Ликорисы цветут осенью (18+)

      Длинные просторные улицы сверкали на солнце огромными витринами магазинов и кафе. Люди уже давно сняли плащи и пальто, но прохладный весенний ветерок все ещё пробирался под пиджаки и нашейные платки, которые, к слову, в этом сезоне отлично передавали постельные оттенки цветущих повсюду деревьев и весенних первоцветов.       Прошло почти полгода с момента, когда Тэхен почти отправился к праотцам. Два месяца в коме, долгая реабилитация, а в самом конце зимы  программа по защите свидетелей вернула его и Рене в Париж. Рана под самым сердцем до сих пор болела, но привыкнуть к этой боли не стало большой проблемой, к тому же врачи давали отличные прогнозы.       Имущество его семьи было арестовано, отец и мать находились под следствием, а сестра погибла. Тэхен с трудом вспоминал тот день, когда его впервые отпустили из больницы почти перед самым рейсом во Францию: было так холодно, снег давно растаял, но весной ещё даже не пахло. Март был на удивление бесснежный, слякотный и дождливый.       Намджун не выпуская чужой руки довёл друга до машины, где на заднем сидении громоздились пара незнакомых полицейских. Они долго и осторожно ехали за город, на кладбище, где покоились представители семейства Ким.       — Почему не в колумбарии? — кожа Тэхена была почти серой от холода и боли, но он отлично держался.       — Госпожа Ким так решила, сказала, если ей тоже дадут большой срок, за место будет некому платить.       Горько ухмыльнувшись, Тэхен осторожно присел и положил на мрамор большой букет ликорисов. Он не знал почему выбрал именно эти цветы, но букет в цветочном будто ждал именно его. Родители не надеялись даже на то, что он будет платить за место в колумбарии для собственной сестры.       Лицо Да Ми улыбалось серыми губами с мраморной плиты, и Тэхен все никак не мог свыкнуться с мыслью, что её уже нет. Он не сможет ей больше написать, скинуть фото или посоветоваться с выбором костюма. Ему отчаянно не хотелось верить, что всё тепло между ними было выдумкой, он не имел теперь ничего, даже воспоминания о сестре оказались подделкой.       Грудь сдавило от назревающих слез, и рана глубоко внутри заболела сильнее. Швы уже почти срослись, но многие сантиметры пулевого пути все ещё кровили внутри.       Намджун испуганно поддержал согнувшееся тело.       — О Чимине что-то слышно? — Тэхен окинул прощальным взглядом могилу, он вернётся сюда очень не скоро.       — Нет, — Нам нахмурился, по лицу пробежал еле уловимый страх, а челюсть словно окаменела. — Я не могу найти ни одной зацепки. Он словно испарился. Поиски ведутся, но все менее и менее заинтересовано. Семьи у него нет, завещание оформлено на тебя, а через полгода его признают безвестно отсутствующим. Через три — умершим…       — Хей! — Тэхен услышал в голосе друга треск. — Он найдётся! Он ужасно бесшабашный, тебе ли не знать, мы его найдём. В Париже подключу все свои связи…       — Он не пришёл к тебе в больницу ни разу.       Тэхен глубоко вздохнул, беспокойство разрывало его, он переживал за Чимина, за Намджуна, беспокоился за Рене, который не видел папу почти четыре месяца. Чонгука он так же не видел, ни разу с того дня: следствие все ещё велось по делу и, так как директор Чон был, хоть и невольно, во всем этом замешан, его местонахождение было временно  засекречено.       Никто не знал, когда им позволят увидеться.       — Пойдём, начинается дождь.       — Сегодня обещали дождь! — приятный голос рядом заставил мужчину вздрогнуть и вынырнуть из воспоминаний. — Я Вас напугала? — мадам Робер присела рядом и улыбнулась.       — Задумался, просто, — Тэхен улыбнулся.       Абель Робер была его подругой ещё в университете, она родила дочку на полгода позже Камиль. Они всей дружной компанией нянчились с детьми, шутя что им судьбой предназначено быть вместе. С момента, когда он вернулся в свою прежнюю квартиру, будучи в курсе всего того ужаса, через который пришлось пройти родителям Рене и Тэхену, она старалась помогать ему как могла.       Девушка вручила ему коробку с домашними эклерами и стаканчик из Старбакса.       — Дядя Тэ, добрый день! — девочка с большими бантами деловито кивнула и, сбросив рядом с матерью рюкзачок, побежала к детской площадке, где уже играл её лучший друг.       — Как ты сегодня?       — Со здоровьем все отлично, боль уже почти не чувствуется. Утром тренировался и даже позволил себе пробежаться на дорожке.       — Вау! Молодец, но все же аккуратнее.       Ветер немного усилился, и собеседники подозрительно взглянули на небо, все сильнее кутающееся в облаках.       — Я подвезу Вас с Рене до дома, сегодня отжала у мужа машину, — блондинка горделиво потрясла ключами от их новенькой семейной пежо.       — Спасибо, Абель, — присутствие рядом живой и милой девушки помогло Тэхену сбросить липкую паутину воспоминаний.       Вдруг телефон в кармане заиграл популярную мелодию.       — Домашний? — Тэхен удивился, за 4 года, которые он снимал квартиру, консьерж не звонила ему ни разу.       — Да?       — Мьсё Ким, доброго дня! — дребезжащий старческий голос был явно возмущён. — К Вам тут приехал гость, говорит, что хотел устроить сюрприз! Но Вы же понимаете, порядок есть порядок! Я не могу его пустить даже в подъезд, не то что в Вашу квартиру! А ещё он отказывается говорить свою фамилию, я его выгнала за порог. Пусть постоит под дождичком!       