Обычное дело

      Увидеть Ацуши в купленной одежде оказалось недостаточно. Конечно, сначала Осаму был удовлетворён и этим. И мысли не было продолжать после того, как чужой внешний вид его успокоил. Его даже увлекли обязанности детектива — Накаджиме он только изредка улыбался, встретившись с ним взглядом.       Даже музыка в наушниках Осаму была спокойнее обычного — апатичная такая, с лёгкой ноткой иронии, но от неё на душе становилось легче. Быть может, у него просто страсть к шоппингу для других людей? Такое может быть даже интересным пару недель.       Жаль только, что ученик начал чувствовать себя небезопасно — неприятное открытие. Ранящее. Осаму запустил его инстинкты самосохранения, чем закрыл себе доступ к тому, чтобы продолжить наблюдение за Накаджимой. Придётся Ацуши, в случае чего, справляться своими силами.       Осаму удовлетворил своё любопытство, некоторые странные собственнические порывы, голод по эмоциям; и выполнил некоторую работу.       Но только сначала. Затем он вернулся в свою квартиру далеко за полночь. Не отказал себе в искушении сидеть молча, неслышимо, пока из квартиры Ацуши и Кёки не раздался хоть какой-то звук, чтобы обозначить для себя, что они живы и с ними всё в порядке. Остальные агенты так же вернулись к себе домой… Всё было в порядке.       Дазай скривился от этого. Так сложно было случиться хоть чему-то? Он ещё и фантомный зуд ощущал оттого, что перестал за учеником наблюдать.       По крайней мере, он всё ещё может проверять неактивные соц-сети Ацуши и его звонки, маясь от скуки. Сидя на футоне, Осаму в темноте пытался вызвать у себя хоть часть тех чувств, что испытал, когда смотрел на мальчишку в непривычном наряде. Пусть и не совсем нормальная реакция, это ощущение может быть ключом к чему-то важному.       Ничего не вышло — лишь впечатление о потере того, что было у Дазая в груди. Одно разочарование, в общем. Казалось бы, нужно лишь оставить эти глупые мысли, вернуться к своей пустой жизни! Лишь чёрт дёрнул Осаму подняться, выдохнуть и открыть шкаф с несколькими свёртками.       Уголки губ дёрнуло — улыбка. Такая неожиданная, даже для Осаму, что он отшатнулся от шкафа и закрыл рот рукой, тут же прекратив тянуть уголки. Но чувства его не обманывали — они были. Некие неоформившиеся, но безумно приятные.       Нельзя так просто от них отказаться, какими бы они странными не были! Если сейчас откажется, то больше никогда подобного может не ощутить. Хотелось бы сохранить у себя желание чего-то — это совсем немногое, но оно поможет справляться с мыслями убить себя прямо сейчас. Можно оставить эту небольшую причину, чтобы некоторое время жить.       Сердце успокоилось на такой мысли, выражение лица пришло в норму — хоть в душе Дазай всё ещё предвкушающе улыбался. Он достал пакет — сто́ит проверить размеры и срезать бирки заранее. Он точно знает, что подойдёт Накаджиме при его фигуре, а что нет, и сейчас это пригодится. Что-то плохое уж точно дарить не нужно…       Закончив с этим, Дазай с рвением (какое только могло быть у человека, ему подобного) принялся проверять соц-сети Ацуши. Наверняка, Накаджима бы не одобрил этого — посчитал бы вмешательством в личную жизнь, или вроде того. Так оно, собственно, и было. Но ничего плохого не случится, если Ацуши не узнает об этом.       Накаджиме никто не писал, так что Дазай разочаровался даже — проверять было некого. А на рабочую почту ему приходил только спам и миссии…       С другой стороны, это хорошо. Очень даже хорошо, что Ацуши, будучи известным, как спаситель Йокогамы, так и оставался незаметным. Напополам с разочарованием наступило удовлетворение.       Дазай определённо мог привыкнуть. Сделать вид, что его вечное метание прекратилось. В конце концов, ничего вредящего и плохого он не делал и не сделает во время своего наблюдения… Только вот Ацуши всё равно о его тягах знать не следует.       Могла ли Ацуши напугать мысль, что он кого-то будоражит и заставляет испытывать к жизни нечто более приятное, чем отвращение? Накаджима не был уверен, таких вопросов ему ещё не задавали. Да если бы и задали, он пожал бы плечами, улыбнулся и сказал нечто вроде: «Не думаю, что это из-за меня». В подобные свои способности Ацуши совсем не верил. Он чувствовал себя в долгу перед всеми, всем обязанным. Он каждому подпортил жизнь, а значит и помогать должен каждому — чтобы всё было честно.       