позови меня с собой.

— Можно уже взять трубку, а?! — крикнула взбешённая Женя, вихрем вылетая из своей комнаты, вопросительно смотря на беспечно лежавшего Павлика. Тот, прикрыв глаза лежал на кресле, свесив голову с одной ручки, а ноги с другой. Чёрные кудряшки аккуратно витали в воздухе. Открыв глаза, он увидел злобное лицо сестры, что стояла в проходе. — Ну так ответь, — все также равнодушно проговорил Паша. — Это тебе звонят! Точнее, звонит, уже неделю. Он звонит по два раза в день, а ты даже не можешь ему ответить. Он тебе разонравился? — наотмашь сказала Женечка. Бирков быстро подскочил с кресла, словно его облили кипятком. Что она вообще такое говорит? Что она там себе напридумывала? — Чего?! — кровь подступила к щекам. — А того! Ты больше не хочешь с ним дружить, как я понимаю. Наберись смелости и ответь ему, скажи, что больше не будешь с ним общаться. Ты поступаешь неправильно. Ведёшь себя, как втрескавшаяся девчонка, в которую впервые влюбились взаимно. Зина тоже так с Валерой делала, он пришёл и в дверь потом ей барабанил. Не проступай так с другом. — Знаешь, будь я влюблённой девчонкой, тем более в такого «невероятного» Алана Делона, как Филлинков Старший, то вряд ли бы игнорировал его. У меня нет настроения ни с кем общаться. — Да что ты?! А что же тогда ты идёшь к Якову на день рождения?! Паша посмотрел на часы: время было рано, чтобы выходить, но слушать мозгодельство от сестры он тоже не мог. Лучше он у Якова посидит подольше, чем ещё раз услышит писк телефона или визги сестры. — Хорошо, что сказала. Я ухожу. Можешь сама с ним поболтать. — Ты идиот! — взвизгнула сестра. Он лишь пожал плечами, надевая куртку и шапку, забирая пакет с подарками для именинника. С момента, когда Вася встретился ему у университета, Паша разработал тактику: он ходил теми дорогами, которые Вася не выбирал. Перед каждым сном он выпивал настойку валерьянки, почти максимальную дозу, и заваливался спать. Теперь он храпел, как отец. Зато снов не видел, а это именно то, что ему было нужно. Лишь бы больше не видеть такого… С Мариной он также не виделся, теперь ему казалось, что каждое прикосновение к ней и каждый поцелуй был неправильным. Девушка такого не заслуживала. Парень теперь даже учил лекции и делал лабораторные работы. Лишь бы занять себя чем угодно. Оказывается, если слушать и запоминать, то все не так прям сложно. Паша выбрал себе дипломного руководителя из оставшихся — А.И.шку. Вряд ли доцент был этому рад, но и Бирков тоже в восторге не был! Паше нравилось чувствовать себя нормально, хотя на самом деле, он лишь подавил все эмоции. Но это не имело значения — пускай и так, зато он не боится смотреть на себя в зеркало. Парень почти пришел к дому Яши, который жил не так далеко от него самого. Он тихонько стоял около подъезда, докуривая сигаретку. Ноябрь кончался и так хотелось увидеть маленький снегопад, лебединым пухом падающий с неба. В шапке и дубленке не было холодно, а его руки согревались в старых отцовских кожаных перчатках. Мороз на улице оставил на нем след лишь в виде красного носа. Он бросил бычок в урну, заходя внутрь, поднимаясь на второй этаж. Через несколько длинных шагов парень уже барабанил в знакомую дверь. — Яшка! — вскрикнул он, проходя внутрь квартиры. Его кучерявый друг стоял в коридоре, улыбаясь, забирая из рук пакет с подарком и выслушивая искренние поздравления. — Паштет, ты что-то рано, но ничего, поможешь мне со столом. Бабушка уехала к сестре, чтобы мы могли отпраздновать с вами. Я пригласил всех наших, но Кол вряд ли придет. Они прошли внутрь квартиры. Яша и его бабушка жили вдвоем и много места им было не нужно. Внук любил свою иногда противную бабульку, ведь в этой жизни нужен был только ей. Его отец умер, а мать свинтила в неизвестном направлении. Паша был уверен, что Яков часто об этом грустил, но никогда не подавал виду. Парень привык к своей жизни. Бабушка всегда умудрялась не голодать. Все лето она жила на даче, выращивая бройлеров и ухаживая за огородом. К зиме у них накапливалось мясо и консервы, но мясо они ели не так часто. Приходя к нему в гости неожиданно для бабушки, она их кормила, но зачастую это была картошка с засолками. Для Паши, часто ужинавшего котлетами из рыбных консервов, это не было чем-то особенным. Зимой бабушка стояла и помогала торговать на рынке, а Яша заменял ее, когда это было нужно. Паша считал Яшку своим лучшим другом. Он был искренним и смешным, с ним можно было забыться и болтать, о чем угодно. Друг дал ему задание смотреть за жаркой картошки, пока тот делает из крабовых палочек и яиц. Крабовые палочки были дешевыми и довольно вкусными, появились они не так давно на прилавках. Также он приметил котлеты, которые осталось только подогреть. Видимо, бабушка приготовила их утром, перед отъездом. — Шикуем сегодня, брат, — сказал Паша оглядывая кухонный стол. Не важно, что он был бедным, но сейчас никто не был богат. Здесь было все, что нужно: картошка, котлеты, салат и заливное. Яков скоро откроет закрутки и все будет чики-пуки. — А торт я сам готовил, прочитал рецепт, он из печенья и сгущенки, должен быть вкусный. — Я планирую сегодня напиться, — сказал Паша, перемешивая картошку. Яша посмотрел на него с удивлением, открывая холодильник и показывая сколько бухла он купил. — Все для тебя! Вот как знал. Они сидели на кухне до прихода второго гостя — Лешки, который подарил Яше открытку, книжку и немного денег. Вместе они разложили стол-книжку в зале двухкомнатной квартиры, перетащили туда всю еду и расставили алкоголь и компоты (воду с вареньем). Барс и Сивый пришли вместе, также вручив имениннику по подарку. — Ну что, начинаем, товарищи? — сказал Яша, включая магнитофон. Все радостно заулюлюкали, наполняя стопки водкой.

