Запарные

Монотонно вышагивая вдоль ручья, она думала лишь о том, что хочет простого человеческого поспать, в чистоте, на кровати, с цивилизацией под боком... вздыхает. Прикрывает глаза и жмурится со всей силы, хмурится, кривит лицо. От самой себя уже тошно. Ноет и ноет. Хочет и хочет. Фи, где этот дух авантюризма или что-то похожее? Фи. Фи-фи-фи. Уже даже не спотыкаясь так сильно, девушка, с охапкой сухих дров и листьев, продолжала свой путь вдоль реки. Так или иначе она была обязана наткнуться на цивилизацию. Просто обязана. На её удивление, она даже живности никакой огромной не встретила и ей пришлось переодически есть крыс или, если повезёт, птиц. Вообще ни одной живой души по пути и это напрягало. Даже заброшенных городков не было. А шла она уже больше недели. И чем дальше она шла по лесу, тем больше убеждалась, что даже если это остров, то он огромен. Минимум, в который она верила — это был кусок материка и была вероятность, что она где-то близко с Россией, хоть и слишком маленькая. Слишком. Слишком. Вечно голодая, в пути, стараясь быть бдительнее в сто раз, она понимала, что не сможет продержаться так долго и рано или поздно ей придётся сделать привал, если она обнаружит хоть что-то, что, по идее, сможет помочь ей в дальнейшем. Например какой-нибудь зверь с длинной шерстью или вроде того, или, может быть, ещё одни развалины. Предположительно, ей надо было продолжать свой путь по одной траектории, втыкая в землю палки, чтобы в дальнейшем не заплутать, но что-то ей казалось, что это провальная идея. Как минимум потому, что она уже на приличном расстоянии от моря, в лесу, да, пускай и у воды, но тут даже хищников не было! То есть, да, насекомые, или мелкие грызуны с птицами — да, но, что логичнее представить, хотя бы коты? Или дикие собаки? Волки? Что-то такое, и даже если она не в России — должна быть хотя бы средняя живность, но тут только малютки какие-то. Это... настораживало. Даже не первое время — всегда, девушка даже спать спокойно последние дни не могла. Видимая угроза — ещё ладно, она хотя бы видимая, можно на скорую руку придумать, что делать, но когда ты даже не видишь? Это пугало. Хотелось забраться и словно обезьяна перебираться по веткам и лианам, но это не утешало. ...даже в воде, боже, даже в воде не было никаких опасных тварей, будто бы её запихнули в стерильную природу. Она даже не простудилась за всё это время! Может быть она на какой-то передаче, где надо выживать, там, ну, по пьяни подписала что-то и теперь, не помня ничего, за ней следовали камеры и прочее? Ох, ох. Не, лучше об этом не думать. ....ладно, а что если здесь была какая-то цель, но из-за алкоголя она ничего не помнит? Обычно, правда, она никогда так не напивалась, чтобы вообще ничего не помнить, да и в целом она что-то да помнила, то есть то, как она гуляла, о чём приблизительно они говорили, что потом лежали все вместе на пляже — это она помнит, но потом она, видимо, заснула? Но почему она оказалась вообще чёрт знает где? А если она оказалась в параллельном мире? Ля, это бы многое объяснило, за исключением того, что, ну, каким образом это, блять, произошло? Только за исключением этого. Взглянув на небо, девушка замечает, как оно тускнеет и переливается из светло-голубого в розовые, фиолетовые, красные и синие тона. Красиво. Сегодня можно будет посмотреть на звёзды, если она не сможет уснуть, но ей всё же стоит постараться, чтобы она выспалась. Завтра — снова идти. И путь этот... достаточно бесконечный. Ей стоит повременить со многим из того, чем увлекалась ранее, просто чтобы обеспечить свою безопасность как минимум. Для максимума ещё комфорт и постоянное место жительства с пропитанием, но это не один год существования в подобном. Переодически её накрывало и трясло от того, что