Обычное дело

      Всё было довольно странным — с того момента, как Ацуши заметил за собой слежку. Вернее, почувствовал. Нельзя сказать, что он видел того, кто наблюдал за ним, как и нельзя сказать, что Ацуши знал, где этот человек находится. Он просто знал, что кто-то на него смотрит. Не всегда, ох, далеко не всегда, просто такое ощущение часто возникало на выходных, когда он выходил на улицу один, и в рабочие дни при тех же обстоятельствах. Стоит, что ли, успокоительные попить…       На самом деле, он уже начал думать о том, чтобы попросить помощи у ребят. Вдруг его действительно преследуют, и это не его воображение? Но вопрос слишком серьёзный — ведь может в итоге оказаться, что он навыдумывал и просто отвлёк агентов и друзей от важных дел, заставив за себя волноваться. И ещё хуже, все могут посчитать, что ему не хватает внимания и Накаджима врёт специально!       В целом, ещё рано было доносить что-то до агентства. Он пробовал обнаружить преследователя сам, но терпел неудачу и только тратил время.       Да и рядом с другими он не чувствовал себя так, будто его преследуют. Он был в безопасности.       Собственно, эти мысли вертелись в голове Ацуши, только-только закончившего рабочую смену и собирающего вещи. Кёка быстро расчесала свои хвостики и закрыла дверцу шкафа, а вот Накаджима потянулся за свёртком на полке.       — Что это? — вопрос подруги был тихим и спокойным, но довольно острым. Он словно рассёк воздух, и Ацуши улыбнулся от такой забавной мысли.       — Да вот, Дазай сделал мне подарок. Я ещё не открывал. Он сказал, что там одежда, — Ацуши осторожно положил свёрток в сумку, немного улыбнувшись. Получить подарок всё же было приятно… Хоть для наставника и странно было подарить что-то. Он так раньше не делал. Даже если и пытается показать своё расположение, то делает это совсем другими способами. — Только вот, я думаю, что он явно провинился в чём-то, и это что-то вроде подкупа. Скорее всего, завтра мы узнаем о его проделке, — Ацуши вздохнул, покидая раздевалку.       — Да, это было бы в его духе, — Изуми кивнула, а её брови перестали быть напряжёнными. Неужели она была чем-то обеспокоена? Девочка поймала его взгляд… — Мне показалось странным поведение Дазая в последнее время.       Со скрипом ступенек деревянной лестницы и тихим голосом Изуми можно было не волноваться, что кто-то прослушает их разговор. Накаджима пока не чувствовал, что за ними наблюдают, но с минуты на минуту этого ждал. Тревожное ожидание куда хуже самого процесса слежки…       — Странным? С чего бы? — появились даже мысли, что Осаму тоже могут преследовать. Или он может что-то об этом знать… Ацуши прикусил губу, думая расспросить наставника.       Кёка открыла дверь на улицу, напряжённо раздумывая, как бы выразиться. Всегда рядом с Дазаем включалось её плохое предчувствие, но существовало два «но»: первое — Дазай помог ей некоторое время назад, поддержав в тот момент, когда она была закована департаментом по делам одарённых; второе — Ацуши верил в лучшее в нём, как и в Кёке, так что она старалась не отзываться о Дазае с подозрениями.       — У него словно появилась некая одержимость. Предметом или делом… Не увлечение, а именно одержимость. Я знаю этот взгляд, — ответила Изуми сдержанно. Осаму весь день был словно на иголках, причём, не только сегодня.       — …У него всегда была одержимость самоубийством. Неужели появилось что-то ещё? — Ацуши обеспокоенно поправил сумку, а затем для самого себя резюмировал, что слежки не предвидится. И сам он тоже стал припоминать иногда слишком неуместное веселье наставника… Но не мог точно сказать, что тот таким не был всегда.       — Не уверена… В любом случае, мне кажется, это что-то серьёзное.       «А самоубийство что, совсем несерьёзно?» — иногда Ацуши не совсем понимал Кёку, но с наставником, уж точно, надо было поговорить. Как минимум, у него есть один повод — поблагодарить за подарок. Если это не была какая-то шутка.       В голову Ацуши неожиданно закралась мрачная мысль, когда он связал подарок от наставника с непривычным поведением. Конечно, он надеялся, что это неправда.       — Что, если он назначил дату своей последней попытки? Вдруг, он дарит подарки, чтобы сделать это до того, как умрёт, чтобы его, я не знаю, простили?..       Интересно, дарил ли он что-то другим, раз так? Может, когда-то давно? Может, это всё было уже спланировано задолго до подарка Накаджиме? Ацуши сглотнул, хмурясь.       — Если так, то посмотрим, будет ли он кому-то что-то дарить завтра. Или в течение недели… Тогда, наверное, его поведение связано с таким решением, — Кёка решительно кивнула, и Ацуши не понял, почему её голос звучал… Облегчённо. Словно она подозревала нечто куда хуже. — Если он и решил окончательно себя убить, то ты — единственный, кто сможет уговорить его повременить с этим, или вовсе отказаться от такой затеи. Либо на Йокогаму снова должен кто-то напасть, тогда, скорее всего, Дазай сначала будет разбираться с делом, а потом уже со своей жизнью.       Даже несмотря на всё то, что Ацуши только что услышал, он не мог согласиться с абсолютным спокойствием Кёки. «Ну, в конце концов, Дазай — мой наставник и друг, а не её», — горько подумал он, решив дома во что бы то ни стало сразу распаковать полученную одежду. И, конечно, он решил надеяться, что его идея о мотивации Дазая так и останется лишь идеей.       Осаму, тем временем, услышал, как Кёка и Ацуши вернулись в свою квартиру. Волнение его слегка отпустило. Неужели он становится похож на цепного пса, контролирующего свою территорию? Будет для себя же лучше не думать в этом ключе.       Сегодня Накаджима только общался с клиентами и работниками агентства. Среди клиентов не было никого подозрительного, и они действительно оказались лишь теми, кем представились.       И никаких новостей об агентах Фёдора он так же не обнаружил — крайне подозрительно. Видимо, придётся ждать, пока они сами сделают ход, и только тогда Осаму сможет их обнаружить. Возможно, они просто пока не добрались до Йокогамы.       Отсутствие интересных занятий оставляло только одно дело — документы. Может быть, за старание и при сдаче всех отчётов по плану ему выплатят премию, и тогда он сможет оплатить ссуду. Логичнее было сначала отдать старый долг в кафе, ведь там отсрочку платежа выпросить сложнее, но долг в кафе был слишком большим, чтобы покрыть его одной премией.       На самом деле, за отчёт Дазай принялся только из-за отсутствия интересных или хоть немного важных занятий, ведь если бы он правда хотел оплатить долг, то занялся бы этим давно… Он скорее привлечёт лишнее внимание коллег, если со всем расплатится.       Отвернувшись от ноутбука, Дазай перевёл взгляд на шкаф. Пусть теперь свёртков одежды не тридцать, а двадцать девять, вряд ли они хорошо поместятся в шкаф. И уж тем более их будет неудобно хранить до дня рождения Накаджимы.       «И ведь до него ещё придётся дожить», — Осаму закатил глаза. При мысли об этом его тело почти начинал бить озноб. — «Хотя, можно просто указать предназначение этих вещей в завещании».       Правда, документ для этого придётся составить. Да и вряд ли Ацуши захочет носить одежду, что досталась ему по последней воле наставника. Дазай старался не признавать, что ученику в целом будет сложно смотреть на эти подарки после смерти Осаму, при каких обстоятельствах он бы одежду ни получил…       Но Дазай правда тщательно выбирал! Наверное, ничто в жизни он так тщательно не делал. Раз хранить одежду незаметно у себя в квартире невозможно, а продолжать оплачивать камеры хранения дорого, то ему следует подарить Ацуши всё, что он купил. И не на день рождения, а постепенно. И, к сожалению, чтобы это не было слишком странным, придётся делать это обманным способом, а не отдать, как обычный презент.       Одна морока после этой странной покупки, ей богу. Только упрямство не позволяет просто всё выкинуть. И некий внутренний голос, протестующий и подстёгивающий увидеть Ацуши во всём том, что Дазай купил.       «Последний парад щедрости с моей стороны», — фыркнул Осаму в подушку, почему-то на Ацуши обозлившись. Вот если бы можно было просто всё списать на настроение и отдать Накаджиме всё, послушать, как он сначала недовольно ёрничает, а потом всё же принимает сюрприз и оттаивает… Было бы куда легче.       Дазай ставит последнюю точку в отчёте, барабаня пальцами по ноутбуку. У него не было такой привычки — значит, если верить собственному телу, его что-то беспокоит. Легко можно ответить, что это — незавершённая ситуация с Ацуши. Быть может, когда он всё же отдаст одежду, почувствует спокойствие и удовлетворение.       Даже его беспокойство лучше, чем то отсутствие эмоций, к которому Осаму привык. Свежо ощущается. Не похоже на тревогу за жизнь и безопасность агентов — другое. Более живое и правильное. И началось это из-за Ацуши, уж точно.       Только вот реакции от мальчишки недостаточно. Нужно нечто… Большее. Как бы странно это ни прозвучало. Чего-то Дазаю не хватало, чтобы до конца почувствовать себя живым. Наверное, он бы хотел увидеть широкую улыбку, чтобы точно убедиться…       Осаму решил, что Ацуши, одетого в покупки Дазая, вполне будет достаточно.