Через два часа Паша был в говно.

Самым трезвым из них был Барс, видимо, из-за того, что он был больше остальных. Почти вся еда была съедена сворой голодных мужиков, которые оставили закрутки на закуску. Парни подпевали Mo-Do Из стереосистемы, танцуя так, что пол трясся, а вместе с ним дрожал и сервант. — Eins, zwei, Polizei, Drei, vier, grenadier' Fnf, sechs, alte hex' Sieben, acht, gute Nacht.* Паша вытанцовывал как только мог и не мог, его конечности стали легкими и неуправляемыми, но энергии у него было столько, что хватило бы на маленькую электростанцию. Леше стало слишком жарко и он разделся почти до трусов, оставшись в подштанниках. Яша поддержал его, сняв футболку. Сивый, выпивший столько за долгое время, прыгал как саранча, напялив на себя солнечно защитные очки. Парни, сдирая горло, орали слова песни на немецком, как на родном. Барс поддерживал их ритмичными движениями, подтанцовывая, куря на балконе. Самое лучшее в этой тусовке для Паши было отсутствие посторонних людей. Никого, кроме тех, кого Паша мог видеть без бешеных мыслей. — Еще по одной! — крикнул Барс, разливая всем по половине стопки, — за Якова! Пусть отныне все у него будет хорошо и денег ему мешок! Все чокнулись, быстро выпивая стопку. Паша запивал ее и только потом закусывал. В дверь позвонили. — Наверное, бабка снизу, я открою. Сиди, Яш, я очарую ее своим обаянием. Павел прошел к двери, проверяя наличие сигарет в кармане и натягивая самую обворожительную улыбку, совсем забыв, что его рубашка была почти расстегнута. — Ну привет, — улыбка Биркова быстро спала, — выходи. На пороге стоял злобный Вася Филлинков в зимней дубленке. — Не пойду, — сказал Паша, складывая руки на груди, — о чем нам сейчас вообще говорить? Зачем ты приперся? Как ты вообще понял, что я тут буду? — Степа же здесь, я позвонил еще раз и трубку взяла твоя сестра, которая и сообщила о твоем местоположении. «Вот же стерва!» — пронеслось у Паши в голове. — Я сказал, не пойду. Крепкая рука схватила его плечо, одним махом выпихивая его в подъезд. Шагнув в квартиру, Вася схватил чью-то дубленку, протягивая ее Паше. — Ты мне не объяснишь, на кой черт ты мне названиваешь? — Потому что, видимо, я сделал что-то не так и ты на меня обиделся. И теперь не хочешь со мной разговаривать. Скажи, что это и я сейчас извинюсь. Паша еле стоял на ногах, поэтому прислонился к стене, подкуривая сигарету. Вася стоял перед ним с такими же яростными глазами, но говорил он это искренне. Неужели все это было лишь потому, что ему показалось, что Паша обиделся? Зачем столько трезвонить, зачем разговаривать об этом около института, зачем приходить сюда? Ему это было настолько важно? Филлинков шагнул ближе, забирая куртку из рук друга, расправляя ее. Она оказалась Барса, ведь была слишком широкая. Бережным движением Вася накинул ее на трясущиеся плечи худого парня напротив. Алкоголь в его крови лишь придал ему уверенности в себе. — Верочка твоя не заревновала от такого количества звонков мне? — нагло сказал Паша, выдыхая дым. Вася оторопел и через мгновенье улыбнулся. — Я понял, ты не обиделся, — Филлинков шагнул навстречу Биркову, оказываясь к нему слишком близко. Павлик лишь самоуверенно пялился на незваного гостя, ожидая, что еще тот скажет. — Да? И что же стоит в корне зла? Вася выставил руку на стенку около головы Паши, забирая у того сигарету, пока тот затягивался. — Ты ревнуешь, — выдал он так резко, что черноволосый подавился дымом от неожиданности. — Чего?! — пискнул он как мышь, которой наступили на хвост, — да что ты о себе возомнил, что я тебя ревную, как какая-то малолетка. Я что девчонка, которую ты ебешь, чтобы мне тебя ревновать? Вася заливисто