И ведь это работало — к нему хорошо относились! Все считали, что Ацуши правильно поступает. Иногда, Накаджима и сам так считал. Он привык всегда делать что-то, чтобы на него обращали внимание или заботились — иначе нельзя. Если Дазай подарил ему одежду, то Осаму заслуживает в ближайшее время отношения лучше, чем обычно, а если в кафе сделали подарок от заведения — Ацуши постарается поблагодарить. Это всегда работало подобным образом.       Вздохнуть свободнее помогла пропажа преследователя. Или, как минимум, Ацуши больше не чувствовал его присутствия, а потому решил пока просто помнить о нём, не рассказывая никому.       Один раз, правда, у Ацуши пропал пустой контейнер для еды — он оставил где-то на скамейке у раздевалки, кажется, и кто-то забрал. Или же Накаджима выронил его где-то. Он не был точно уверен. Даже спрашивал у всех коллег, но те только разводили руками. Рампо-сан же фыркнул, не желая растрачивать свой ум на мелочи.       Дазай пытался помочь ему с поисками контейнера — они вместе всё здание облазили в течение дня. Кажется, Осаму был не против и провёл время довольно весело, но контейнер они так и не нашли, после чего Дазай настолько расщедрился, что купил ему новый!       Возможно, наставник ограбил банк — иначе было не объяснить, почему он вдруг стал на ученика деньги тратить! Обычно, даже порцию свою в кафе за чужой счёт оплачивает. Да и не только — половину продуктов у Куникиды уносит, порошок в прачечной берёт общий… Собственно, зачем бы ему тратиться на Ацуши, было совершенно непонятно.       «Разве что, он…», — думал Ацуши с улыбкой, и примерно на последнем слове его мысли старались затихнуть, чтобы не надумать лишнего. Он ведь не мог предполагать невозможного, не стоило.       И не нужно думать, что Ацуши так легко принял чужую покупку — он спрашивал! Но это ведь Дазай — разве он ответит? Главное, чтобы всё подаренное (джемпер, очки и контейнер) ученику не пришлось отрабатывать. А то знает он…       Ещё одним открытием оказался факт, что наставник теперь запирает дверь в свою квартиру — когда Накаджима хотел его проверить, дверь не поддалась, как обычно. Он почти начал волноваться — ведь такое изменение поведения Осаму, который считал, что замки не были ни для кого препятствием, настораживало. И лишь когда Ацуши услышал из чужой квартиры женский стон, то покраснел, словно кипящий рак, и сбежал от чужой двери. Возможно, Дазаю из-за этого потом доставалось от Ацуши колкостей больше обычного, как и недовольств, но наставник был виноват сам!       В конце концов, неприлично заниматься подобным в общежитии с тонкими стенами. И Ацуши совсем не было тоскливо. Вот ни капельки. Ему, между прочим, какой-то магазин одежды прислал купон на двадцать девять покупок — никогда так не везло!       — Что это у тебя? — и даже вездесущий Дазай не сможет ничего с этим сделать, с тем, что Ацуши повезло независимо от наставника! Независимо от наставника и его любовных похождений, которые всё ещё вызывали глухое раздражение. Почти правдиво наивное лицо Осаму раздражало. — О-о! Какая замечательная вещь! — даже несмотря на то, что купон Ацуши прятал, Осаму его заметил и из чужих рук выхватил.       — Отдайте! — Накаджима взъелся тут же, понимая, что вот сейчас-то может и прийти расплата за немногие скромные подарки старшего.       — Тебе нельзя такое, Ацуши-кун. Выбор одежды в подобном магазине должен быть очень обдуманным, а ты, скорее всего, просто наберёшь практичных вещей, которые мог купить в любом другом месте, — Осаму по-акульи улыбнулся. Он не давал отобрать купон! — Позволь, я сам выберу.       — Ни за что! — это могло обернуться покупкой костюма тигра или краба, чего Ацуши очень не хотел. И вообще, этот купон мог бы помочь ему запастись базовой одеждой. — Мне нужно много вещей, Дазай-сан. Да одних рубашек сколько! Пожалуйста, побудьте человеком хоть раз.       Человеком Дазай предпочёл не быть, так что на следующий день Ацуши стал обладателем целой кучи пакетов одежды. И на этот раз там тоже оказались срезаны бирки, словно Осаму специально хотел, чтобы Ацуши злился, не зная ни цену, ни то, из чего состоит ткань.       