совсем не чувствовал никакой неловкости или неправильности.       Он неспешно насыпал заварку и сахар в чашки, пока прозрачный электрочайник с синей подсветкой доходил до точки своего кипения, и время от времени поглядывал на девушку рядом, которая аккуратно приводила посуду в порядок под потоком тёплой воды и большого количества пены.       Нина вновь слегка ссутулилась, вновь терялась в одном из своих многочисленных безмерных комбинезонов, а волосы вновь прикрывали лицо, явно мешая процессу. Поддаваясь минутному порыву, Илья бегло заправил прядь волос за ушко, невольно задерживаясь фалангами пальцев, тем самым заставляя девушку застыть и как-то вопросительно посмотреть на него.       — Чтобы не мешали, — зачем-то поспешил оправдаться он раньше, нежели его об этом спросила Нина. Чувствуя замешательство и странные оттенки эмоций внутри, Макаров поспешил встрепенуться, но не сумел и сдвинуться с места. Так и застыл, опершись бёдрами о кухонный гарнитур с лёгкой, в неком роде мечтательной улыбкой, которую девушка совсем не заметила. Что в его случае было к лучшему.       Чайник щёлкнул ровно в тот момент, когда Нина поставила последнюю тарелку сушиться. Она отключила воду и встряхнула руками, обращая внимание на то, как парень суетливо разлил воду по чашкам. Это было в неком роде смешно: такой большой, громадный парень, а метался, словно девятиклассник, впервые пригласивший девочку домой. От странного сравнения Нина вздрогнула, отгоняя такие мысли.       — Может на лоджии посидим?       — Я не против, — улыбнулась на предложение Ильи девушка, беря с его рук большую чашку с чаем.       Макаров первым поспешил в сторону лоджии, вспоминая о том, нужно ли было что-то прятать от чужих глаз. Но там не было ничего криминального, да и вид ночной Москвы сразу же завораживал, приковывая взгляд. Казалось, он услышал восторженный вздох со стороны Нины, только ступившей в это помещение.       Москва и вправду удивляла. По-хорошему и так волшебно, что улыбка появлялась сама собой, а давно забытый детский восторг от сказки пробивался сквозь призму взрослой жизни. Она мерцала огнями, увлекала за собой, заставляла двигаться вперёд и никогда не засыпала. Илья крепче сжал в руках чашку, замечая, как зелёные глаза соседки заблестели от увиденного, а уголки губ поползли вверх, в виде счастливой улыбки.       Такая детская наивность и оголенная в этом момент душа, которая притягивала.       — Очень красиво, — не смогла удержаться Нина, шепнув в умиротворенное молчание между ними. — У меня, к сожалению, балкон выходит во внутренний двор, и максимум, чем я могу полюбоваться — это пьяными бомжами, дерущимися за протухшее мясо.       — Звучит чертовски увлекательно.       — Не то слово.       И вновь молчание. Такое приятное, спокойное и в неком роде правильное.       Конечно, парню хотелось сказать, что и у него виден двор, да и этот увлекательный поединок он тоже созирцал, но совсем не хотелось прерывать этот момент, где впервые за долгое время он чувствовал себя обычно, то есть тихо, без волнения, что что-то грядёт и что-то точно случится, причём обязательно плохое. Всё было умиротворённо, а Нина по-странному успокаивала своим спокойствием.       Не нарушая необъявленного обета тишины, парень схватился за плед, лежащий на диванчике, и аккуратно накинул на плечи соседки — хотя уже можно было смело употреблять «подруга» — и улыбнулся в ответ на её благодарный кивок. Всё же летние ночи пусть и тёплые, но заболеть было очень легко.       Нина сделала глоток горячего чая и неслышно выдохнула, наслаждаясь согревающим чувством в груди. Она любила этот напиток куда больше, нежели обжигающий алкоголь, который помогал ей забыться. Чай был искренним желанием души, а алкоголь — вынужденной мерой, чтобы было выносимо существовать. Странно, глупо, но так и есть.       В один момент девушка встрепенулась, слишком остро ощутив нахождение Ильи рядом. Было немного жутковато находиться в крохотном помещении с таким громадным парнем, но его она знала два года, поэтому страх отступил сразу же, уступив место уюту, который Нина давно не ощущала.       Было спокойно…       Взгляд мазнул по профилю Макарова и упал на чай в руках.       … и тепло.       — Что оно значит? — неожиданный вопрос прервал умиротворенную тишину между ними. Девушка от внезапности дёрнулась, а после с вопросительно поднятыми бровями заметила то, как Илья пронзал взглядом маленькое тату на запястье в виде сливы.       — А… Это?       — А у тебя ещё есть? — в ясно-голубых глазах, которые сейчас казались серыми, заиграли нотки азарта и любопытства.       — Кто знает, — милая искренняя улыбка чертовски шла Нине, и Макаров был готов отдать многое, чтобы видеть её чаще. — Это в честь дедушки, который нас вырастил… Точнее, можно сказать, именно меня, — голос моментально приобрёл тоскливые нотки и некую серость. — То есть, я имею в виду, что дедушка вырастил нас всех троих, но просто парни, несмотря на большую разницу в возрасте, были друг у друга, а я девчонка, ещё и сестра с синдромом «мамочки»… Не их круг интересов, так сказать…       Илья с недовольством подметил в момент погрустневшие зелёные глаза и печаль в полуулыбке, которой девушка пыталась показать, что всё было в порядке. Нина ласково и невольно поглаживала большим пальцем маленькую сливу, словно надеясь хоть немного уловить прошлое.       — Дедушка всегда уделял мне как можно больше времени, лишь бы я не грустила… Рассказывал разные истории о молодости, о том, как познакомился с бабушкой, какой шебутной росла мама и как она нас любила… — девушка пыталась изо всех сил показать то, как отпустила прошлое и что воспоминания не причиняли ей боль, но в охрипшем голосе слышалась дрожь, а в глазах собирались едва заметной пеленой слёзы. — Я была его любимицей, — на мгновение их взгляды встретились, давая друг другу узреть то, что творилось в душах. — Но и я его чертовски любила. Честно говоря, все мои вкусовые, да и жизненные предпочтения — дедушкины. Я переняла от него всё, — по телу парня побежала приятная дрожь от ощущения этой трепетной любви к родному человеку, которая исходила от девушки, — кроме любви к цукатам. Терпеть их не могу!       Покачав отрицательно указательным пальчиком, с победной улыбкой закончила Нина, не давая ни себе, ни Илье приуныть. Задористый смех парня наполнил лоджию, невольно заставляя её вздрогнуть и заметно расслабиться. Конечно, это было трудно, учитывая, что этот вопрос невольно вскрыл приятные, но чертовски пиздецки тоскливые воспоминания.       Макаров это заметил. Постепенно сводя смех на нет, он изучал задумчивость и печаль собеседницы. Было ощущение, что она терялась в себе, словно ища путь… выговориться.       — Твой дед, судя по всему, был чётким мужиком. Внучка у него… Дай боже. Просто невероятная, — весело произнёс парень, пытаясь взбодрить и вызвать улыбку. Но это не помогло: Нина лишь тяжело вздохнула, едва ли приподнимая левый уголок губ. — Почему именно слива?.. — спустя пару мгновений более серьёзно спросил он. Неуверенно, боясь оттолкнуть или спугнуть, Макаров поднёс ладонь к руке соседки и накрыл, подтягивая к себе, чтобы рассмотреть памятный рисунок.       Она вздрогнула, тут же выныривая из раздумий. Взгляд зелёных глаз упал на его пальцы, которые аккуратно растирали её ладонь.       — Слива?       — Слива.       Нина чувствовала себя невероятно странно от аккуратных, почти что нежных прикосновений пальцев Ильи, который сжимал её руку. Фаланги были тёплыми, что очень контрастировало с её холодной кожей. Он обводил контуры татуировки, сам не понимая зачем. Это происходило на уровне подсознания.       — Когда мне было лет тринадцать… Мы приехали на дачу, чтобы собрать урожай, кое-что в погреб на зиму, кое-что с собой в Москву для пропитания, — её голос больше не дрожал, наоборот, полнился красками и некой осторожностью. Она боялась его оттолкнуть в этот момент, ведь по-странному хотела узнать, а что же может быть дальше? — И над гаражом была ветка соседской сливы, а мой деда очень любил сливу. Порой казалось, что он готов не то чтобы душу, а нас, своих внуков, за неё продать, — искренняя, счастливая улыбка на пару мгновений засветилась на её бледном лице. — И вот однажды, когда соседи уехали, дедушка поставил лестницу, дал мне ведро и сказал: «Так, я стою на стрёме и держу лестницу, а ты — собираешь сливы, и как можно скорее, чтобы хотя бы пару ведер…»       Илья от изумления широко расширил глаза, а после искренне и громко рассмеялся, видя, как щеки девушки приобретали пунцовый оттенок.       — И я за час собрала шесть с половиной вёдер, а ещё чертовски полюбила сливы, — эта грустная улыбка, которая таилась на её устах, была некой движущей силой, которая вынуждала парня подвигаться ближе, рассматривая соседку вблизи. — Я не понимаю, почему именно это воспоминание отложилось в моей голове, но… — Нина поймала серые глаза, в которых отражалось понимание и поддержка, — но в тот момент я чувствовала себя невероятно счастливым ребёнком, несмотря на отсутствие родителей и нелюбовь братьев.       От этих слов где-то внутри Ильи тоскливо потянуло. Он никогда не задавался вопросом, почему не видел родителей Нины и Марика и почему же братья с сестрой живут одни. Это было в порядке вещей, как должное. Видимо, это был тот момент, когда стоило спросить о старшей чете.       — Что с ними произошло?       Подходящий момент для этого вопроса, для вскрытия карт — они не слишком хмельные, но и не слишком трезвые, чтобы чувствовать неловкость.       — Они были врачами-вирусологами, поехали в Африку при очередной вспышке новой инфекции… Мне было одиннадцать, Веталю тринадцать, а мелкому… год вроде, — она бы посчитала, да воспоминания путались, смешивались, словно кристалики в калейдоскопе. — Мы были приучены к таким командировкам родителей, поэтому не сильно волновались. Полгода, и они дома, — голос звучал спокойно, в неком роде даже бесстрастно. — Но как ты уже понял — они не вернулись, — впервые за историю голос дрогнул. Она медленно возвела на него глаза, сталкиваясь с сожалеющим взглядом голубых глаз. — Спустя два месяца их подкосила инфекция, они умерли… Но самое ужасное то, что нам даже не привезли тела во избежание распространения вируса… Я с ними даже не сумела попрощаться, да и никогда уже не сумею.       Очередное молчание. Но в этот раз противное, тягучее и давящее. Осознание прошлого обычной на первый вид соседки рубило с ног. Оно было таким… несправедливым и ужасным, что хотелось в ту же минуту обнять девушку и наобещать ей всего, чего не успели дать родители. Но проблема в том, что двадцатипятилетней девушке это сейчас уже было не нужно.       — Прости, если бы…       — Я, наверное, пойду, — опомнилась Нина, ощущая, как вихрь внутренних чувств начинал сдавливать горло. Она даже не услышала последнюю реплику Ильи, которую нагло прервала, пытаясь сдержать слёзы. Хотелось выпить. Опять. Чтобы заглушить те воспоминания, которые, как ей казалось, давно были похоронены под толщей серости жизни.       — Если желаешь, — неуверенно кивнул Макаров, замечая неоднозначное состояние соседки. Не было смысла скрывать, что он растерялся и не мог сообразить, что нужно было говорить.       — Спасибо за приглашение и ужин — было очень вкусно… и уютно.       — Да не за что… Тебе спасибо.       Девушка глупо кивнула. Скорее на автомате, нежели от осознания ситуации, ведь единственной её заботой сейчас было то, что ебаный вихрь чувств противно тянул внутри, причиняя невыносимую моральную боль. Хотелось вновь выпить, заглушить голоса прошлого, смех родителей и чувства, которые дарил окружающий мир.       Ещё раз бегло кивнув, Нина поспешила на выход, оставив чашку на маленьком выступе около окна. Парень не успел сообразить, лишь глупо глядя на то, как развевался теплый плед при её быстрой ходьбе. Это умиляло и он бы обязательно улыбнулся, если бы его мысли не заняло понимание того, что хотелось соседке.       — Нин, — позвал её Илья, когда она уже почти зашла за поворот квартиры. Девушка остановилась и вымученно улыбнулась, обнимая себя за плечи.       — Да? — голос тонкий, глаза сияли, но в них боль и тот нездоровый блеск, который трудно было спутать с чем-то другим. Макаров сдавленно сглотнул, понимая, что просьба «не пить» так и останется на языке. Всё же он был никем, а отношения портить он не хотел, если имел желание попытаться помочь.       — Доброй ночи, — лишь и сумел выдавить он, скользнув взглядом по тому, как она неосознанно обнимала себя за плечи, больше и больше вкутываясь в его цветастый плед — желала тепла и защищённости.       Нина пару секунд смотрела прямо на него, осознавая сказанное, после приподняла уголки острых губ в лёгкой, но искренней улыбке, и кивнула, после чего покинула квартиру с глухим: «и тебе…»