Хроника Темного Зодиака. Парад планет

Тысяча девятьсот девяносто девятый год, лето (три года назад) Девочка-Которая-Выжила вновь навестит новообретенного отца еще очень нескоро. Но это, так или иначе, случится. Однако, это произойдет уже после того, как, смятенная и безнадежная, Мирам пообщается с портретом Вальбурги Блэк. Уже после того, как аккурат перед этим, надираясь паленым пойлом пополам с отрезвляющим в захолустном маггловском баре, Меченая будет вопрошать свою рыжую, не менее пьяную, подругу, почему все – именно так. Почему все так странно? Как если бы она была персонажем очень плохой книжки или сомнительного индийского фильма? Потерянные родственники, неоднозначные злодеи, негероические герои и обязательно – драма. И именно у нее, Девочки-Со-Шрамом. Не у Гермионы, прекрасно отправившей родителей в Австралию и также спокойно их вернувшей. Не у Джиневры, которая, будучи почти что копией Молли, при этом ее же дочерью и являлась. У Мирам. А после Той-Кого-Никто-Не-Тянул-За-Язык придется полтора часа объяснять, что такое – индийские фильмы. И рассказать, как в детстве Дадли не трогал ее аж целый месяц. Потому что молчание «уродки» о том, что Большой Дэ тайком от друзей смотрел слезливые шедевры Болливуда, стоило того. *** Мира обязательно вернется визитером в одну из палат Сент-Мунго. И впредь будет там оставаться почти каждый вечер, как и до обнаружения родства с пациентом. Вернется еще более упрямой и воодушевленной, чем прежде. Все для себя решившей. Но уже после того, как совершит очередную отчаянную, смертоубийственную глупость. Разумеется, логика в ее действиях будет. Несколько отличная от мотивов посмертного изображения старой ведьмы, жаждущей возродить пришедший в упадок Род и запустелый дом. Нет, Мира в ту ночь, накачанная алкоголем и жалостью к себе под завязку, будет желать лишь одного – чтобы все закончилось. Именно этот трусливый порыв, который неведомым образом образуется из стремительной жажды и потребности взглянуть, наконец, в глаза Северуса Снейпа, в идеале – живого и здорового, толкнет молодую ведьму на Родовой Камень в подвале сонного, голодного Дома. Камень, о котором и знать не ведали уже много лет. Который готов был выпить крови много больше, чем есть в жилистой, недоедающей Золотой Девочке. Как яростная решимость поднять неоднозначного по характеру и отношению к ней родителя перетечет за неполный день в бессилие, осознание собственной беспомощности и некомпетентности, будет знать только виски, смешанное с дешевым ликером. И волшебница спустится в подвал, выстукивая нужные камни в осклизлых стенах, дабы попасть в скрытое от чужих глаз помещение. В глубине души все же лелея слабенькую надежду, что не просто выживет, но и получит нечто новое. Будет это силой или знаниями, не имеет значения. Главное – чтобы оно помогло. Воистину, какую бы фамилию не носило это зеленоглазое создание, сумасшедшая вера и безумной силы надежда всегда будут ее неизменными характеристиками, толкающими порой гриффиндорку в гущу невероятно опасных предприятий почти что против ее воли. Возможно, дело было в том, что, окромя веры и надежды, у Миры не было ничего. И в ее мировосприятии призрачная возможность обрести хоть что-то стоила многого. Порою даже самой жизни. И леди Вальбурга окажется в тот момент, в свете душевного смятения молодой ведьмы, невероятно убедительна. Так Мирам Поттер, носящая на руке перстень Блэков, ляжет на черный камень алтаря. Так, ежась от холода, возьмет в руки два кривых, ржавых ножа из темного металла, что пылились тут уже много десятилетий. Совсем как учила женщина на картине. Именно так, сильно сомневаясь в своих действиях и стремительно трезвея, она залюбуется тенями по углам и заслушается недовольным шепотом разбуженного Здания. И темные полосы крови потекут по запястьям и ладоням, а сама Меченая потеряет сознание. *** Один шанс из ста будет на то, что Мирам выживет. Но не зря с самого детства ее называют Девочкой-Которая-Выжила. Потому что она поступит именно так. Снова. Скорее вопреки, чем благодаря поддержке ворчливой безумной старухи и чудаковатого домовика, зеленоглазая медленно поднимется по лестнице на следующее утро и тихо сползет по стене коридора, вновь теряя