Хроника Темного Зодиака. Парад планет

Двухтысячный год, весна (два года назад) - Знаешь, когда-то давно, ещё на первом курсе, я очень пыталась произвести положительное впечатление на одного вредного преподавателя. О, хитроватый тон не оставлял сомнений, о ком именно речь. Но вот сам текст был новостью. - …Потому что он произвел впечатление на меня. На первой паре я записывала все. Даже вступительную речь. «Вот как. Записывала дословно, значит. И всего-то. Что же… был не прав, допустим. Но знать тебе об этом не обязательно». - Она очень, к слову, пробирала. Думаю, запомнилось не мне одной. "... И даже закупорить смерть". Я пыталась быть хорошей. Но как-то не сложилось. Как думаешь, стоило быть упорней? Я думаю, бесполезно. Хотя... «Ох, ребёнок». Не особо он умел краснеть. Разве что – от гнева. Но сейчас было очень кстати. К месту. «Не вышло бы, девочка…» *** - Мне угрожают продвижением по службе. Не хочу. Сидеть в кабинете безвылазно… ну, такое. «Было бы великолепно. Просто чудесно было бы, я б сказал, ежели твоя пятая точка наконец-таки прижалась бы в безопасном углу. Буду очень рад. Есть шансы, что ты догадаешься о том, что меня это волнует?» *** Двухтысячный год, лето (два года назад) - У профессора МакГонагалл, если верить Джинни, есть чувство юмора. Да и не так уж наша Железная Леди строга, коль ты – выпускница, у нее – стакан скотча, и ты приглашаешь ее на танец. Ну, опять же, со слов Джин. «О, скотч и вправду у старой ведьмы – слабость. Или сила. Тут спорно. Скорее, второе, учитывая, сколько она может вылакать литров и остаться трезва, как стекло. А вот насчет валерианы – история много любопытней… И с ней я тебя обязан познакомить попросту принципиально, во имя последнего моего года, проведенного в этой чертовой школе. С тебя должок, Минерва. У платежки – зеленые глаза, шрам на лбу и высокая внушаемость. А я – мелочный и злопамятный, притом с твоих же слов. Так что земля тебе пухом». - Так вот. Еще она рассказала, что обычно за проживающими у магглов детьми-волшебниками лично ходила, как замдиректора. А, если ее заваливали документацией, она делегировала, как она пошутила, обязанности на три «С». Септима, Северус, Синистра. Как по мне, смешно. Вот… Но, окромя ее искрометности и нежелания возиться с прямыми обязанностями, я что еще узнала… исключений не было. Вы вчетвером и ходили. До меня. Она сама сказала, что Дамблдор сам мной собирался заняться. Но в итоге – послал Хагрида. Ничего против сказать не хочу, но… Те книги. Фонить от меня должно было, как от… Не знаю даже, с чем сравнить. И все бы заметили. А Хагрид – нет. И образ типа ну только он и не смог бы подправить, или хотя бы углядеть, так ведь? Значит, получается, Директор Дамблдор не просто прекрасно знал, но и приложил усилия, чтоб оно оставалось так и впредь. «Открыла Атлантиду, мои поздравления, пять воображаемых баллов Гриффиндору. Я это и в первый раз понял, когда ты меня черномагическим цитатником оглушала. С учетом того, что одна из этих трех «С» - я, и целых три сентябрьских педсовета обсуждалось необъяснимое участие Хагрида в твоей доставке на вокзал, о том, что Альбус не единовременно умолчал, а стабильно подчищал хвосты, я уже как-то додумать успел. Уж прости за самостоятельность». - А еще я стащила конфискат, что забрали во время рейда из лавки Горбина. Обнесла Министерство. Еще раз. М-да, такие вот дела. Хотя… с них не убудет на поломанное зеркало. Да и мне оно как раз нужно. Чтобы старое и серебряное. Выяснилось, и это очень здорово, что Родовой камень Гриммо –прекрасная, благостно настроенная на всякие эксперименты в области Артефакторики, столешница. «Убью дуру. Ей богу». *** - Я глава рода Блэк или псина сутулая, в конце концов?! О, сегодня девочка определенно была не в настроении. «Забавно, что ты самолично провела подобную аналогию. Так как поступим? Мне судить Блэков по твоему, тобой же упомянутому, Крестному? Или не стоит комментировать вовсе?» - …Облик без любых наносных чар. «А вот это уже интересно. Можно подробности? И зачем тебе столь занятная, но практически бесполезная, вещица?» - …Несмотря на идеальные характеристики серебряного зеркала, то, что оно лучше всего подходит, ничего не решает. На практике отлаженный теоретический процесс создания нового артефакта из неисправного старого сбоит. «Когда речь о том, что ты знаешь досконально – прямо и не узнать. Сколько четкости и уверенности. Аж деваться некуда. Всегда бы так. Глядишь, меньше бы