позови меня с собой.

На улице было чрезмерно холодно. Все лужи заледенили и хрустели под ногами. Снега все не было, то, что выпадало за ночь, к обеду уже таяло. Время уже было час дня и все вокруг было мокрое. Ребята стояли на автовокзале, в ожидании пригородного автобуса. Лёха с сумками уселся на лавочку, обложившись пакетами. Сивый, отработавший с утра до обеда в магазине, тоже добрался до вокзала, лениво болтая с Лешей. Марина стояла, повиснув на Паше, что изучал киоск Роспечати. На девушке висела тёплая куртка, а ногах впервые не было каблуков. Бирков был удивлён такой осознанности девушки, которая сама вспомнила, что от остановки в деревне им идти ещё минут тридцать. Смешная вязаная шапочка на ее голове с дурацким цветком не портила ее. От элегантного образа Маринки остались лишь тяжёлые сережки, яркие губы и идеальные шелковые волосы. В киоске продавалось все: от газет до конфет. Паша постепенно прочитывал все заголовки газет. Некоторые писали о сплетнях про певцов и артистов, другие спорили на политические темы. На календариках уже был нарисован Бык. Маленькие бычки, большие быки, облепленные бантиками и прочей милой чепухой. — Автобус номер 241 прибывает на пятую платформу. Друзья и бабульки встрепенулись. Все похватали сумки и выстроились в очередь, ожидая кондуктора. Автобус в обед субботы оказался менее забитый, чем если бы они поехали утром, однако, им еле удалось пробиться к последнему ряду сидений. Барс, Кол и Вася уже уехали туда утром. Ребята помогали Барсу перевозить сервант из квартиры на дачу. Мало того, что барахло заняло почти всю машину, так оно ещё и было тяжелым до невозможности. Всех больше удивило, что Коля решил вернуться после такого долгого отсутствия. Никто так и не смог узнать, где он был три недели. Всю дорогу водитель то и дело протирал лобовое стекло от ледяного дождя. Ребята тихонько сидели сзади автобуса. Сивый даже успел по дороге вздремнуть. Марина просто лежала на плече Паши, слушая, о чем тот говорит с Лешей. Путь занял у них примерно час. Вывалившись на остановке, парни распределили пакеты, выдвигаясь в нужном направлении. Дом из красного кирпича со старой крышей из серой черепицы встречал их открытой калиткой. Позади дома был виден дым раскалённой печки — видимо, обещанная Барсом баня уже топилась. Паша хоть не признавался себе, но он очень хотел встретится с Васей. Он оглядывался по сторонам, быстрее топая к двери дома. Марина поспевала за ним, смеясь над шутками Коли. Внутри дома оказалось долгожданное тепло. Сбросив верхние слои одежды, друзья зашли в большую комнату с включенным отоплением. Посредине зала стоял стол, накрытый тем, что каждый принес из дома. Сосиски, соления, овощи и фрукты. Сивый принес газировку, а на Коле был алкоголь. Хотелось уже встречать новый год, но до него был еще месяц. Паша огляделся, нигде не замечая своего друга. — Я сейчас. Вася в бане? — Барс кивнул, помогая Марине разбирать сумки. Быстрыми шагами, Паша вышел из дома обратно на холодную улицу, напялив чьи-то валенки, что стояли в предбаннике у задней двери. Оперившись на маленькое крылечко, он заметил высокий силуэт, что вылез из бани, натягивая на голову шапку. С каждым его шагом к дому, Биркову было все труднее сдерживать улыбку, но он почти что смог. Они молча помахали друг другу, на их довольных лицах была ухмылка. Вася встал напротив Паши, протягивая тому пачку сигарет, прикуривая себе. Бирков зажал одну между губ, ожидающе смотря на Филлинкова. Старший без слов поднес огонь к табаку, поджигая его. Парни не разговаривали, лишь молча стояли, смотря друг на друга. Васе нравилось смотреть на своего черноволосого приятеля. Его ледяные голубые глаза идеально сочетались с такой же холодной фарфоровой кожей. Розовые губы и гладкое лицо без щетины. Кудряшки, что завивались от влаги сильнее. Тонкие длинные пальцы, обхватывающие фильтр ядовитой сигареты. Скулы, что лезвиями выступали при каждом вдохе едкого дыма. И еле видные веснушки, что можно заметить лишь откровенно пялясь, как делал это Вася. Паша поднял свои глаза, цвета