Хроника Темного Зодиака. Парад планет

Тысяча девятьсот девяносто девятый год, лето (три года назад) Он не был уверен ни в сегодняшней дате, ни в том, сколько дней Мира в этот раз отсутствовала. И в самом себе, если уж на то пошло, тоже уверен не был. Мастер Окклюменции даже допускал, что у него слуховые галлюцинации на почве одиночества. Пожалуй, если бы Сметвик так стабильно не мучал его шкурку осмотром и собственным возмущением неясной тенденцией пациента, сознание этого самого пациента давно бы отъехало в места невероятно далекие и подсознательные. Притом настолько далекие, что свою гостью в этот раз он бы попросту не заметил, пребывая в очень глубокой иллюзорной паутине. Но – обошлось. И реальность ворвалась в палату запахом ветра, пыли и пергамента. «Пергамента? Потт… Мирам и вдруг – пергамент? Как говорится, век живи…» Голос Девочки-Которая-Необязательная пугал задором и жизнерадостностью. На его скромный вкус, с этими интонациями был перебор. Потому что они, по его опыту, означали, что гриффиндорское начало в очередной раз взяло верх в щупленьком тельце, и Мире взбрела в голову новая идея. «Упаси ее Мерлин думать… Слишком уж неординарно выходит. И сопутствующих потерь не оберешься». Ну, собственно, он недалеко ушел в догадках. Хотя – не в ту сторону. Он рассчитывал на некое неясное членовредительство, что так или иначе сопутствовало любым действиям его дочери. Оказалось, что речь совсем о другой стороне медали. О его здоровье. Львенок искал Змее врачей. Искал с размахом. Подумать только… Не будь все так печально, умилился бы не на шутку. А этот львенок тем временем подробно проговаривал план своих действий, охватывающий без малого весь несчастный земной шарик, который еще не знал о своей незавидной участи быть прочесанным частым гребнем нахальства и упорства. «Очень заботливый ребенок, если подумать. Аж жутко». Зато теперь его тревожные размышления на тему собственного рассудка и больных фантазий можно было отбросить и пресечь. По крайней мере, на сегодня. Пока девочка рядом, можно было не задаваться вопросом, чья она дочь и взаправду ли все приключилось. Ее речь в принципе исключала иные варианты. Да и садится она каждый раз слишком близко для того, чтоб счесть звонкий голос фантомным. «Хоть с этим разобрались. И то – радость». Если честно, зельевар очень критично относился к ее задумкам относительно неких «специалистов». Будь возможность не призрачной, родители ее сокурсника, того, что – Гроза Котлов, гуляли бы по улицам. А не делили одну палату на двоих. Уж у Августы тоже финансовые ресурсы немаленькие… А толку? *** - Хочешь секрет? «А есть ещё? Уже страшно». - Можно же, да? «Тебе все можно, мое ты наказание. И простит меня за это Мерлин». - Знаешь, почему на семью Блэк было так сложно повлиять? Он почти на физическом уровне ощутил, как заломило зубы. Опять родня этого блохастого кобеля. Вот и чего они ей так сдались? Ответ был, в принципе, очевиден. Окромя блудливой высокомерной псины, заинтересованных за последние годы в бытии Мирам взрослых не припоминалось. «Сам виноват. Терпи теперь. И смирись с возведением Сириуса Блэка в ранг святых. Тебя-то – не было. А поступил бы по ветхозаветным мудростям: «доверяй, но проверяй» и «не верь глазам своим», может… и иначе все повернулось бы». Да и в целом заподозрить в такой милой сердцу подростков дурной жизнерадостности Мастера Зелий Северуса Снейпа поводов не наблюдалось никогда, даже в далеком детстве. Так что воистину, для гриффиндорца старший товарищ, подобный Блэку – попросту незаменим. И вне всякой конкуренции. - …У них в запасе было кое-что, позволяющее нейтрализовать Непреложные Клятвы. Можешь представить? Я вот этот навык активировала. Не с первого раза, конечно… Но в итоге – получилось! Правда, в глазах теперь рябит иногда. Так и хожу. Смотрю всем на руки. «Отменять Чары не пробовала, горе?» -…М-да. Но зато я прямо сейчас вижу, что ты чертовски похож на гавайскую танцовщицу, насто-о-олько много переплетений. Это… Ну, слов нет. Ты как в принципе успел так много наобещать? Секундочку. Он перерыл