поводов было придираться. Хотя… кому я вру». - Я решила больше не пытаться удалять старые плетения и характеристики. А просто наложить свои чары поверх. И будь, что будет. Хочется стекляшке быть условным временным артефактом - пусть. Так-то. Пусть я и Ученик, да еще и пока что только теоретик-диагност, но на простейшие отработанные Чары у меня знаний и сил должно хватить, так ведь? Особенно, если вещь уже настроена, как артефакт. Особенно, если рядом – Родовой Камень. Верно же? «Очень редко использую эту фразу, но… Я – зельевар. Откуда мне знать, наказание? Это раз. И ни одному, слышишь, ни одному волшебнику в здравом уме не придет в голову зачаровывать повторно УЖЕ зачарованный предмет на совсем иные функции. Вот и мне – не приходило. Это два». *** Двухтысячный год, осень (два года назад) На площади Гриммо, дом двенадцать, в подвальном помещении было невероятно оживленно, несмотря на поздний вечер. Забежавшая на огонек Джиневра Уизли, голодным садовым гномом шерудившая по кухне, была поймана хозяйкой с поличным и принудительно-добровольно оказалась реквизирована к просмотру очередного достижения этого новатора Артефакторики. И теперь воодушевленно, громко и совершенно беспардонно комментировала увиденное: - Охренеть! Мерлин меня раком, как на папашу похожа-то! Глянь жесты, ну! Реально, вот такой и была бы?! Обернувшись и уставившись в посеребренную поверхность, Мира вновь против воли оцепенела, перестав кидаться в разбушевавшийся рыжий ураган предметами. Горькие складки пролегли в уголках губ, излом бровей недоуменно подчеркнул бледность своей чернотой. Со стороны снова донесся экзальтированный вздох. - Я вот одного не пойму – КАК, дракклова жопа, как ты умудрилась выиграть в эту генетическую лотерею и быть красивой, даже будучи точной, млять, копией такого жуткого мужика?! - БЫЛА бы. Была бы похожа. Но никогда не буду. Чары невозвратны. Ничего нельзя исправить. Остается только… Только смотреть в зеркало. Склонив голову в бок и глядя куда-то в глубину иллюзорного образа, Девочка-Со-Шрамом задумчиво закончила: - Больше у меня ничего не осталось. Кроме отражения. Да и не было никогда. Чужая судьба. Чужие люди. И даже лицо – чужое. Лицо, которое и посейчас не содрать… *** Мисс Уизли покинула основательно преобразившиеся владения леди Блэк ранним утром. Очередные командные сборы были заявлены непозволительно предрассветно. Однако, перед внутренним взором так и осталась, будто сошедшая с черно-белых фотографий, двуцветная картинка – высокая, тонкокостная, бледная девушка с огромными и бездонными черными глазами. Хрупкие кисти нервно дрожат. Брови вороновыми крыльями изгибаются в недоуменной гримасе, густые и черные, как ночное небо, волосы падают тяжелой волной на высокие скулы. Каждое черточка, движение, жест и мимика, что на лице Мирам Поттер незаметны, в этой незнакомке до ужаса знакомы. Только… В исполнении Северуса Снейпа. *** - Знаешь, она очень красивая, эта девушка... И твоя точная копия. «Красивая? Моя копия? Ты, часом, ничего не путаешь? Так, где Сметвик? У меня тут дочь с ума сошла, готовь палату». - Даже Джин согласна, что ничего так… Хм…Только это отражение - не я. Точнее, я. Но её просто нет... Ох. Это... Неправильно. Я не против своей внешности, но хотелось бы иметь возможность решить самой, какой быть. У меня её нет. - Я б показала. Оно того стоит. Если уж Джинни понравилось, то… А то, что артефакт моей починки работает, так вообще чудо. Да ещё и верно работает. Но я больше к нему не подхожу. Иначе будет, как с Еиналеж. Останусь навечно. Я сейчас к таким вещам боюсь подходить. Насмотрюсь – и не уйду. Гермиона рассказывала про рецессивные гены. И всякое такое. Доминантный подтип. В общем, я была бы похожа на тебя в той же степени, в которой сейчас – на Джеймса Поттера. Полнейший монохром. Градация чёрного и белого. Хотя толку это говорить. Смысла то... Мне... Просто хотелось знать. Какой бы я была. Джинни говорит, что я все равно ходила бы шрамированная. А я не согласна. Ставлю на то, что Избранность отхватил бы Невилл. Да и... Я не против быть такой, как в зеркале. Даже хотела бы. И как-то несправедливо, что не могу. И да, я помню, что жизнь несправедлива, все такое, ты говорил д-цать раз, бе-бе-бе, ага, да. Но все таки… «Вот приехали. Действительно, хотела бы?..» *** Две тысячи первый год, весна (год назад) - Я его сделала. Точнее, пока что переделала из старого. Там просто техническая починка. Но, так или иначе, это мой