морской волны, смотря прямо в глаза Филлинкова. Легкие улыбки озарили их лица. Вася махнул головой в сторону огорода, и, повернувшись, Паша увидел, как легкие снежинки, падают с неба, оседая на замерзшей земле. Слепившиеся в кучки, похожие на маленькие перышки, они падали все быстрее. Это было волшебство. — Ну вот ты где! Я тебя вся заждалась! — раздался женский голос, обернувшись, Бирков увидел белые волосы и улыбающееся лицо Верочки. — Иду, — односложно ответил Филлинков своей девушке, не сводя глаз с друга. Да уж, только Паша успел подумать про волшебство, как ведьмы уже здесь. Видимо, увязалась за ними. Как только они там уместились. Наверное, она уселась почти что на его коленки. Гневные мысли одна за другой неслись в Пашиной голове. Возможно, Вася был прав, сказав тогда, что Паша ревнует. Ну как тут не испытывать данное чувство, если она следует за ним везде! Точно хочет, чтобы он на ней женился. Пашу успокаивало лишь то, что в баню они пойдут разделенные по полу и не голые, а то с ее нравом она бы и там к нему прилипла. Громкий смех ребят наполнил весь деревенский дом, окутывая его плотной занавесей. На улице все шел снег, потихоньку покрывая все вокруг белым одеялом. Играла музыка, периодически комнату наполнял звук чокающихся друг об друга рюмок. Паша снова танцевал с Мариной, у них получился отличный дует. Их движения были плавными, и они слышали ритм музыки. Играла любимая Пашина «Be my Lover». Вера танцевала с Колом какой-то сумасшедший танец, да так, что сервант трясся. Пару минут назад она пыталась вытащить Филлинкова на «танцпол», но тот абсолютно точно отказался и продолжил сидеть на диване. Тогда Павлику пришла гениальная идея. Он повернул голову, сразу же встречаясь с зелеными глазами в паре метров от него. Вася наблюдал за ним, попивая газировку из стакана. Медленными шагами, закусив нижнюю губу, покачивая плечами в такт, Паша приближался к Филлинкову. Он делал руками манящие движения, выуживая того на танец. Вася отрицательно покачал головой, не сводя с друга взгляд. Оказавшись рядом с ним, Паша поманил его пальцем к себе. Однако, тот снова покачал головой. Тогда он предпринял еще одну заманиловку, наклонился поближе к его уху, обжигая своим пьяным дыханием, шепча: — Потанцуй со мной, один танец. Бирков чувствовал, Вася не дышал. Наконец-то выдохнув, Вася встал с зеленого дивана, что жалобно скрипнул. Паша двигался в такт, призывая к тому же Васю. Пьяный Филлинков быстро поддавался его уговорам, начиная покачивать руками и двигать ногами. Когда они уже разошлись на более активный танец, Павлик поймал на себе удивленный и разозленный взгляд Веры, что с непониманием смотрела на своего парня. От этого улыбка Биркова стала только шире. — Все в баню! — крикнул, зашедший с улицы Барс, запуская в комнату запах мороза, — условие: первыми парятся мальчики, потом девочки, но… Никакого белья чтобы не было! Разрешаю полотенце. Все замерли, резко прорываясь на смех. — Че ржете? А ну быстро все разделись и побежали в баню по снегу! — крикнул он, надевая на себя банную шапочку. Ребята заполошились, продолжая смеяться. Девочки прошли в другую спальную комнату, звонко хихикая. Эту идею Барсу явно подкинул угарающий Кол, который уже несколько раз пошутил, что проверит, точно ли девчонки разделись. Сердце Паши упало в пятки, он стоял оцепеневший, будто на него ведро холодной воды вылили. Он думал, что они разделятся и будут парится по три человека, и Паша бы не пошел с Филлинковым. Как он туда пойдет? Ему слишком стыдно находится в таком виде с Васей. — Снимай трусишки, Паштет! — крикнул ему на ухо Кол, который ржал, как в последний раз. Да, это было определенно его личная идея. — Нет, я останусь в трусах, — запротестовал Бирков. — Тогда я стяну их с тебя и полотенце не дам, — Николя тыкнул ему в нос пальцем, протягивая полотенце. Теперь смирившийся со своими мыслями Паша упал в пропасть страха. Он абсолютно точно не знал, что ему делать и как себя вести. Парень снова не был в силах посмотреть на Васю с такой же уверенностью, как буквально