библиотеку на Гриммо вдоль и поперёк. Вместе с Альбусом. И ничего подобного не... «О, Родовой Камень. Естественно. С него и надо было начинать историю, чудо. Тебе бы поработать над повествовательной речью». Стоило догадаться сразу, что в замшелом здании есть тайники. На случай как раз вот таких любопытствующих, как Директор Дамблдор. А то, что много... Неудивительно. Сам дурак. Был. И, возможно, даже и остался. Ибо слишком обтекаемо Мирам упомянула подвал. Подозрительно не вдаваясь в подробности. Но за собственным удивлением от столь невероятной находки мужчина сперва и не заметил замалчивания. А сейчас – задумался. Вопрос в том, что с нее взял сам артефакт. Потому что – должен был. - Если ты не против... Ох, да конечно, против, о чем я вообще. Но я все равно их сниму. У тебя и так уже первичное право свернуть мне шею по кровной принадлежности, хуже не станет. Пусть хоть будет, за что. А то как-то знаешь... Как-то неправильно, когда живым человеком могут командовать портреты. "Северус, прошу тебя". Фу, блин. Извини. Но, я надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать. Он понимал. Относительно. Хотя её энтузиазм и вправду возмутительным образом переходил все границы. Однако… в самой-самой глубине души возражений не находилось. Естественно, будь он в сознании, у Мирам ничего бы не вышло. И дело было не в том, что она самым наглым образом, не спрашивая дозволения, по своему обыкновению лезла, куда не просят. К этому он, опять же, привык. Еще с Омута Памяти. Просто подобные акции безвозмездной благотворительности любого сорта уже много лет вызывали у него стойкую дрожь и нервный тик пополам с приступами подозрительности. И ничего с этим ощущением легкой паранойи волшебник поделать не мог. Бесплатный сыр всегда аукался, так или иначе. Без исключений. Вот и выработались рефлексы. Да и он давно смирился, если можно так выразиться. И уже как-то и не надеялся избавиться от опрометчивых обещаний и размытых по срокам формулировок. Да, причинять добро – это и вправду о Гриффиндоре. Бесцеремонней некуда. В принципе... Кто он такой, чтобы спорить? По крайней мере, самому себе-то он мог признаться, что горячо и полностью поддерживает её вмешательство. Коль ей в руки попалось нечто, до чего не добрался он сам – пусть дерзает. Поклон в ноги. -…Знаешь, это похоже на светящиеся нити. Хм… Клубок, который надо долго распутывать вручную и потом – рвануть. Резко и на себя. А если приглядеться – нити состоят из буковок. Ма-ааа-аленьких таких. Там имена и даты. У меня так себе со зрением, даже с этими маггловскими линзами. Спасибо Герм за них. Так что… если сильно затяну, рука немного онемеет. Но это ненадолго, не переживай. Приноровлюсь. «Не переживать насколько? Как о кофе, пролитом на пол? Или не переживать также, как поначалу просил Альбус касательно Василиска? Ты бы уточнила, дитё». Мягкие теплые пальцы невесомо касались предплечья. Девочка сосредоточенно пыхтела, чуть ли не носом касаясь кожи и обжигая дыханием. И внезапно он решил, что переживать и вправду – незачем. В конце концов, рука – не самое важное на этом свете. У него, на худой конец, есть и вторая. -… Дамблдор. Лишнее. Вообще все. «Как категорично». Несмотря на бессвязное психопатичное бормотание юного дарования, Снейп был полностью согласен. Лишнее. С него и вправду хватит. - …О, Реддл! Помнишь такого? Ясноокий красноглазый юноша, мечта любого тату-салона. Правда, с ограниченным в рисовке воображением. Ну, да ладно. Ему простительно. Лорд, как-никак. Сарказм был бы неуместен, не имей Золотце в заслугах смерть вышеупомянутого. Хотя пока что ерничать у нее не особо получалось. Не та весовая категория. Берет исключительно экспрессией в интонации. Но насчет «юноши» - это она определенно погорячилась. Лет на д-цать десятков. А ведь таки зельевар всегда был уверен, учитывая то, что достижение Мастерства в любой области магически связано либо с исключительной чистокровностью, либо с привязкой довеском к тому или иному Роду, что Метка – какая-то поганая разновидность Непреложного. Или хотя бы связана с этим косвенно. А