первый артефакт, выполненный собственноручно. Омут Памяти. Вроде – без косяков. Я проверила лично. Все показывает. «С ума сошла? А если бы он был по-прежнему неисправен? Такие вещи затягивают и не отпускают. И лежала бы ты сейчас на соседней койке! Прокляните кто-нибудь этого Кавалли, в самом деле! Это его работа - вбить в ученика технику безопасности на уровне рефлекса. А ты? Ты когда-нибудь выработаешь хоть минимальную склонность к осторожности?» - …Пересматривала свои воспоминания в Омуте. Не поверишь, красная ещё сутки ходила, благо, под чарами не видно. Вы как всем педколлективом меня в Мунго не сдали, скажи? У меня как будто совсем желания выжить не было... Вы куда смотрели-то? «Что верно, то верно. Не было – и нет! А не сдали... Были мыслишки. Но... Одно слово. Альбус». *** - Я продолжаю мучать Омут Памяти. И знаешь, дошла до очень глубокого детства, которое и сама помню лишь условно. Без помощи таких штук вспомогательных – и не добраться. И знаешь, что я там увидела? «Ну, давай, удиви». Тебя. «Быть не может» - Мне было три. Очками я ещё не обзавелась, и все взрослые казались цветными расплывчатыми пятнами. И, благодаря какой-то своей детской логике, которую не то, что не помню, а даже понять не в силах, я свято верила, что лично встречала Бетмена. Целых года два или три верила, между прочим. Он долго не мог понять, о чем речь. И до беглого, незначительного воспоминания пришлось долго добираться. Но в итоге – он все же вспомнил. В тот день он очень спешил, и испытывал невероятную злость на аптекаря из Косого Переулка. А потому аппарировать сразу, находясь в состоянии праведного гнева, не стал, решив пройти несколько улиц маггловского Лондона и немного успокоиться. О чем почти сразу пожалел. Слишком много людей. О парках и площадях речи вообще не шло. И то, что ему кто-то вшибся с утра пораньше в ноги, чуть не сбив, радости не добавляло. Внизу обнаружилась маленькая девочка в потрепанной одежде. Большие испуганные глаза, беспорядочная чёлка, худенькие ручки и судорожно сжатая стеклянная бутылка с железной крышкой. Три года. Или пять. Он в принципе плохо определял возраст дошкольников. Из рук вон. - Простите... Она почти шептала. Видать, заключил он, выражение лица его сейчас выглядело действительно жутко. Кратко кивнув, он собирался пойти дальше, но крошечное существо размером с домовенка удивило. Лишь на миг испуганно опустив глаза, она вновь их подняла и с надеждой протянула ему бутылку с маггловской химической дрянью. - Не могу. Искреннее мучение и отчаяние на лице крошки примиряло с тем, что, судя по всему, с вербальными навыками ребёнка все было плохо. Ну... Здраво рассудив, что здоровье мелкой - не его ума дело, а родителей, которые собственно, и вручили ей эту бутылку, волшебник решил, что с него не убудет. И, неловко выхватив ёмкость, стараясь не касаться чумазого создания, резко сбил крышку, молча всунув в руки назойливой мелочи вожделенную газировку. И оторопел, натолкнувшись на взор, полный восторга. Прижимая к себе шипящую тару, как величайшее сокровище, девочка трепетным шёпотом вопросила: - Ты – Бетмен? Пока он пытался найти хоть какую-то логическую подвязку во фразе маггловского дитя, которую и так разобрал с трудом, и тихо выпадал в осадок, это самое дитя, приняв его задумчивость и склоненную набок голову за согласие, ответственно и восторженно заявила: - Я никому не скажу. Ты – мой герой. И снова девчонка проглотила половину букв, так что ко времени, когда он осознал текст, нелепое глазастое создание куда-то пропало. Он так и не понял, где родители сего существа. Возможно, там же, где в свое время были и его собственные. И это, несомненно, вызывало сожаление. В целом. Однако, ещё два дня после, оставаясь наедине с собой, он иногда фыркал и хмыкал, чувствуя себя... Неловко. Уже давно никто не взирал на него с таким безусловным восторгом. Дезориентировало. Отвлекало. А потому он предпочёл этот случай задвинуть подальше, в самые далекие чуланы памяти, и как можно скорее. В нем не было ничего особенного. Не должно было быть. - Мне здорово попало от тети за потерю такой неорганизованной меня. И за то, что успела изваляться в грязи, пока убегала от продавца. Тут – справедливо, кстати. В свое оправдание скажу, что бутылки стояли на погрузке в ящиках, и я думала, что они ничейные. Но зато я впервые попробовала колу. «Ничейные? Ящики с товаром возле магазина? Мерлин, за что? За что мне такой одаренный интеллектом ребенок?»