Ликорисы цветут осенью (18+)

      В палате было тихо, только пульс электронным сигналом давал понять, что человек на кушетке жив. Хрупкое человеческое сердце всё еще стучало, но опытный древний дух, отчётливо чувствовал, что жизнь тихо, но неумолимо уходит из человеческого тела.       В ногах больного, свернувшись клубочком и отчаянно скуля, лежал рыжий лис. Всё его существо дрожало от боли осознания, что очередная жизнь самого дорогого человека в его бесконечно долгой вечности снова заканчивается. Он снова умирает. Его друг… он снова уходит в мучениях и агонии.       Лис судорожно размышлял, искал выход, но никак не мог найти…       Ещё сотня лет в одиночестве, пока Манжу не переродится и не встретит свою проклятую судьбу вновь, пока появление Саги не втянет его в очередной смертельный водоворот судьбы.       Давно уже взрослый и самостоятельный дух, снова заплакал.       — На этот раз все было ещё более драматично… — ледяной голос заставил окна покрыться изморозью. —  Из раза в раз Манжу удивляет меня своей безумной самоотверженностью. Как скоро, интересно, это перестанет меня в нём восхищать?       В кресло у кушетки, словно сотканная из тонких блестящих нитей, опустилась женщина с прекрасными, как ночь, длинными волосами и сияющей в них чёрной диадемой. В её руках плясало веретено, весело мотающее золотую нить судьбы. Пряжа бралась, словно из воздуха, а тонкие пальцы ловко скручивали её в жгут.       — Госпожа, — Лис испуганно притих, инстинктивно прижавшись к ноге недвижимого мужчины.       Он, как и тысячи лет назад, всё ещё искал в нём поддержку.       — Ты так громко скулил, что я решила прийти и утешить тебя, маленький кумихо.       На несколько долгих минут установилась тишина.       — Госпожа, Вам не надоело? — Чимин поднял мокрую от слёз мордочку и храбро взглянул на свою Госпожу. — Пошло столько лет… отпустите его, отпустите их, прошу. Они всегда будут друг друга любить, во всех воплощениях, Вы не сможете это изменить.       — А и не хочу ничего менять! — женщина встала и подошла к человеку, едва дышащему через маску и переплетения трубок.       Это лицо, как и тысячи лет назад, было прекрасным. Что-то в его нежности, характере и снисходительном величии когда-то покорило саму владычицу смерти, заставило её бессмертное сердце заходится и болеть.       — Знаешь, я не знаю что такое любовь. Божественному любовь противоестественна, так написано в древних заветах, так высечено на камнях Истока. Но я желала обладать им… единственное, чего я так страстно желала за долгие тысячелетия. А в итоге, его у меня отобрало моё собственное дитя. Верю я в их любовь или нет, не так уж и важно. Их бесконечные страдания навсегда останутся для моего страдающего сердца лучшим утешением.       Богиня так легко говорила такие страшные слова, так легко признавалась в эгоизме и лицемерии, что духу стало не по себе.       — Я сделаю для Вас что угодно, — лис снова повторил уже так много раз сказанные между ними слова. — Я, правда, сверну горы, но оставьте их, прошу! Дайте им просто счастливо дожить хотя бы эту одну единственную жизнь, а затем наконец-то войти в круг перерождений.       — Я не стану это делать, это моё право по договору между мной и Манжу. Кто ты такой, чтобы вмешиваться?       Вдруг дверь открылась и палату залил яркий искусственный свет. Несколько человек в белых халатах заполнили бокс, они суетились, настраивая оборудование. Никто не обращал внимание на собеседников, будто их и вовсе в комнате не было. Следом в комнату ввезли узкую каталку. Поставив её у кровати и зафиксировав, один из врачей позвал кого-то из коридора.       Чимин вздрогнул, увидев вошедшего: сейчас Намджун казался порождением воображения, далёким эхом из той короткой драмы, что они прожили в этом столетии.       — Тут так холодно, — он был бледен, но сосредоточен, ложась рядом с Тэхеном.       — Вы подписали согласие? — медсестра уверенно обработала руку мужчины, а затем аккуратно стала вставлять катетер.       — Да, все по документам уладил.       — Не забудьте забрать отзыв с работы. Вам засчитают этот день, как оплачиваемый.       Система для переливания крови тихо загудела.       Только, когда большинство людей покинуло палату, полицейский снова подал голос.       — Доктор, — низкорослый седовласый мужчина отвлёкся от созерцания показателей на экранах. — Какая вероятность, что Тэхену станет лучше после переливания?       Доктор глубоко вздохнул.       — Низкая, мистер Ким. То, что он всё ещё держится с подобным ранением, удивительно. Сердце уже почти не справляется… Я предупредил его мать, что готовиться нужно к худшему.       В палате установилась тишина, врач ушёл.       Повернув голову, Намджун посмотрел на друга, а затем закрыл глаза, нахмурившись.       — Прости меня, Тэхен, я ничего не знал. Такой идиот… ты пытался уберечь меня, не давал влезть в это дерьмище…       Постепенно сердцебиение Кима замедлилось и он уснул, оставив на подушке влажные разводы.       — Люди такие жертвенные, — с холодных красивых губ сорвалось презрительное замечание.       «Жертвенные… жертва» — эхом пронеслось в голове Чимина.       — А если… — тонкий голос надломился, — если в обмен на его жизнь, я отдам свою жемчужину?       — Кажется, столетия в одиночестве плохо отразились на твоём душевном здоровье, — Богиня усмехнулась.       — Эта цена Вас устроит? — сердце лиса сжималось от страха.       — Ты хоть понимаешь, что сейчас предложил? Жемчужина была даром моей сестры, Богини Жизни, вашему племени. Она позволяет кумихо принимать человеческое обличье, дарует магических силу… Разве не этого хотел прародитель лисьего рода, когда приносил себя в жертву ради племени, годами преследуемого людьми! — непробиваемая маска на красивом лице вдруг треснула, Богиня пришла в ярость.       Она, вдруг, вспомнила ту ночь, когда другой, первый на её памяти, лис точно так же отказался от собственной жемчужины, ради спасения любимого. В душе поднялась злость и зависть.       — Ты превратишься в обычного духа! Ты же знаешь? Станешь безмозглой псиной! Последний наследник великого рода станет обычной лисой! Ты обесценишь подвиг своего предка!       — Так это возможно? — Чимин принял свой человеческий облик, его щеки блестели от слез.       Богиня замерла, нахмурив черные брови, кажется, она сомневалась, но жадность пересилила злость.       — По рукам, — богиня хитро улыбнулась. — Но помни, это твой собственный выбор, ты никогда не сможешь обратить все вспять и никогда не сможешь обвинить меня в бесчестности.       — Вы всегда так поступали, — лис почувствовал, как тиски на сердце, стали слабее. — Не зная, что такое любовь, Вы разменивались только на выгодные сделки.       Чимин бесшумно присел в пространстве между кушетками. Он погладил щеку Тэхена, с радостью ощущая облегчение.       «Скоро, всё это закончится, и ты сможешь прожить жизнь, которую всегда хотел».       — Я знаю, что такое любовь! — холодный взгляд метнулся к недвижимому телу.       — Не знаете!  Иначе, не отдали бы её так легко…       Все вокруг заискрилось, энергия, пронизывающая мир стала стягиваться к стройной фигуре, словно рукава галактики, оплетая её. Боль пронизала мужчину, а с пухлых губ, словно капля воды, сорвался сияющий камень.  Он невесомо приземлился на ладонь, доверчиво застыв.       Тело стало почти невесомым.       Богиня протянула ладонь, черты её лица хищно заострились, но Чимин, вдруг, сжал ладошку и отвернулся. Он с грустью в огромных глазах посмотрел на Намджуна, а затем, наклонившись, клюнул мужчину в щёку, чувствуя, как собственные губы стали почти неосязаемыми. Тепло улыбнувшись он отпрянул, и, не глядя, на свою Госпожу, протянул руку, разжимая пальцы.       Белоснежное здание больницы искрилось электрическим светом, пугающим животное до ужаса. Рыжий лис с пушистым хвостом, испуганно метался вдоль живых изгородей, лабиринтом выстроенным в парке при больничном комплексе. Животное не понимало, куда ему бежать. Запахи вокруг были отвратительны, ничего не подсказывало дорогу к лесу, даже пресловутой землёй почти не пахло.       Вдруг, впереди словно из воздуха возникла женщина. Миловидная, хрупкая, одетая в белый медицинский халат, она словно прогуливалась, отдыхая от работы. Ничего бы не насторожило обычного прохожего в её виде, если бы не ледяной сильный дождь, барабанящий по светлым волосам и покатым плечам.       Она улыбалась, стоя прямо перед диким животным немалых размеров.       Замерев, лис настороженно принюхался, а затем, истошно скуля, кинулся вперёд.