связь с реальностью и оказываясь лежащей на полу. Чтобы, очнувшись в очередной раз, обнаружить себя на диване, а лекарства – на столике. И, перевязывая глубокие порезы, старательно восстанавливая провалы в памяти, удивляясь восторженному и внезапно услужливому Кричеру, судорожно глотая воздух и обозревая те разительные перемены, что случились с трухлявым домом всего за ночь, девушка впервые увидит сдержанную, но при этом ехидную и высокомерную, пусть и нарисованную, улыбку Вальбурги. Которая будет невероятно собою довольна. А как же иначе, если она, даже будучи посмертным изображением, таки умудрилась пресечь фамилию Поттеров и привести в свой угасший Род нового члена! И впервые после этого Мирам назовется леди Блэк, главой семьи Блэк, действительно по праву. Праву более древнему, чем завещания и документы гоблинов. Пусть этот титул и будет с ней лишь до замужества. Однако уточнять, что туда в ближайшие годы никто не собирается, Мира не станет. Как и то, что она – не Поттер. Уж слишком часто Вальбурга будет с ехидством поминать Дорею, бабушку Джеймса. Так или иначе, то, на что она в глубине души рассчитывала, Мирам не получит. Но разочароваться в том, что ничего напрямую полезного из случившегося вынести нельзя, не успеет. Окромя внезапно самостоятельно затеявшего ремонт дома и дурного самочувствия, что вскоре исправит Гиппократ Сметвик, Мирам Блэк обнаружит, что в библиотеке есть небольшой схрон, обнаружить который, не будучи хозяином, невозможно. И, вернувшись из Мунго, будет поражаться не только тому, что принадлежность к темному семейству уравновесила ее магический фон, каждый раз грозивший взорвать ведьму изнутри. Но и нечто материальное. Книги. Много книг. И, пока с неимоверной теплотой и гордостью в голосе, почти что благоговением, старуха будет вещать о том, что Мирам, такой безответственной и неразумной, но все же – носительнице кольца, доверены семейные Хроники, бывшая задира и головная боль преподавателей с трудом сдержится, чтоб не заржать в голос. Она и в будущем так никогда и не научится переносить пафос, даже спустя годы. Возможно, это генетика. А в этом диалоге, с этой «носительницей кольца», как у Толкиена, право слово, и Хрониками Темного, растак его, Зодиака, будет и вовсе близка к форменной истерике. Но эти, несомненно интересные, порою – поразительные знания никак не помогут ей повлиять на состояние ее отца. А значит, какой в них смысл? Так леди Блэк будет считать ровно до тех пор, пока Вальбурга не укажет на то, что каждое достижение Главы семьи либо инициированного Наследника прописывается здесь, под обложкой из человеческой кожи. Само. Арктурус, Элладора, Сигнус, Кассиопея, Орион, Альфард… Мирам. Вот уж действительно, не перечисление представителей фамилии и даже не уже не Зодиак, а карта звездного неба какая-то, право слово. Славные годы чуть ли не королевской династии, которой дочь грязнокровки, несомненно, обязана быть достойна и не посрамить ни в коем разе. Хотя, справедливости ради нужно отметить, что, не имея моральных рамок и практикуя наитемнейшие искусства, представители сей семейки, в особенности основатели Рода, сумели достигнуть достаточных высот и совершить несколько открытий. Почти что умиротворенно, будто на парах Биннса, вникая в историю, Мирам не будет ждать сюрпризов. Но то самое шалое предчувствие взвоет сиреной, и пораженная Мира примется изо всех сил вчитываться в одно из заклятий, автор которого был им невероятно горд и заявлял, что их семья обрела свободу воли и действий лишь благодаря ему. На самом деле, Мирам многое видела в жизни. И то, что считалось невозможным, тоже. Но оно было таковым лишь условно. Либо просто основательно забытым. А то и вообще – банально энергозатратным либо имеющим неприятные составляющие. Но вот секрет своенравия и безбашенности членов семейства Блэк противоречил всем законам магии в принципе, о которых знала сотрудница Министерства, аврор и, что главное, ученица артефактора. Как отче на небеси, Мира знала – нельзя изменить далекое прошлое. Нельзя вернуть мертвого, коль душа ушла на ту сторону. Авада вредит магическому ядру. Нельзя трансфигурировать еду. Нельзя обойти законы Гампа. И Нерушимый обет не разрушить, не снять, не обмануть