Люциус не верил. Вот ткнуть бы сейчас эту хладнокровную гарпию носом, право слово… -…Малфои. Уж прости, но тоже – нет. Все оба. «Ты удивишься, но я и тут спорить бы не стал». Руку кололо. Но не более. И, через достаточно долгое время, наполненное общением Миры с самою собой, все закончилось. Шумно выдохнув, Теперь-Уже-Блэк отстранилась и шумно откинулась на спинку кресла, судя по звуку, немного при этом приложившись об дерево затылком. «Неуклюжесть мистера Лонгботтома заразна? Надеюсь, не половым путем передается? Успокой меня, упомяни свою беспардонную подружку хотя бы вскользь. Все лучше, чем внук леди Августы». По сути, в первую секунду мужчина испытал некую досаду, что в мгновение ока отразилось на настроении. Кратковременный момент умиротворения завершился. Будто и не было. - Ну, вот. Уже не танцовщица, а всего-то цыганка-гадалка. Я оставила те, которые не знаю. Потом уберу. Если сам скажешь. «Я на твоем месте не был бы так уверен в том, что я вообще что-либо когда-либо скажу. Но… как тебе удобней. Самообман – не всегда плохо. Может даже, коли ты поблизости, окромя тебя, на мой век выпадет очередное чудо». Иногда действительно случались события, после которых Снейп делал допущение о том, что безалаберный и легкомысленный Поттер-старший пролил ненароком на кроху-дочку флакончик Фелициса. Так что… чем Мордред не шутит? - …Фух. Знаешь, единственное, что слегка дезориентирует в пространстве…Ты их видишь раз и навсегда. Нет такого, чтоб отменить примененную к себе магию. И все вокруг окутаны браслетами из ниток и тонких букв. Странно это... Зато снимаешь, и сразу понятно – есть у человека право выбора. Хорошо у него все. Вот. «Спасибо, ребёнок». Странно, но маг буквально ощутил, как иррациональная тяжесть, что была с ним большую часть жизни, исчезла. Поначалу неохотно и незаметно, но уже через минуту тугие, натянутые канаты лопнули. Появилась невесомость. Мог бы, улетел. По сути, давно было пора понять, что для Девочки-Которая-Выжила понятия «невозможно» не существует. То ли работает принцип «не знаю, значит, нет», то ли она по сути своей исключение из общих правил. Нарушать Непреложные законы и природы, и мироздания одновременно – это как-то слишком. Даже для выжившей после Авады. Но нет, умудряется же. Невозможное существо. То ли по лбу треснуть, то ли восхищаться. Обыкновенно он выбирал первое. Но, учитывая новые переменные в этом уравнении, теперь плавно перетекал во второе состояние. *** - Сметвик все ещё ругается. Дал Чары для Искусственной Вентиляции Лёгких. Оказалось, я слишком много курю. На фоне общего истощения это сказалось... Негативно. Но бросить я как-то еще не думала, хотя Гермиона настаивает. Слишком нервничаю в последнее время. Сил не находится. Хотя привычка и вправду вредная. Рон сказал, что если Джин от меня нахватается, он свернёт мне шею. «Пусть не утруждается. Сам сверну, ежели встану. В превентивных целях. Дойти до лечения подобным способом, подумать только! Гиппократ хоть показал, как выглядят лёгкие при подобной зависимости? Допустим, в детстве тебя предоставили самой себе, тут не поспоришь. Неоткуда мозгам взяться. Но сейчас-то?! Мерлин, взрослая девочка уже. Пора бы научиться себя беречь». *** Тысяча девятьсот девяносто девятый год, зима (три года назад) - «Пророк» очень… Кхм, многословен. И пафоса налили. И подробностей. Будто они там были. И сами все видели. И Лестрейнджей, и трупы, и бой. Скитер – в восторге. Вот, послушай: «Девочка-Которая-Выживает», «Победить двух убийц в розыске Бомбардой – это могла воплотить в жизнь только та, что победила Лорда Судеб Экспеллиармусом». Эх… Ну, зато мой голос в Визенгамоте не игнорируют. Теперь – точно нет. Лестрейнджи. С каждым днем все больше и больше хочется пришибить собственного ребёнка. Как он до этого дошёл, неясно. Но сунуться в ловушку... Выжила. А в следующий раз? Он определенно станет седым раньше срока. Мирам еще долго говорила о том, что, подставляясь под вспышки колдокамер, так и не смогла унять дрожь. Она никогда не хотела быть убийцей. Но была ею. Конечно, газеты многие детали