позови меня с собой.

Ему нравилась зима, и это не только потому его день рождения был в декабре. Этот бриллиантовый снег, блестящими сугробами закрывающий землю, что когда-то цвела зелёной травой-муравой. Это необыкновенное небо, даже когда светилось тёплыми цветами, ощущалось совершенно холодным. Под тяжелыми ступнями хрустел снег, принимая форму подошвы ботинка. Тёплая плотная куртка висела на его широких плечах, а замерзающие уши прикрывала шапка чёрного цвета. Вокруг шеи был повязан связанный матерью шарф. За спиной медленно ехали старые советские санки с облезлыми, когда-то цветными, деревянными перекладинами. Кожаные толстые перчатки неловко сжимали фильтр сигареты. Вася втягивал ядовитый дым глубоко в свои лёгкие, чувствуя, как горло ссадило то ли от дыма, то ли от прохладного воздуха. Последние две недели были именно такими, как он себе представлял в своих самых смелых мечтах. Чувства, что таились в его сердце, были нужные и идеально подходящие. То был недостающий пазлик его души. Ещё там, на Кавказе, лёжа ночью на голой земле, пока мыши пытались прогрызть его рюкзак, когда до уха то и дело долетали обрывки выстрелов или взрывов, парень знал, что больше не посмеет себе врать и жить не так, как приказывает сердце. Он поклялся, что если вернётся, то найдёт счастье его жизни. Ведь тогда зачем все это испытание пришлось на его судьбу? Павлик. Пашка. Паштет. Паша. Павел Бирков. Его имя горело на кончике Васиного языка. Его лицо он мог воспроизвести в мельчайших подробностях, даже если разбудить Филлинкова посреди ночи. Его тело подходило идеально для больших ладоней, что скользили по шёлковой коже. Паша состоял из всех тех вещей в мире, что Вася обожал. Парень чудесно танцевал, двигаясь плавно, будто перо. Пел, как соловей в хорошем настроении. Шутил глупые, но смешные шутки, заставляя его то и дело смеяться. Вася знал, что Бирков любит ездить на машине и на мотоцикле, пускай и отрицал это. Хотелось защищать его от всех бед мира, оберегая от ядерных бомб, войн и голода. Хотелось никогда не переставать целовать его. Хотелось провести целую вечность, слушая его смех и сжимая тощее тело в своих объятиях. Перед ларьком стоял объект его влюбленности во всей красе. Замотанный шарфом, пытающийся курить, и улыбающийся самой прекрасной яркой улыбкой в мире. — Ну ты долго, я уже весь окоченел! — около Павлика стояли такие же санки. Интересно, если бы мир был другим, можно было бы его быстро чмокнуть в уголок губ? Неужели, самая главная проблема нашего мира — это два мужчины или две девушки, держащиеся за руки и любящие друг друга? Вася так не думал. Он видел смерть. Он был в месте ее стойла. Страшна лишь бессмысленная несчастная погибель и безжалостная кровопролитная война. Любовь двух зрелых людей не может быть проблемой, если в ваших мыслях нет зёрен ненависти ко всему людскому. Эти рассуждения кружили в Васиной голове уже слишком долго. Он представлял, что будет, если вдруг кто-то узнаёт о том, чем они занимаются. Выжив на войне, он мог умереть около своего дома. Тревога крепко засела в Васином сознании, с каждым днём удлиняя корни. Только Паша, его запах и яркая улыбка спасали от ужасных мыслей, что заставляли его чрезмерно нервничать. Рядом с ним было спокойно, тепло, даже в такой холодный день. — Ну и краснющие же у тебя щеки, — сказал Вася, смеясь над ним. — Да, оставил меня здесь стоять на пятнадцать минут. Пошел ворон считать что ли? Иль с другой девчонкой за углом обнимался? Паша шёл рядом, держа в тканевых перчатках веревочку от санок. Их сани ехали также вровень, как шли люди, что тащили их. Зелёные глаза блеснули, Вася знал, что Бирков человек, склонный к ревности. Он понял это ещё тогда, когда Паша улетел из его дома, как только туда пришла Верочка. Самым милым в этом всем были его розовые щёки. Филлинков всегда замечал, когда Павлик краснел, но никогда не говорил об этом ему. А то вдруг он перестанет это делать. — Зачем? Я думал тебя зажать в подъезде. А так, вообще-то я занят. У меня есть парень, — хмыкнул Вася, по-змеиному зыркая на явно смущенного Биркова, поджавшего губы, чтобы сдержать улыбку. — Я — твой парень? — спросил Паша, выжидая правильного ответа. Вася не знал, съязвить ему или же ответить красивыми словами? — Вообще-то я встречаюсь с Барсом, ты не знал? — шустрый кулак прилетел ему в плечо, а ладонь хлопнула по спине. Эти точечные удары не переставали его преследовать по всей спине, — так! Все! — он схватил Пашино запястье. Злобный красный Павлик с горящими глазами пялился на него в