и не отменить. А вот один из Блэков не просто придумал, как разглядеть магические обязательства, обвивающие лентами руки владельца, но и додумался, как приобрести навык их снятия. И это было невозможно. И это была тайна. В которую посвящался только глава семьи. Во избежание утечки информации. И, что самое удивительное, история говорила сама за себя, подтверждая, что ни один Блэк, не желавший держать Нерушимое, казалось бы, слово, его… не держал. И ничего ему за это не было. Так создается репутация Рода. Снимать Непреложные, подумать только. Личное изобретение, что доверялось только одному человеку, чтобы через замужество знание не ушло в другие семьи. Именно из-за него считалось, что Блэкам сам черт не брат и ничто их не сдержит, настолько они своенравные. Так свершается невозможное. Так воскресает надежда. Если старые забытые или тайные знания могут оспорить столько «невозможностей»… Нерушимые Клятвы, оказывается, легко разрушаются семейными чарами, неизменная, на первый взгляд, магическая суть человека адаптируется под Род, который принимает носитель, крестражи опровергают саму смерть, удерживая на земле и восстанавливая статус кво. А это может значить… раз подобное невозможное – возможно, то и остальное невозможное – тоже. Осознавая всем своим существом, на какую опасную и кривую дорожку она становится, размышляя в подобном ключе, Мирам все равно уже не сможет остановиться. Шалый заяц в груди, маскировавшийся под сердечный ритм с переменным успехом, забьет в барабаны, требуя разыскать нужное. И хоть трава не расти, а белый свет – гори. И, если кто-то в свое время нашел доказательства существования бога, изначально намереваясь опровергнуть его существование, Мира тоже пойдет от противного. И пусть на это уйдет вся ее жизнь. Но она не успокоится, пока все не исправит. В последние годы среди волшебного сообщества синонимом к слову «невозможно» была фамилия Поттер. Значит, она будет обязана это самое невозможное свершить. Коли предок крестного смог, ей то точно сам Мерлин велел. Она справится. А не найдет… значит, что-нибудь создаст. Она не просто Неубиваемая Девочка. Она теперь – Блэк. И ей тоже нынче сам черт – не брат и природа – не закон. Вот так и сходят с ума, да? Как в свое время Редлл, что искал бессмертия? *** Еще долгое время Мире понадобится, чтобы, наконец, прийти в прежнюю физическую норму. И энтузиазм в этом будет ой, как кстати. И, хотя никаких новых данных в диагностике Северуса Снейпа не появится, она не станет унывать. Она будет ждать. И искать. В конце концов, у нее достаточно денег, чтобы купить весь белый свет. А уж врачей всех мастей – и подавно. Рано или поздно все получится. И что он скажет, когда очнется, не будет иметь значения. Важно будет лишь то, что он жив. *** С сосредоточенным лицом семеня по скользкому снегу, который совершенно обыденно игнорировали посреди июля колдомедики в собственном приемном покое, исхудавшая и сильно побледневшая, Мирам бодро двинется навстречу собственным страхам и разочарованиям. Да, были дни, когда она думала, что с нее – хватит. Что она устала. Она сожалела об этом. И при мыслях о том, что относительно недавно всерьез рассматривала вариант побега во всю ту же Австралию, щеки девушки загорались алым пламенем. Нужно было все исправить. И ни за что не сдаваться. Помнить, что любое невозможное – возможно, несмотря ни на что. А для этого надо было, прежде всего, посетить палату, снова почитать диагностику и посмотреть дома, что может пригодиться. А если такового не разыщется – верить и ждать. Рано или поздно искомое само придет в руки. Мысленно подсчитывая примерные расходы на заграничные контракты с лекарями и мастерами, а также – на молчание газет, леди Блэк прямо таки горела жизнелюбием и уверенностью в себе. И уже заранее простила родителю все, что только можно. Даже равнодушие к ней самой. В котором почему-то была уверена заранее. Хотя, если подумать, она очень во многом порою ошибалась. Так или иначе, Северус Снейп об этом не знал, но за то время, что происходила трансформация Мирам Поттер в Миру Блэк, он успел получить от девушки полную индульгенцию с заделом на будущее. В конце концов, нельзя исправить лишь смерть. Остальное – мелочи жизни.