замолчали, но и того, что при исполнении погибли пятеро авроров, и, ежели бы не Избранная, неизвестно, сколько бы ещё жизней оказалось на совести психопатов – все это заставило общество забурлить, как некачественное варево в котелке. И именно этого ждал Министр. Кингсли был доволен. Кингсли раздавал указания. Кингсли объявил карт-бланш силовикам. А леди Блэк была растеряна. До последнего она не представляла в полной мере, что именно запланировало Министерство. И масштабы действий смогла оценить лишь сейчас. Размах пугал. В каждый дом приходили авроры. Каждого волшебника расспрашивали. Подозрительные семьи обыскивали и использовали Веритасерум. Под раздачу (за прошлые метания) попал даже блаженный Ксенофилус. И вот тут Мира лично проследила, чтобы с ним были вежливы. Она вообще старалась быть везде. Манкировала положением, превышала полномочия, оказывала давление. Поначалу в ее действиях слышалось гриффиндорство во всей своей идиотской красе, но после в повествовании, что вел унылый повинный голос, проскользнуло нечто слизеринское. Оказалось, что дело было не только в желании найти всех Пожирателей. Не только в необходимости защитить обывателей. Ей было попросту необходимо попадать первой в меноры и дома, что подлежали обыску. Нет, речь совсем не о том, чтобы увериться, что все улики и конфискат уходят в Архив и Хранилище, а не оседают, где не нужно. Нет. Она искала. С упорством хомяка искала хоть что-нибудь, что сможет ему помочь. Ему. Девчонка не спала ночами и днями, дабы нарыть своими лапками нечто волшебное и феерическое. «Маленький ты глупый фанатик». Но даже Люциус и Нарцисса, даже закрома Малфой-менора, что сохранили некоторые следы пребывания Лорда, ничего из этого, такого редкого и ценного, не могло быть полезным конкретно ей. Туманный Альбион обыскивали. Только так это можно было назвать. С учётом всех ошибок прошлого руководства, что не могло разыскать трех подростков около года под самым своим носом. Хотя результат и посейчас не впечатлял. Однако, основной смысл был глубже. Когда те, на кого взаправду нацелился Министр, те, кто свободно разгуливал по Косому и Министерству, когда вот они вот окончательно уверились в собственной безопасности, Кинг нанёс удар. Внутренняя чистка была быстрой и внезапной. Никто особо ничего не понял. Просто пропали люди. Просто прошли суды. Просто пополнили активы. Просто. И он малодушно возблагодарил Мерлина за то, что вся эта свистопляска не коснулась его даже легким флером. О, конечно, это могло бы произойти, но лишь через труп Мирам Блэк. Что было маловероятно. Снести эту монолитную стену еще никому пока не удалось. А газеты тем временем гудели о мелочах, что торжественно отлавливались по лесам и деревням. Нет, Мира следила, помня свой собственный горький опыт, за законностью. Она была везде. На каждом следствии. И даже задавала вопросы. Вела протоколы. Но Веритасерум снимал все сомнения с повестки дня. Отпускали на свободу катастрофически мало. А он только диву мог даваться, как девочка везде успевала. Неужто кое-кто так и не вернул Минерве Хроноворот? - В общем, «Пророк» опять пишет экзальтированные статьи. Ну, ты сам сейчас слышал. Кингсли не особо рад их самодеятельности. Надо бы нам с Гермионой вплотную пообщаться со Скитер. Благо, бумаг на неё мы набрали. Герм вообще на неё зубов полный рот наточила. Кингсли не особо знал, как удовлетворить требование народного гласа обо мне. Вроде как я вся такая молодец, пришибла Лестрейнджей... Как будто мне это легко далось. Как будто это было ради наград каких то. Фе. Противно, ты бы знал... а общественность вопрошает. В общем, я теперь официально – аврор. А мне... Мне почему то подумалось, что я поторопилась. С выбором. А теперь поздно заднюю давать. Наверное, я просто устала. Столько всего... Может, я и вправду запуталась. Может, все таки проснёшься? Наорешь там... Ну, как обычно. Это прям мотивирует. Заряд бодрости такой... «Ох, я бы и рад, ребёнок». А Мирам тем временем, выдержав драматичную паузу и, видимо, собираясь с духом, тяжко выдохнув, принялась описывать события, что