несколько минут назад. Ведь Филлинков, смеясь, прошел мимо него с братом, попутно раздеваясь. Когда там уходит последний автобус? Паша поедет на нем. Ещё никогда заход в баню не требовал столько усилий, как сейчас. Паша, придерживая полотенце на бёдрах, накинув свою куртку и напялив банную шапочку, стоял перед тяжёлой дверью и никак не мог зайти. Однако, услышав, что Вася вышел из дома, парень быстро залетел в баню, присаживаясь около угла, где сидел Лёха. Пьяный Лёша всегда выглядел так, будто познал все мироздание, походя то ли на Будду, то ли на Йоду. Барс стоял около печки, проверяя жар. Его огромное тело заняло все пространство. И вправду, снежный Барс. Первая дверь открылась и послышался клубок разных голосов. Паша выдохнул, пониже натягивая шапку, надеясь, что уйдёт в небытие вместе с Лешей. Это будет самый долгий час в его жизни. Вот только когда дверь открылась в неё и первым залетел дикий Кол, аккуратно прошёл Сивый в шапке с красной звездой, напоминающей о более несуществующей стране, Паша невольно поднял глаза, пожалев об этом. Вася зашёл следом за братом, нагибаясь из-за низкой двери, расправляя свои широченные плечи. Парень был именно таким, как Павлик додумал запомнил, когда пришёл к нему домой тогда. Широкие плечи с выпирающими ключицами, подтянутое тело с ровными линиями. Кожа, покрытая шрамами, островками разбросанными по всей поверхности. Пресс, плавно перетекающий в линии тазобедренных косточек. И небольшое количество волос на животе, плавно идущее ниже прямо до границы низко висящего полотенца. Идеальный… Поняв, что он делает, Бирков поднял взгляд вверх, замечая взгляд зелёных глаз, обращённых на него. Испуганно, юноша, испытывая небывалый стыд, быстро перевёл взгляд и начал пялиться вниз, на свои ноги. Друзья сидели и болтали, периодически громко смеясь. Изредка они выходили на улицу, вытирая себя молодым снежком и выпивая по стопке холодной водки, что лежала в маленьком сугробе. — Вась, вот смотрю на тебя и сразу вспоминается пословица, — сказал местный комедиант — Николя. — И какая же? — в ожидании слушал его Филлинков. — Нос горбинкой, хуй дубинкой, что не слышал, что ли? — А тебе показать? — если бы можно было исчезнуть или ослепнуть и оглохнуть, Павлик бы сделал это без промедлений, — проводишь научное исследование? — язвительно ответил старший. — Я блокнот забыл, извините, профессор! Если бы Биркову сказали слепить скульптуру чьего-то лица по памяти, он бы слепил старшего Филлинкова. Тот был всегда похож на древнегреческую статую: зеленые глубокие глаза, обрамленные длинными русыми густыми ресницами, вытянутое лицо с идеальным подбородком и статным лбом, брови, что безоговорочно подходили ему, четкая линяя нижней челюсти, плавно переходящая в прелестную шею. Розовые губы, не слишком пухлые и не маленькие, именно такие, какие нужны, и чудесный нос, видимо, когда-то сломанный, из-за чего на нем появилась небольшая горбинка. Они сидели, обёрнутые полотенцами, по двум лавочкам, стоящим друг напротив друга. Пахло эвкалиптом, что Барс заварил в углях. Паша не находил себе места и чувствовал себя неуютно. Ведь он постоянно боролся с желанием поднять глаза и хоть мельком посмотреть ещё раз. «Тебя бы в психушку упечь.» — сказал Паша сам себе, коря себя за то, что испытывал прямо сейчас. Парень сидел, распрямив плечи, уперев голову в деревянные стенки. Пот быстрыми струйками спускался по его коже. Ему было до ужаса жарко, однако, он боялся пошевелится. Его кудри превратились в кучу небольших спиралек. Его голубые глаза смотрели то в потолок, то в пол, лишь бы не на лавку напротив. Как загнанный заяц в кустах, знающий, что волк совсем рядом. Потеряв силу воли, Паша, медленно переводя взгляд, упёрся в чужое тело. Он не учится на своих ошибках, он набивает новые шишки. Правда, парень не ожидал, что поймает на взгляд сразу же. Вася сидел, наклонившись корпусом, почти что сложившись, ноги были накинуты одна на другую. Локти покоились на коленках. Безумно странная поза для бани, однако. Как хорошо, что ему жарко настолько, что не видно его