Сердце мужчины пропустило удар.       — Как он выглядел?       —  Ну… как Вы, тобишь, по-корейски, - женщина кажется была смущена собственными словами.       — А есть ещё какие-то отличительные черты?       — Пирсинг в брови, кажись. Молодёжь-молодёжь, охота вам себя уродовать, — старушка глубоко вздохнула. — А так-то, такой симпатичный мальчик.       — Мадам Ришар, это мой друг, прошу Вас, могли бы Вы пустить его в квартиру? Я буду минут через пятнадцать.       Тэхен сбросил вызов и вскочил на ноги.       — Абель, можно... могла бы ты… — он потерялся в словах, молящим взглядом уставившись на подругу.       — Оставить Рене у себя? — девушка сразу поняла, что мужчина имел ввиду, хоть и не представляла, что конкретно случилось.       Она часто помогала ему последние пару месяцев, особенно, когда у мужчины возникала необходимость остаться в больнице на ночь.       Бросив удивленному ребёнку пару фраз, Тэхен выскочил на дорогу, пытаясь поймать жёлтое такси. Машина нашлась быстро, благо час пик был ещё не в самом разгаре, но вот в самом центре города оно все же остановилось перед невероятно длинной цепочкой гудящего транспорта.       Стараясь не бежать, последние пару кварталов Тэхен преодолел пешком. Дождь все-таки пошёл, быстрый, по весеннему тёплый,  но невероятно сильный. По улицам хлынули реки, стремящиеся поскорее скрыться в сливах и желобах, а над городом засияло сразу две радуги, искрящиеся в солнечном свете.       Пережидая самые сильные потоки воды под навесом какой-то кафешки, Тэхен чувствовал, как внутри все крутит от волнения, руки трясло… его всего трясло. Наблюдая, как прозрачные струи прибивают городскую пыль к асфальту, он отчётливо чувствовал усиливающийся запах цветов вокруг - этот запах надолго останется в его памяти.       Консьержка неодобрительно покачала головой, наблюдая, как намокший с ног до головы мужчина проскочил мимо.       Тэхен остановился у своей старинной красной двери и глубоко вздохнул. Она не была заперта и привычно скрипнула, пуская внутрь.       Просторную квартиру заливало, вышедшее из-за туч солнце. Дождь уже прекратился, и через распахнутые окна внутрь лился ароматный свежий воздух. Всего две комнаты: детская и зал, в которой на просторной старинной кровати спал хозяин. Вся мебель и текстиль были светлыми и воздушными, железные грядушки и подставки под цветы вторили окружающей атмосфере, ведь когда-то именно Тэхен  выкрасил их в белый. Даже картины с ломаными линиями и удивительными переходами отлично выдерживали пепельно-розовый и небесный оттенки — все дышало воздухом и уютом.       Высокая тёмная фигура  у окна казалась чем-то сюрреалистичным на фоне белой тюли и сине-голубого неба, всё еще украшенного серыми тучами.       Чонгук обернулся, немного бледный. Волосы лежали непривычно длинными глянцевыми прядями вокруг лица, непривычной была и одежда: косуха и чёрные карго делали  мужчину похожим на студента старших курсов, а не на некогда директора крупной компании.       Он неуверенно шагнул вперед и остановился, не в силах отвести взгляд от тёмных, словно море, глаз.       — Почему ты такой мокрый? Тебе же нельзя простужаться…       Бросив на пол сумку и пиджак, Тэхен решительно зашагал к нему.       Губы Чона были такими мягкими, а руки практически обжигали кожу, все ещё влажную после дождя.       — Я так скучал, — Тэхен оторвался от губ так быстро, ведь сейчас ему было важнее другое.       Он обнял мужчину и прижался настолько тесно, насколько мог, упиваясь знакомым запахом и руками, сжимающими в ответ.       Чонгук немного опешил, он так сильно торопился в Париж: едва молоток судьи стукнул, он пробкой вылетел из зала заседания, уже в такси покупая билет на ближайший рейс во Францию. Ему было все равно на компанию, делами которой нужно было заняться как можно быстрее, чтобы спасти хотя бы его часть, все о чем он мог думать, это необходимость увидеть Тэхена. Живого и хоть и относительно, но здорового. Увидеть своими глазами то, о чем каждый день спрашивал у Намджуна.       За полгода он так сосредоточился на собственных волнениях, совершенно забыв, что так же горячо как и он, ждали его.       Когда его широкие ладони прошлись по изгибу спины, Тэхен вдруг вздрогнул и простонал в изгиб чужой шеи, а затем вдруг укусил, тут же зализывая краснеющую кожу.       — Тэхен, — Чонгук немного отодвинулся, разглядывая любимое лицо.       Он гладил пальцами щеки, губы, проводил по бровям и носу — как же он скучал. Тэ закрыл глаза наслаждаясь лаской, длинные ресницы дрожали.       — Тэхен-и… — Чонгук не мог налюбоваться, а затем все же поцеловал, сразу проваливаясь языком в горячий влажный рот.       Они не спали всю ночь: занимались любовью, болтали, готовили ночной перекус, затем снова занимались любовью, целовались… Чонгук пообещал бросить курить, когда на балконе Тэхен сделал ему минет. Только под самое утро им, измотанным и счастливым, удалось уснуть, не выпуская друг друга из объятий.       Впереди у них была долгая жизнь, но словно чувствуя века и века разлуки, они боялись выпустить друг друга из поля зрения и на миг.       — Никогда больше тебя не отпущу.       — Это я тебя никогда больше не отпущу.       За окном с высокой вишни тихо облетали лепестки, мерцающие в свете луны, время от времени влекомые ветерком они влетали внутрь, тревожа воздушную тюль на окнах.       На этот раз влюбленным ничего не снилось.