упор, ожидая правильный ответ на его вопрос. — Ты — мой самый лучший парень на свете, — ответил ему Вася, отпуская запястья. — Вот бы поцеловать тебя сейчас, — они говорили шёпотом, боясь, что кто-то случайно может услышать. — Я представлю это у себя в голове. Разобравшись с тем, кто с кем встречается, они двинулись к оврагу. Вся детвора всегда каталась именно там. То был огромный овраг, с кучей места и спусков. В одном месте его заливали, чтобы катались дети. Они же шли к высоченному месту, где детям играть было запрещено. Овраг был довольно далеко от начала района, поэтому многие ходили кататься в посадку, на насыпную железную дорогу. Ну а что? Главное было соблюдать технику безопасности, вот и все. — Я подслушал разговор Жени по телефону, она, видимо, собралась уезжать от нас. Поедет к Живчику на квартиру жить. — Как они вообще познакомились? — поинтересовался Вася, заглядывая в взволнованное лицо парня. — Да на рынке платье покупала она. Он там ходил, осматривал свою под охранную зону. Женя с подругами была, не захотела с ним разговаривать. Тогда он позвал подругу ее на дискотеку, а та потащила Женю с собой. Конечно, подруга ему не понравилась. А Женя… Женя повелась на него. Он ей и то, и се, и от бухих хулиганов защитил. В общем, рыцарь на чёрной «Волге». Говорит, что Жора ради неё на все готов. Только вот мне не верится в это. То он в перестрелках участвует, людей, скорее всего, убивает, то резко самый правильный человек? Нет, не верю. — Я согласен с тобой. Он выглядит ненадежным человеком, к тому же бандит. Хорошие бандиты бывают только в сказках их жён. Я помогу тебе, если что-то случится. Паша хмыкнул, вопрошая: — Ты ж один, а у него банда. Как ты справишься? — А посмотрим, кто кого, — ухмыльнулся Вася, — надо тебя стрелять научить. Вот поедем ко мне на дачу, научу стрелять тебя. На горизонте показалась бровка оврага, на краю которой стояли знакомые ему люди. Барс с Ирой да Марина с Лялькой. Посмотрев вниз, он увидел поднимавшихся в гору Леху и Яшу, что тащили за собой кусок коричневого линолеума. — Марина! — он заключил девушку в объятия и бросив взгляд на Васю, чмокнул ее в губы, не задерживаясь на них. — Поедешь со мной? — пискнула девушка, хватая его за руку и подтаскивая к краю горки, — все, ты впереди. Вася подтолкни нас! Марина уселась совсем на краешек сиденья, улыбающийся Павлик уселся в начале, сжимая в руках веревку и держа края сидушки одновременно. Свободное качение. Санки, от сильного толчка, полетели вниз, подлетая на ледяных кочках в воздух, вызывая крики катающихся. Это было всегда удивительно, ехать вот так вниз по снежному склону, пока ветер бьет тебе в лицо вперемешку со снегом из-под полозней. Они укатились далеко вниз, падая с санок прямо в пушистый снег поля. — Ура! — крикнула Марина, поднимая пальцы вверх. Следом с горы полетел Вася, подлетая на кочке высоко вверх, приземляясь на землю с грохотом санок. Друзья ждали его внизу, хлопая искусному спуску мастера. Солнце уже село за горизонт, оставляя своё время и передавая эстафету ночи. Ветер со снежинками дул и завывал между тихо стоящих многоэтажек и частных домов, в одном из которых жил Барс. Ира была из посёлка в двадцати минутах от их района, являвшегося его частью. Туда легко можно было доехать на автобусе. Главное расписание не профукать, а то пойдёшь пешком через таборы цыган, что занимали процентов пятьдесят этого посёлка. Даже несмотря на то, как холодно было на улице, на то, что им всем больше двадцати лет, для это них времяпровождение было самым веселым и интересным. Пускай через час они уже почти выдохлись, а одежда совсем вымокла от постоянного контакта со снегом. — Садись, — крикнул Вася Паше, пододвигаясь к краю линолеума. Неловко смотря на болтающих друзей, стоящих около лысого дерева, больше похожего на корягу, Павлик уселся на линолеум, пододвигаясь к Васе поближе и обхватывая его талию крепкими объятиями. До этого Барс катался с Васей, Лешей, девочки друг с другом. Да он всю жизнь катался с Яшей на одних санках. Но они… Паша боялся, что друзья что-то поймут. Боялся, что в его действиях есть что-то большее, чем просто дружеский спуск с горы. — Опа! Сейчас я вас подтолкну! — крикнул Барс, налету толкая Пашу в спину со всей дури. Только ветер, только темнота, только скорость. Паша любил это слишком сильно, от того и на душе было совсем тошно. Ему нравилось ощущать ветер, надувающий ему куртку, ветер, что щипал щеки. Скорость, от которой крутило живот, а каждый орган сжимался от адреналина. Это напоминало ему