***

      Накаджима распаковывал вещь под заинтересованным взглядом Кёки. Вытянул руки, поднимая ткань, и услышал, как что-то выпало и стукнулось о пол. Кёка подняла предмет, оказавшийся футляром, и открыла его, пока Ацуши молчаливо осматривал плотный джемпер с фактурной вязкой.       «Это не шутка», — Ацуши выдохнул спокойно. На джемпере ничего не было написано, даже никакой записки с шуткой наставник не приложил. Бирки, правда, наставник так же не приложил. — «Он отличается по качеству от всего, что я носил… И такой мягкий», — Накаджима с любопытством прижал вещь к себе, улыбнувшись.       — Надо будет спросить у него, где он такой купил. Может, там и другие хорошие вещи есть.       — Довольно осторожный подарок. Зная Дазай-сана, он мог бы купить и что-то специфическое, — закрыв футляр, Кёка протянула его Ацуши.       — Не сказал бы. Не все носят джемперы… Я скорее ожидал тут какую-нибудь футболку, которую ему бесплатно выдали на фестивале. Хотя, я, кажется, говорил ему, что хотел бы себе джемпер... На других они хорошо смотрятся. Ох, это что, очки? — теперь это больше было похоже на шутку. В футляре действительно лежали большие круглые очки с оправой золотого цвета. Накаджима примерил их — стояли обычные линзы, зрение не изменилось. — А вдруг я надену это, приду на работу, а он весь день шутить будет… — скривился Ацуши, однако соседка его будто не слушала. — Станет сравнивать с учителем, или издеваться, как над Куникидой, начнёт.       Если так и будет, то… Что ж, Ацуши никогда больше не сможет смотреть на джемперы.       — Пока ты не выглядишь глупо. Иди примерь это всё.       По итогу, оказалось, что в джемпере и с очками Ацуши выглядит старше и привлекательнее… По крайней мере, если верить Кёке, именно она его оценивала. Накаджима отнекивался, конечно, но даже он заметил, что…       Если надеть очки, то они сильно переводят на себя внимание. Словно смотрит другой человек. Кто-то старше, умнее и красивее, кто-то, незнакомый для Ацуши.       Именно поэтому он решил пойти на работу в подарке Дазая, если джемпер успеет высохнуть за ночь.       Из зеркала на него снова смотрел очень симпатичный и будто бы наивный юноша — если улыбнуться. Если же сделать серьёзное лицо, то он почти похож на какого-нибудь умного студента на стипендии. Ацуши поправил волосы.       Ощущать себя привлекательным… Приятно. Ожидал ли Дазай, что всё так будет? Представлял ли он вообще Ацуши, когда выбирал ему подарок? Учитывая, как хорошо всё оказалось, что размер был подходящим, а ткань — очень приятной, то даже можно поверить, что Дазай планировал подарить это ему на день рождения. Думать над подарком настолько заранее… Не похоже на него.       Как и всегда, он шёл с Кёкой на работу. Довольный и даже мечтательно улыбающийся. Очки, если что, Ацуши надел тоже, ведь без них джемпер на нём смотрелся слишком несуразно. Брюки подходящие, конечно, пришлось искать среди своих вещей, но вышло очень даже неплохо.       И тут Ацуши пронзило — он чувствовал чей-то взгляд. Раньше, когда он шёл с Кёкой, такого не было, никто не решался за ним наблюдать! Накаджима покосился на Кёку, но та и бровью не повела.       — Я думала, ты наденешь рубашку под него. Из-за низкого ворота ключицы открывает. Выглядит… Неформально.       — Кенджи тоже ходит с низким воротом, думаю, всё нормально. Да и Танидзаки… А что, плохо выглядит?       — Нет, но это бросается в глаза оттого, что ты так обычно не ходишь.       — О-о-о, Ацуши-кун решился надеть мой подарок, — голос Дазая раздался справа от плеча Ацуши и заставил сердце замереть, обдав всё холодом. Кажется, Накаджима издал какой-то испуганный звук. — Эй, ты чего?       Ничего, но когда Дазай появился, произошло две вещи: во-первых, он напугал Ацуши, а во-вторых, предчувствие уже не просто доставало, оно шло по телу мурашками. Неужели никто ничего не замечает?! Неужели им обоим, бывшим бойцам мафии, плевать?!       — Тебе слишком идёт. Даже я такого не ожидал, — Осаму усмехнулся своему чему-то. Он прошёлся взглядом по чужой шее и ключицам, замечая лёгкие мурашки на них. Кожа была бледнее, чем на лице Ацуши. Тонкая, обтягивающая кости и ничего не скрывающая. — И чего так напрягся?       «Он не заметил слежку, но заметил, что мне страшно?» — Накаджима всё пытался понять, почему Осаму ничего не говорил по поводу действительно важной вещи. Но решение пришло спустя секунду — Дазай такой всегда. Должно быть, он просто считает, что Ацуши не замечает преследования, и не хочет его волновать. Тогда, наверное, у Осаму и так всё под контролем.       «Он, видимо, заметил мою слежку», — Дазай отвёл взгляд от джемпера, всё понимая, но тут его заинтересовали очки. — «Сильно изменили восприятие лица…»       И только Кёка заметила, что Дазай смотрел на Ацуши, словно волк на овцу.