не с кем было поговорить, но эта нужда достаточно быстро утолялась разговором самой с собой, пускай и не надолго, но этого хватало. Также её переодически стал тревожить... факт отсутствия информации. Её телефон — далеко, всё, что она могла читать — не с ней, она даже этикетку на рубашке заучила наизусть просто потому что хотела читать. И она совершенно без малейшего понятия, что надо было с этим делать. Придумывать что-то своё? Но ей даже записывать некуда! Ох... ох. Она слышала краем уха о том, что это является нормальной реакцией на отсутствие информационного поля, интернета, книг или чего-либо подобного, из-за чего возникают ощущения невыносимости, зависимости и это не было чем-то не в порядке вещей, наоборот: она родилась в эту эпоху интернета, игр, медиа, это было логичным. И это раздражало. В общем-то, почти также сильно, как и её бессилие в подобной выживательной системе, это такое бесящее чувство, что просто хотелось разорвать всё это в клочья! И грустно сесть где-нибудь под деревом, чтобы больше не трогало целое ничто, к примеру. Оглядываясь назад, она вспоминает порой, что весь этот путь — он огромен, и что она вообще-то умница, что смогла проделать его, что смогла, ну, выжить? И что сейчас держалась на, пускай и слабых, ногах, могла идти, пить воду, иногда есть что-то, хоть это и было неким трупоедством и она не сразу смогла приготовить что-то, не то что убить. Со временем это становится нормой. Со временем привыкаешь. Со временем... меняешь приоритеты. Либо ешь ты, либо завтра кормишь эту почву. Сверху — уже скоро появлялись звёзды, столь яркие и красивые, что хотелось дотронуться до каждой. Небо над головой было таким... вдохновляющим, что ли. Её проблемы ощущались как совсем маленькие, никчёмные. Такие, которые пришли и ушли и с этим ничего не поделать. Она сомневается, всё ещё, ей не хочется верить в то, что этот мир — другой, потому что это пугало. Не просто настораживало. Пугало. Пугало так, что руки и ноги дрожали. Она надеялась на то, что где-то есть Россия. Поблизости или нет, что вот ещё немного и она встретится с кем-то, кто сможет помочь ей. Лишь бы... лишь бы не какие-нибудь опасные люди. Она хотела быть в безопасности, а не наоборот. Но чтобы быть в безопасности — нужно быть начеку, верно? Её ноги снова ведут дальше. Боль, с которой она шла первые пару дней утихла, на смену к ней пришла усталость. И она идёт. Просто идёт до тех пор, пока не сможет дойти хоть до куда-нибудь. Останавливается только тогда, когда понимает: всё, дальше — хуже. Хруст где-то вдали и все мысли уходят вникуда. Девушка останавливается и немигающим взглядом смотрит в чащу леса. Из леса слышатся голоса. Человеческие, мать его, голоса. Что если это простые люди? Не военные? А если каннибалы? Или религиозные фанатики? Что ей делать? О, чёрт. О, чёрт... Она прижимается к дереву и видит, что мимо, достаточно далеко от неё, проходит какой-то мужчина в светлой, выделяющей его, одежде, с каким-то гербом на всю спину, за ним — чуть дальше, ещё один, в такой же форме. Она видит у первого меч на поясе. Аккуратно положив на землю охапку дров и листьев, она на корточках двигается ближе к воде, готовая в случае чего бежать, бежать так, лишь бы не догнали. Или плыть. Она не знала. Это могут быть последние минуты её жизни. Что если у них ещё и огнестрел есть? Страх сковывал, не давал спокойно думать, душил и манил перейти на другой берег, лишь бы быть в безопасности. Сзади — хруст ветки и внутри всё леденеет от ужаса. Это конец. Она дёргается и в ужасе пытается убежать, но сильная рука останавливает её. Мужчина напротив — в той же форме, что и другие, но пытался жестами что-то сказать, убаюкивая спокойным голосом и обеспокоенным, почти жалостливым, лицом. Она... будет в порядке?