о гонках. Паша прикрыл глаза прямо перед падением. Мальчиком он то и дело падал с мопеда, не вписываясь в повороты. Однажды на соревнованиях начался ливень, всю трассу развезло в землянно-глиняное месиво. Мужики-зрители помогали им, мальчишкам, подниматься из грязи, вытаскивая их самих и поднимая тяжёлые мотоциклы. Он тогда думал лишь о потраченных секундах времени на круг, не успевая благодарить мужиков. В тот день Паша приехал вторым, взял серебро. Отец тогда был так рад. Подхватил его в объятиях, пачкая чистый спортивный костюм в грязи трассы. Теперь Паша был ему лишним человеком в доме. Линолеум выскользнул и они покатились по снегу, как две колбаски, врезаясь друг в друга. Распластавшись на спине, они лежали прямо на холодном снегу. Парни поднялись, принимая сидячую позу, снимая с себя шапки, поправляя мокрые волосы. Их лица блестели радостью и искренними улыбками, освещающими местность вместо почти круглой бледной Луны. — Забери мои перчатки, твои руки уже совсем замёрзли, — сказал Вася, кинув взгляд на руки парня, стягивая с Паши его тканевые мокрые перчатки. Вася бережно взял чужие ледяные руки в свои, кидая быстрый взгляд на верх горы, подмечая, что там никто не стоит. — Что ты… — не успел договорить Паша, ощущая горячее дыхание на своих пальцах. Филлинков обдавал горячим паром его руки, грея обмороженные пальцы, периодически поглядывая на вершину горы. — Перестань..! — смущенно, больше не сдерживая улыбку, сказал Павлик. Он надел кожаные перчатки, поднимаясь со снега, и кивком указал Васе, что пора подниматься к друзьям. В душе все горело: Филлинков вызывал настолько сильные эмоции, что это его даже немного пугало. Однако, он не боялся ничего сильнее, чем потерять эти прикосновения в один миг. На вершине группа друзей стояла все также у коряги, куря сигареты. Барс нервно оглядывался по сторонам, и когда парни подошли к ним, громко кашлянул, смотря на Якова. Неожиданно, Яша прокашлялся и запел своим превосходных голосом: — Жил-был художник один, Домик имел и холсты, Но он актрису любил, Ту, что любила цветы. Он тогда продал свой дом, Продал картины и кров И на все деньги купил Целое море цветов. Барс копался у себя в карманах, что-то ища. Выглядело все это довольно дико, пока бугай не встал на одно колено, доставая из внутреннего кармана куртки бархатную красную коробочку. Тогда все стало ясно и понятно. — Ира, ровно год назад мы с тобой начали наши отношения. Тогда я не мог и подумать, что все будет настолько серьезно и ты станешь мне гораздо ближе, чем просто подружка. Ты, наверное, подумала, что я забыл, какой сегодня день. Так вот, это совсем не так. Я… — он сделал глубокий вдох, — я хочу, чтобы такая прекрасная девушка, как ты стала моей женой. На фоне акапелла пел Аллу Пугачеву Яша. Его удивительный голос и музыкальный врожденный талант делали его чудесным певцом и музыкантом. — Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен и всерьез. Свою жизнь для тебя превратит в цветы. Миллион, миллион, миллион алых роз Из окна, из окна, из окна видишь ты. Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен и всерьез. Свою жизнь для тебя превратит в цветы. Ира стояла, вытаращив глаза и прикрыв рот рукой от настоящего неподдельного удивления. Тушь на ее ресницах отпечаталась на нижнем веке, русые волосы завились от мокроты, а щеки были до ужаса красные. Сама девушка громко шмыгала носом. Из карих глаз текли слёзы, что девушка пыталась стереть. Удивлённые Марина и Лялька звонко смеялись, взвизгивая, но зажимая себе рот рукой. — Ты выйдешь за меня замуж? — пытался сказать Барс не взволнованным голосом, но получилось не особо достоверно. — Да.! — крикнула Ира, вытягивая правую руку вперёд. Было видно, как дрожали их руки, пока Барс бережно надевал кольцо на тонкий палец невесты. Он поднялся с колена, подхватывая любимую на руки, быстро целуя девушку в губы. Вася с Пашей удивленно переглянулись, улыбаясь. К Биркову подлетела Марина, целуя его и громко шуча: — А где мое колечко, Бирков? — целуя его ещё раз. — Спрятано до нужного момента, — Паша скрыл свое волнение за ответную шутку. Девушка радостно пискнула, обнимая его за шею. Конечно же, больше он не планировал жениться на женщине. Эта страшная мысль лампочкой озарило его сознание так ярко, что горло сдавило от нервов. В глазах на миг потемнело от осознанного ужаса. — Вы все приглашены на нашу свадьбу! — крикнул Барс, не отпуская Иру с его рук. Паша лишь надеялся, что у пары все получится. Тем более, что он не был на свадьбах, а тут такой случай.