непосредственно привели к таким глобальным результатам. И, разумеется, свое в них участие. Дьявольски деятельное, неуместное участие. Судя по всему, в голову его дочери не приходила мысль о том, что о деталях она может банально смолчать, оставив болезного в блаженном неведении о кровавых подробностях, что не вошли ни в отчеты, ни в газетные статьи. Ее оглушили и ранили. Возможно, там бы и убили, ежели бы аппарировала только вышедшая в первые полевые стажерка не в Мантии-Невидимке. Она так и осталась лежать там, не в силах встать, пока два психа крошили в мелкую кашицу своих противников. Засада, устроенная на преступников, была на самом деле организована для авроров. И жертвы изначально были охотниками. Впрочем, как раз этому Снейп не удивился. Но, несмотря на ее присутствие сейчас, сердце зашлось в тревожной тарантелле. А Девочка сбивчиво говорила про снег и скалы. Про запах металла. Хаотично разбросанные тела и еще живого напарника, которого скинули вниз с обрыва. А дальше, с ее слов, все случилось, как в «мутном глюке наркомана, и я совсем ничего не контролировала». И Северус собирался выяснить, коли такая возможность появится, откуда, мать ее, девчонке известно, как оно вообще. Но бладжеров им в задницу, как Рабастан и Рудольфус, что всю жизнь слушали команды безумной вздорной ведьмы, умудрились набрать на пару достаточно мозгов, чтобы таки выяснить, как пользоваться Сектумсемпрой?! Да как они вообще посмели использовать это заклятие?! Тот же вопрос, по видимому, взволновал тогда и Мирам, сработав эдаким болезненным спусковым крючком, запустившим пляску безумия, в которой девушка вполне оправдала нынешнюю принадлежность к темному семейству Блэков. И осознание сего вгоняло в липкий ужас, вызывая жажду замотать мелкое чудовище в одеяло и запереть под замок, дабы не нарывалась. Видит Мерлин, он никогда не желал, чтобы его ребенок хоть в чем-то походил на него. В жестокости – особенно. Собственно, это пожелание можно было записать в одну из причин, почему детей он и не заводил (как сам наивно считал до недавнего времени), осознанно и упорно. В одну из. Хоть и – не главную. А та самая аврор Блэк тем временем описывала двух заросших, немытых волшебников в старых тряпках, отдаленно напоминавших одежду, таким диким голосом, будто встретилась с исчадьями адова пекла. Говорила о крошечно-кукольном, искореженном расстоянием и падением, теле. Карл. Его звали Карл. И он этого не заслужил. Леди Блэк в столь ответственный момент даже не вспомнила про палочку, изо всех сил с разбега впечатав своим телом в стену того, кто посмел найти ситуацию забавной, а именно – Рудольфуса. Идиотка. Ее жизнь и вправду может спасти лишь невидимость, с таким-то поведением. И, прежде чем Рабастан, не имея понятия, где находится Выжившая, успел отреагировать, она выпустила остатки воздуха из легких второго брата. Серповидным кинжалом. От зеленого луча прикрывалась Мира уже полумертвым Рудольфусом, из которого артефакт, как стало ясно позднее, с удовольствием высасывал остатки жизни и магии. Наверное, достаточно было маленького пореза. Наверное, стоило взять в руки палочку, а не тягать за собой здорового мужчину, как марионетку. Наверное. Поняв, что именно его Авада послужила причиной гибели Рудольфуса, Пожиратель пришел в бешенство и нападал наугад, перемещаясь от пропасти все ближе к внезапному противнику. Она не помнила точно. Но то, что гнев придавал девушке сил в той же мере, что и Рабастану осознание того, что брат – мертв, это Золотце запомнила. В Миру без остановки летели заклятия, а последний из опасно-убийственного трио Пожирателей понемногу отходил ко входу в пещеру, видимо, не желая продолжать бой вслепую. Как озарило Мирам, там, вероятнее всего, была граница антиаппарационных чар. Ее это не устраивало. Такой неестественной, всеобъемлющей, требовательной и поглощающей ярости не испытывала, наверное, в свое время даже незабвенная Белла. Ну, или так считала сама девушка. Ей в ту ночь просто жизненно необходимо было нашинковать Рабастана в мелкий капустный лист и ощутить вкус чужой