позови меня с собой.

Каждый день мы боремся с отвращением к себе и к окружающему миру. В лучшие дни победу одерживаем мы, а в другие, темные, серые и злобные, ненависть все-таки побеждает. Ты сидишь, пялясь в одну точку, и пытаешься найти ответ на вопрос: за что? За что ты родился именно таким человеком — безнадежным и противным, который ничего не может сделать нормально. Твои пальцы впиваются в нежную кожу, стараясь ее поранить и заглушить душевную боль. Все, что крутится в голове — не трогайте меня никто, я хочу побыть один, прошу, я не хочу причинять вам боль. Но ты срываешься так, словно бешенную собаку спустили с цепи, и орешь на всех и вся, кто не так дышит и не так говорит. Повезло, когда у тебя есть понимающие родители. Они, заметив такое настроение, отстают и больше не трогают, пока сам не начнешь говорить с ними. Вот только у Паши никогда не было понимающих родителей. Раньше он думал, что у всех также, как у него. Повзрослев и узнав окружавших его людей поближе, парень узнал, что его семья — не норма. Сидя на холодных качелях, что морозили его задницу, черноволосый раздумывал над тем, насколько он хочет быть нужным кому-то. Нужным не просто потому что, а по-настоящему - нужным. Таким, без которого человеку не жить. Он отчаянно нуждался в этом. Паша был обычным мальчишкой с огромным желанием больше не чувствовать эту боль. Эта боль возникает, когда ты осознаешь, что людям ты не настолько нужен, насколько они нужны тебе. Зябкий осенний ветер продувал его насквозь. В животе гудело, ведь за сегодня он съел только кусок хлеба. Остановив прохожего, парень спросил сколько время, чтобы понять долго ли ему сидеть, выжидая пяти часов. Сегодня наступил день кино в их группе по техникуму. В этот день они всей группой ходили кому-то в гости смотреть фильм. Ходить в кино или покупать каждый раз новые кассеты было дорого для нищих людей этого бедного времени. Поэтому пришлось найти выход. Однако, у Кола не получилось устроить сеанс показа кинофильма, и он попросил Сивого заменить его. Паша волновался и не понимал из-за чего именно: парень тысячу раз был в гостях у Сивого, но трясло, как в первый. Возможно, виной всему был несносный Вася, как шторм, появляющийся отовсюду. Из маленьких домиков, к детской площадке, медленно направлялся невысокий силуэт. Руки его были в карманах куртешки, а сам он шел чуть сгорбившись. Заметив Пашу, зябко сидящего на качелях, парень радостно помахал рукой, ускоряя шаг. — Яшка, привет, — они пожали друг другу руки, улыбаясь. Дорога до Сивого была короткой, но они не спешили, обсуждая жизнь и все происходящее вокруг. Яков был именно тем другом, который всегда поднимал настроение. Его присутствие уже чувствовалось так, будто из-за хмурых туч вышло солнце. Задорный смех и яркие рассказы музыканта всегда заставляли тебя забыться, не вспоминая о насущных проблемах до самого порога дома. С ним можно было говорить совершенно обо всем, зная, что он подхватит и продолжит. — Кстати, помнишь, что во дворе у кого-то сын пропал, уйдя в армию? — Бирков согласно кивнул, — так вот, оказалось, что он был в Чечне! Представляешь? Родителям даже не сообщили. Скорее всего, он уже вернулся, или же остался в армии… Не знаю, бабушка так и не поняла, — а еще Яков очень сильно любил сплетничать, ведь вырос с бабушкой. В доме у Филлинковых всегда пахло чистотой. У них не было домашних животных, а пыль, казалось, даже не успевала ложиться, как ее уже смахивали. В квартире было три комнаты и несколько лет Степа занимал комнату старшего брата, но теперь, видимо, как и Паша, спал на диване в зале. Об этом говорила подушка с красивой наволочкой и плед, раньше здесь не лежавший. — Привет всем! — парни зашли в людный зал, замечая около десятка