засмеялся, медленно покуривая чужую сигарету. — Большего бреда в жизни не слышал! Да у тебя самомнение больше нашей вселенной! Вот насколько же ты мудак, чтобы это придумать! — Бирков попытался уйти назад, когда вновь сильная рука впечатала его в стенку. Старший наклонился к его уху, шепча: — Что ты раскричался на весь подъезд, а? Ты плохо себя ведешь. И только сейчас Паша понял — Вася также пьян, скорее всего выпил парень не столько же, сколько он, ведь как-то дошел до сюда, но этого хватило, чтобы вести себя нахально. — Убери свои руки, пьяная ты свинья! — Бирков заколотил по рукам друга, пытаясь выбраться. — Еще одно гадкое слово и мне придется наказать тебя, вымыв тебе рот с мылом, я все-таки учитель, не забывай это, — прошипел Вася, сдавливая чужую грудину, — а теперь успокойся и послушай меня. Перестав брыкаться от услышанного, Павлик замер, ощущая как сильно покраснело его лицо. — Ты — единственный интересующий меня человек из всех, один из всех, с кем я действительно хочу дружить. Дружить нормально и по-настоящему. Если я тебя обидел, — Вася начал сползать на колени, когда Паша схватил его под мышки, поднимая. — Ты что творишь? Не смей так делать больше. Вася больше не выглядел, как тот боевой бычара в начале. Сейчас его хотелось лишь обнять и пообещать все, что угодно, только бы не видеть этих грустных зеленых глаз. — Тогда ты можешь больше не игнорировать меня? Пожалуйста. Паша быстро закивал, соглашаясь с просьбой парня. Как во сне… — Да, конечно, больше не буду… я вел себя, как идиот. Мы же друзья, мне не стоило поступать так из-за собственной дурости. Вася улыбнулся своей идеальной улыбкой с красивыми рядами зубов. — А что ты сделаешь, если я продолжу не брать трубку? — спросил Паша, смотря на довольного друга. — Я приду к тебе домой и буду долбиться в дверь, пока ты не откроешь, — спокойно ответил Филлинков, не раздумывая ни на секунду. Они сели на ступеньки в подъезде. Возможно, им стоило сесть подальше друг от друга, но друзья не думали об этом. Их ноги соприкасались. Неожиданно, Паша почувствовал себя спокойно, в голове было тихо. Ему было тепло. Он положил голову на ладони, смотря вниз ступенек. — Ребята вроде как собирались поехать на какую-то дачу, только близкой компанией. Поедешь? Отказ не принимается, — Вася сел также, как Павлик, опираясь локтями в коленки. — Тогда зачем спрашиваешь, м? Поеду, раз ты заставил меня перестать заниматься отшельничеством. Вася улыбнулся, рассматривая лицо друга, и кивнул на его слова. А Паша в ответ сканировал черты его лица, всматриваясь куда угодно, избегая глаз. Однако, желание взглянуть в них оказалось сильнее. Они пялились друг на друга, пока Вася не начал приближаться. — Ты… — прохрипел Вася, облизнув губы. Сердце Паши замерло и пропустило удар. Голова кружилась так сильно, что лишь Вася оставался четким в его поле зрения. Дверь в квартиру Яши распахнулась, из нее вывалился Сивый, не понимающе смотря на неоткуда взявшегося брата. — Ты еще че тут забыл? — сказал он, икнув, сжимая меж губ сигарету. — К тебе пришел, братец. Смотрю, ты жив, значит, мне пора. Вася больше не смотрел на Пашу, постыдно опустив глаза. Он был настоящим актером, который мог вывернуться из любой ситуации. Паша же просто сидел с приоткрытым ртом, как рыба на суше, пытаясь нормально дышать. Он спит и снова видит свой сон? Может он так и не проснулся? — Пока, привет передайте Яше, — Вася быстрыми шагами убегал с площадки, как с места преступления. Сердце Паши быстро заколотилось и он подскочил, смотря вниз лестничной клетки. — Вася!.. Филлинков замер, поднимая на него свою голову. — Позвони мне послезавтра! Паша мог поклясться, зеленые глаза сверкнули пламенем.