раскрасневшийся щеки. Все, хватит его пребывания здесь. — Я пошёл, мне хватит, — объявил Паша, вставая. - Ну посиди ещё то, - возмутился Кол, — по одной пропустим и все, — тот встал следом за другом. Не выпущу пока не бахнешь! — Нет, у меня скоро глаза выпадут. Я пошёл, — только он шагнул к двери, как полотенце с его задницы полетело вниз. Глаза Паши расширились до огромных орбит. — Я тебя щас убью нахуй! — крикнул возмущённый Павлик, подхватывая упавшее полотенце, прикрывая себя. Барс, Лёха, Кол и Сивый, будучи чрезмерно пьяными, смеялись так, будто это вообще было смешно до такой степени. Бирков кинул быстрый взгляд на Васю, который смотрел в противоположную стенку бани, поджав руки ближе к животу, словно он болел. Радовало одно, Филлинков не видел этого позора. Паша вылетел из бани в холодную улицу, одетый лишь в полотенце и банную шапочку. Никогда ещё он не был так зол на Кола. Тот никогда не знал границ, и часто так делал на пруду и в бассейне, но сейчас это вывело Пашу. Злобно топая галошами по липкому мокрому снежку, Бирков направился к дому, намереваясь провалиться от стыда. Ближе к полуночи, девочки вернулись из бани, повиснув друг на друге и ухихикиваясь по только им известной причине. Кол уже мирно спал на столе, рядом со своей тарелкой и пустой рюмкой. Сивый распластался на диване, тихонько посапывая. Рядом с ним клубочком лежал длинный Лёха. Вася ушёл стоять на крыльцо, а Паша пытался отвлечь себя от желания пойти к нему. Поэтому просто смотрел телевизор с Барсом. Девочки сели на кровать, продолжая о чем-то перешёптываться. Бирков был больше чем уверен, что Марина рассказывает Вере о том, как она жила в Москве. Его голова кружилась, а конечности плохо слушались, поэтому он решил списать это действие на пьяный бред. Держась за спинку стула, Павлик поднялся и уверенными, но косыми шагами направился к крыльцу. Сердце билось с каждым шагом все сильнее, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки. Дома было тепло, но кончики его пальцев похолодели. Одним движением он схватил дубленку, быстро просовывая ноги в короткие валенки. Паша нашел друга там, где и думал. Тот стоял, упираясь на деревянное крылечко. Обыкновенно прямые русые волосы слегка завились от влажного воздуха бани и застыли. Вася повернулся, легонько улыбаясь Биркову. Тот встал рядом, гораздо ближе, чем было нужно. Их плечи почти соприкасались. Снег все не переставал падать, хлопьями падая с темного неба, усыпанного звездами. В дали от городских огней звезды становились все ярче, напоминая пришитые к бархатной темной синей ткани бриллианты. Луна, головкой белого сыра, освещала очертания их лиц. Для всей вселенной они были лишь двумя друзьями, стоявшими где-то в какой-то деревне, и для нее в их действиях не было смысла. Ведь юноши даже не говорили. Лишь они вдвоем улавливали это, видели и чувствовали, не желая признавать и понимать. То была их вселенная, которую они строили по крупицам, чтобы другие не отняли и не спрятали от них. Им не нужно было даже разговаривать, достаточно легкого касания и взгляда. Все было просто и понятно. В такие моменты ничего другого не существовало, звуки затихали, люди исчезали. Паша протянул другу сигареты, тот молча взял одну, прикуривая. Они стояли около периллы, оперевшись на нее и смотрели друг на друга. На их лицах блистала легкая улыбка, а этот взгляд, что они бросали друг на друга, освещал им темную ночь. Вася легонько толкнул друга плечом, а Паша его в ответ. Они тихонько засмеялись, смотря друг на друга. Бирков стоял и не знал, как же красиво он выглядел при свете луны, когда позади него падал снег, а сказать это — было бы проигрышем. Когда сигарета почти закончилась, алкоголь в его теле выключил все системы защиты и ограничений. «Если я завтра умру, то об этом никто не узнает, а я буду сожалеть, что не сделал этого, сидя там на небесах.» Подвинувшись на миллиметр к юноше, Паша аккуратно, словно разминировал снаряд, положил голову ему на плечо. Совсем немного, даже не на все плечо, но этого хватило, чтобы они перестали дышать.