парней, разместившихся кто куда влез. Сев аккуратно с краю, чтобы хорошо было видно телевизор, они включились в беседу со знакомыми, ожидая хозяина квартиры с кассетой. — Ребята, — в дверном проеме стоял Сивый с кассетой, — вашему вниманию кинофильм «Ворон»! — по комнате разнесся радостный клич. Все-таки вкус у Сивого был отменный. Через полтора часа просмотра фильма в почти абсолютной тишине, все смогли выдохнуть и начать бурное обсуждение фильма, который многие смотрели впервые. Немного поболтав, Паша отправился на кухню, выпить хотя бы воды: чувство голода увеличилось раз в пятьсот. На кухонном столе стояла корзинка с печеньем, на которую пялился Бирков, попивая воду из кувшина, когда кто-то зашел в комнату. — Привет, голубоглазка, что делаешь? — услышав знакомый голос, Паша повернул голову, поперхнувшись водой. — Привет, Вася, да водички решил выпить. А ты откуда? — спросил парень, ополаскивая стакан. — Я устраивался на работу, они должны позвонить завтра до обеда, сказать подхожу я им или нет. Русоволосый Филлинков стоял, оперевшись на дверной косяк, наблюдая за смущенным парнем напротив. Его длинные ноги были спрятаны за широкими джинсами, а на плечах висела рубашка в черную клетку. Смольные волосы Паши сегодня были красиво уложены, ледяные глаза метались по кухне от смущения, пытаясь скрыться от змеиных зеленых. Это выдавали покрасневшие щеки в контрасте с белой кожей. — Мне кажется, что они возьмут тебя. А… — Хочешь есть? Я жутко проголодался. Будешь чай с ватрушками? Мама испекла вчера, — Вася метнулся к холодильнику, попутно быстро поджигая конфорку. — Да нет, Вась, я не хочу, — Филлинков поднял на него свои большие зеленые глаза, поднимая брови. — Я не спрашивал. Садись, сейчас сделаю все. Черноволосый смущенно улыбнулся, аккуратно присаживаясь на табуретку с мягким сиденьем. Вокруг него суетился высокий парень с уже сильно отросшими русыми волосами. Они казались очень мягкими, что до них хотелось дотронуться рукой. Через пять минут чайник уже свистнул, а на столе в красивой тарелке лежали ватрушки. — Ты очень быстрый, — удивился Бирков, наблюдая, как Вася заваривает две кружки чая. — Не во всем, — они оба засмеялись, переглядываясь. За окном дул ветер и светило солнце, периодически скрываясь за хмурыми тучками, бродившими по небу. Они пили в тишине горячий чай, закусывая вкусными сдобными изделиями. Их взгляды периодически пересекались, и парни улыбались друг другу. — Откуда у тебя этот шрам на ладони? — спросил голубоглазый, кивая в сторону чужой руки. — Поранился в том году, ножом неаккуратно пользовался. А что, у тебя нет шрамов? — Паша поднял глаза кверху, вспоминая. — Есть парочка, а так не вспомню. Я обычно отделываюсь синяками. Дверь на кухню резко раскрылась и влетели Сивый и Яшка, проводившие всех остальных на улицу. — О, Васек, здорова! Как житуха? — спросил Яков, пожимая руку старшему брату Степы. — Все супер-пупер, а вы далеко собрались? Паша дожевывал ватрушку, собираясь уходить с друзьями. — Да просто так, пошатаемся. Все, пошли, парни, — Сивый вытащил бутылку самогона, видимо, из своей заначки. Также быстро, как и придя, друзья ушли с кухни. Оставив их вдвоем, ожидая Биркова в коридоре, громко перешептываясь о каких-то девушках. Гулко выдохнув и поблагодарив Васю за чаепитие, Паша направился на выход. — Приходи в гараж мой как-нибудь, буду ждать тебя в любой день после пяти часов, — сказал ему в след Вася, оставаясь на теплой кухне один, смотря на кружку с чаинками на дне. — Может и приду, если буду мимо проходить, — крикнул ему в ответ Паша, выходя из квартиры вместе с друзьями. Каждая наша случайная встреча, на самом деле, судьба. Ведь именно она играет нашими жизнями, редко передавая бразды правления тебе.