крови на языке. Уничтожить. Выпить. Она бросила мертвеца в его же братца. И в мгновение ока на деле доказала, что не зря была ловцом и аврором, материализовавшись за спиной раскидывавшегося вслепую чарами Рабастана Лестрейнджа. А затем – все стало неважно. Кривое черное лезвие вошло в плоть, как в масло. Как во сне, туманном и замедленном, яко заправский мясник, Мирам молча перерезала сухожилия, крошила кости и вскрывала вены у еще живой жертвы. Перевернув захлебывавшегося собственной кровавой мокротой Пожирателя на спину, девушка седлала его и с невыразимым удовлетворением выдирала пальцами глазные яблоки. И совсем не чувствовала себя собой. Ни страха, ни жалости, ни радости, ни боли, ни сомнений. Кости хрустели, ребра, выдранные наружу, образовывали причудливую фигуру, благодаря клокам старой мантии схожую с крыльями. Месиво из внутренностей вываливалось наружу, а обнаженное сердце отбивало последние удары. Она еще долго наносила уколы, порезы и раны. До тех пор, пока кровь не кончилась, выпитая черной сталью. А ее нынешний слушатель был близок к первому за почти два десятилетия обмороку, воображая все эти графические подробности в исполнении собственного, большую часть жизни моргавшего на него наивными зелеными глазками, ребенка. А дурное существо все не замолкало. С ее точки зрения, все было тогда… Как должно было быть. До тех пор, пока серповидные лезвия не пришлось выпустить из рук. Как только волшебница это сделала, пришло осознание. При виде истерзанного в кашу обескровленного нечто, что некогда было человеком, накатила тошнота и ясность вернулась. А с ней и – рассудок. Тельце бил озноб. Азкабан. Она сама себя с удовольствием посадила бы. Потому что это не нормально. Это, хрен ей в сосальник, не нормально. И это очень и очень хорошо, если подумать, что барьер, наложенный чертовыми ублюдками, работал, как ловушка, во избежание подкрепления со стороны обличенных властью. Это и спасло Миру от воздаяния со стороны Аврората. И ей таки хватило ума замаскировать этот праздник крови Бомбардой. Уже после, глядя на портрет Вальбурги, Мирам поняла. Поняла, что значит «кормить» дом. Поняла, почему все в семье Блеков сходят с ума. Поняла, с чего намалеванная тварь до последнего благоволила Беллатрикс. И чем питается Родовой Камень, тоже поняла. И тихонечко, аккуратно, запрятала черные клинки, с которыми не смогла совладать, подальше. Зря она их с собой таскала. Очень зря. И с этим выводом сложно было не согласиться. И вся эта история прозвучала, в итоге, ради одного-единственного, грустного вопроса: - Я чудовище, да? Я должна была справиться… иначе. Не так. Мотать нервы. Когда она прекратит. Мотать ему. Нервы? Он же не железный, в самом деле… «Мозгов хоть хватило больше не трогать артефакт подобного уровня. Хоть это дошло. Само дошло, мои поздравления». В свете подобных «приключений» ему до ломоты в черепе, до зубовного скрежета было необходимо прийти в себя и… Хотелось бы надавать оплеух, но вряд ли он решится. Даже стань девочка самой Лилит во плоти или повтори подвиги его недавнего Хозяина. Любого из двух. Он не сможет. Не теперь. Что печально. Ибо было бы полезно. Но вот убеждать, при желании, Снейп умел. И нынче очень стоило убедить эту моральную страдалицу, что она не обязана спасать всех на свете, совершать кульбиты над пропастью и, что важнее всего, хватать опасные вещи в лапки, не разобравшись, что они такое. Ну, банальная техника безопасности. Где гуляет этот нудный, бесполезный Персиваль Уизли, когда так нужен?.. «Ох, только не рыдай. Только не это. Мирам, прошу тебя. Ты можешь переломать кости всему волшебному сообществу, дерзай, коль тебе мое мнение или попустительство сдалось. Только не плачь». Он и сам не заметил, поглощенный проблемой собственного бессилия, как внутри него произошла очередная сделка с совестью в угоду крепнущей привязанности. И вновь важны стали не жизни большинства, а одна конкретная и ее благополучие. В целом, Мирам Лилиан Блэк повезло. У нее ныне был тот, кто в состоянии мгновенно договориться с собой, ежели ей понадобится помощь.