Это была их вселенная.

Паше было плевать, что теперь он не будет спать или будет вскакивать посреди ночи в жарком поту, пока что здесь есть только сейчас. Неизвестно сколько времени они так стояли, молча, еле дыша, будто боялись, что все резко испарится. Было то пять, пятнадцать или двадцать минут. Но чьи-то шаги разрушили это. Кто-то громко топая залетел на крыльцо. Паша быстро отпрянул на метр от друга, смотря на незваного гостя. Конечно же то была чудесная Верочка, которая вечно так и норовила все испортить. — Вася, мы спать, пошли, — она кинула очередной убийственный взгляд на Биркова, утаскивая своего парня за собой. Поджигая еще одну сигарету, вспоминая о том, что сейчас было, Паша выкурил ее, смотря на голые яблони. Его друг даже не пытался его оттолкнуть.

***

Из-за сильного опьянения все проснулись пораньше, чтобы к вечеру расходиться. Друзья с бледными лицами сидели по разным углам комнаты. Работал телевизор, а на плите варилась большая кастрюля супа. Чтобы точно на всех хватило. Метель за окном сбавила свои обороты. Теперь были видны небольшие сугробики, заметенные снегом дорожки и обсыпанные белой пудрой ветви деревьев. Еле открыв глаза, Паша посмотрел на место, где сидел Вася. Тот сидел, подложив под голову подушку. Почти на нем, с самодовольным взглядом, сидела Вера. Ее ноги покоились на ногах парня, а рука обнимала его туловище. Заметив, что Паша смотрит на них, то ли специально, то ли просто ей так захотелось, девушка положила голову ему на плечо. Бирков тихонько хмыкнул, отворачиваясь, делая вид, что не придал этому значения. Стрелка на часах не дошла даже до восьми утра. Степа находился с Барсом на кухне, пытаясь сварить подобие куриной лапши. Девушки ушли им помогать, чтобы те не испортили единственную тушку куры, что те притараканили. Незаметно для себя, Паша уснул. Старая пуховая подушка оказалась слишком удобной, ему даже не помешал храп Коли, что дрыхнул в темной комнате. Ночью он почти не мог уснуть, только глаза закрывались, как образы наполняли его сознание. Проблема была в совести, что не позволяла смотреть на его образ, ведь рядом лежала девушка, в которую Павлик должен был быть влюблен. — Кушать! — крикнули с кухни. Из последних сил Бирков поднялся и аккуратно начал будить спящего Филлинкова. Тот смешно уснул, как старый дед за просмотром телевизора. Не хватало спадающих очков. Пошутив так про себя, Паша хихикнул, не зная, как же разбудить друга. Боясь, Паша дотронулся до его плеча, однако, тот даже не шелохнулся. Тогда он слегка потряс его, но это тоже было бесполезно. Спал Вася, так будто не спал недели две. Обернувшись и убедившись, что никто не смотрит, юноша нежно, почти воздушно, дотронулся до его щеки, погладив ее, и шепнул: — Вася… — зеленые глаза открылись, удивленно смотря на чужую руку на своем лице, что быстро убралась, — ну ты и засоня, пора кушать. Парень кивнул ему, улыбаясь в ответ и потирая сонные глаза. Когда на часах стрелка миновала пять часов, группа успешно удалилась из дома. Уезжали они почти теми же группами, как и приехали. Барс закрыл калитку, проверив все по сто раз, и попрощавшись со всеми, залез в свою машину, что прогревалась. На заднем сидении сидели Вася с Верой, также они прихватили с собой Степу. Ведь зачем теперь им разделяться, они едут в один дом все-таки. Паша, Марина и Леха потопали до остановки, смотря в след уезжающей машины. Он заметил, как чья-то большая рука махала ему из заднего окна, а зеленые глаза горели. Ребята помахали ему в ответ.

Только Паша знал, что прощались лишь с ним.