И всё же, несмотря на такую вопиющую несправедливость от гадко насмехающегося Дазая, одежда, которую он выбрал… Она далеко не вся была «в стиле» Ацуши, но она вся, каждый предмет, заставляла его выглядеть лучше. Оставалось только диву даваться, как Дазай подобрал всё за один день. Тот только в ответ подмигивал.       Из-за огромного количества новых вещей, Накаджима сначала не заметил совсем, а затем понял, что у него пропала футболка — единственная белая футболка! Не получалось сказать, как давно он её видел.       — Она всё равно тебе не шла, — пробормотала соседка, наблюдая, как Ацуши критически осматривает себя в обновках. Он всё меньше мог себя узнать, хоть и менялась только одежда. А ведь всё благодаря неугомонному Дазаю!       «Но говорить «спасибо» я ему не буду», — фыркнул Накаджима. Не дай бог признать, и тогда Осаму постоянно будет воровать его вещи. Не то что бы он деньги не выпрашивает постоянно…       Дазаю словно бы в радость только быть к Ацуши поближе. Улыбка его стала добрее, хоть количество пакостей агентству не уменьшилось. Кёка больше не говорила о никакой его «одержимости» — они оба решили, что показалось.       Тем временем, вещи Ацуши продолжали пропадать. Вернее, пропала ещё одна вещь, уж очень неприятным образом — его полотенце. Видимо, в бане кто-то перепутал и забрал (хорошо, что Ацуши уже успел вытереться). Пропажа полотенца произошла примерно через месяц после того, как оборотень получил кучу одежды. Это уже начинало действовать на нервы, на самом деле — надоело терять вещи так часто.       Конечно, его посещала мысль о похищении его вещей, но кому в здравом уме нужен такой странный набор? Контейнер, футболка, полотенце. Это если всё связывать. Но, во-первых, если всё связать, то всё украл кто-то из агентства, и Накаджима эту возможность исключал. Во-вторых — кому вообще может понадобиться такая коллекция? Вот Ацуши и склонился к мысли, что это всё — череда случайных потерь. Полотенце особенно жалко было.       На самом деле, слишком сумбурно и странно всё это было. Ощущал он себя так же, как когда его преследовали. Хотя может, не так критично… Ацуши хотел бы поделиться своими подозрениями, но боялся, что их не примут всерьёз. А если и примут, то встанет вопрос: кого же тогда Ацуши винит?       Так что, Накаджима не хотел бы, чтобы о его беспокойствах кто-то знал. Ни Кёка, ни Дазай, ни кто-то другой. Ничего странного не было ни в агентстве, ни за его пределами, словно бы Ацуши единственный странности притягивал.       И как бы Накаджима не желал оставаться похожим на декорацию, был человек, который ничего из своего взора не упускает. А ещё допрашивает в самые неожиданные моменты — казалось бы, только он шутил, и тут же делает лицо серьёзное, да спрашивает в лоб.       — Тебя что-то беспокоит, Ацуши?       Да чтоб его. «Хватит быть таким избирательным и обращать внимание только на ненужные вещи», — хотел бы сказать Ацуши, но, едва подняв взгляд, скажет совсем другое.       — Нет, всё в порядке, — на секунду просочилось в голос желание всё рассказать, но Ацуши не стал. Они ведь вместе уже искали контейнер, но не обнаружили.       Дазай не мог не отметить, что Ацуши выглядел чрезвычайно подавленно. Надо же, его действия привели к довольно сильному беспокойству подопечного, чего допускать было нельзя. Он же для того и перестал Ацуши до дома скрытно провожать — только б не пугать. Если Дазай доставляет такие неудобства, то стоит… Свернуть лавочку. Как бы ни хотелось всё продолжить и какие бы эмоции Ацуши в нём ни будил. Существует только маленькая надежда, что дело далеко не в Осаму — только тогда можно слегка расслабиться.       — …У меня просто кое-что пропало, — ладно, надежды нет. Ацуши вдруг поднялся из-за стола, явно намереваясь оставить наставника. — Я пойду, Дазай-сан. Хорошего дня.       — Подожди. Если можешь, зайди ко мне вечером, хочу кое-что обсудить, — произнёс Дазай — он принял довольно сложное для себя решение, резко обрубающее на корню все его новые привычки. Но, может, оно и к лучшему. Ацуши навострился, побуравил его взглядом немного и кивнул, уходя.       Никакого тебе больше веселья и неопределённости, Осаму — слишком зарвался.

***

      К нужному времени (а именно — закончилась смена и прошла пара часов, чтобы действительно наступил глубокий вечер) Ацуши стоял у квартиры наставника. Он, на самом деле, был уверен, что Дазай хочет обсудить какое-нибудь дело, а потому очень серьёзно настроился. Он постучал.       Шагов, голоса или даже хлопка в ответ не раздалось, и Ацуши постучал ещё раз — он что, пришёл слишком рано? Фыркнув, он толкнул дверь, ожидая явно не того, что она откроется.       «Снова перестал запираться», — единственное, что подумал Ацуши, заходя. А затем уже и пришло осознание, что наставника в квартире нет вовсе. Оборотень хотел уйти — окинул взглядом комнату для верности вывода, кивнул самому себе.       И замер. Возле чужого футона выделялся ярким пятном его контейнер для еды. Это было бы совсем ненормальным, верно? Поэтому Ацуши проморгался и подошёл ближе, пытаясь понять, его ли это контейнер, или просто у Дазая такой же.       По пластику разобраться было трудно — самый обычный и чистый контейнер, таких существует очень много. Отпустив его, Ацуши наткнулся на вторую подсказку, ещё более пугающую.       «Зачем Дазаю воровать мою футболку?», — его мысли старались ещё быть спокойными, но вот футболка явно принадлежала Ацуши. Она была его размера и с небольшим застиранным следом от пятнышка крови — Ацуши её помнил. Он испуганно вздрогнул и резко огляделся.       Нет, не может быть. Дазай не мог красть его вещи! Чтобы хоть что-то сказать, Ацуши нужно было его полотенце и… И он, о боги, чувствовал запах сырости в этой квартире. Запах от чего угодно мог быть. Да и здесь было много чего, что привлекало внимание — бардак, шкаф, который ломился от вещей, ежедневник с вырванными листами, бумажка с галочками в квадратах и без других надписей.       Не стоит… Делать поспешных выводов. Даже если ситуация и отсутствие Дазая пугают до чёртиков. Даже если в ящике стола у наставника лежит сырое полотенце, подозрительно похожее на то, что потерял Ацуши. Резко зажмурившись, Накаджима отпрянул от стола и посмотрел снова на футболку.       Она определённо принадлежала ему.       Ацуши отвёл взгляд от собственной футболки на чужом футоне. Медленно, стараясь размыть зрение и ни о чём не думать. Должно быть, она была Дазаю зачем-то нужна.       На тумбочке стояла фотография. В рамке. Когда Ацуши в последний раз был тут, никакой фотографии не было. Как не было и полотенца Ацуши, футболки Ацуши, его контейнера из-под бенто и странной бумажки с прочерками и галочками. На столе лежало что-то вроде личного дневника, только с вырванными страницами. Ацуши изо всех сил пытался найти ситуации оправдание.       Он вздохнул, ощущая, как затряслись руки. Мысленно он всё ещё мог сказать, что Дазай-сан просто забывчивый, увидел, что Ацуши ушёл без полотенца, и забрал, потом хотел отдать, да в голову не пришло. Вот оно и валяется… Точнее, аккуратно сложено и лежит в ящике стола. Как что-то, что быстро спрятали от чужих глаз. Полотенца не кладут в ящики стола, если они не кухонные.       Мотнув головой, Ацуши быстро протянул руку и взял рамку — займёт себя фотографией, быстренько всё обдумает и уйдёт. И так понятно, что Дазай не здесь.       Пальцы сжались — в фотографии он узнал ту, что они сделали с агентством. На фото было много людей — их пригласили на приём после победы над Фёдором (не тот приём, что у гильдии), и там мэр города выразил директору благодарность. Сфотографировались с агентством все, кому не лень, было много людей. Много людей, но… В фото была особенность, которая мешала Ацуши думать, что Дазай просто забыл отдать ему футболку, полотенце, или контейнер.       Сердце чуть не остановилось, когда в кармане зазвонил телефон. Ругнувшись, Ацуши поставил фото обратно на тумбу и залез в карман. Он топнул ногой, отвечая на звонок.       — Да?.. — дверь в тот момент скрипнула. Не слыша, что говорил ему человек на другом конце провода, Ацуши замер и широко раскрыл глаза, встречаясь взглядом с хозяином квартиры.       На лице Ацуши отразилась просьба о помощи. Он даже не мог сказать, почему испугался — ничего плохого он не сделал, только искал Дазая. Почему сейчас он боялся?       Лицо Осаму не выражало ничего особенного, будто он не был ни удивлён, ни рад приходу ученика. Никакой эмоции. Только внимательный прожигающий взгляд.       — Ацуши! — Накаджиме гаркнули в ухо, и он чуть не выронил телефон. Знает же, когда орать! — Ты не видел бинтованного оболтуса? У меня к нему…       — Я позже перезвоню, Куникида-сан, сейчас очень неудобно, — еле протараторив это, Ацуши сбросил звонок. Теперь он мог кое-что понять в лице наставника — тот знал, что попался с поличным.