Хроника Темного Зодиака. Парад планет

В этот предрассветный час один из множества пациентов госпиталя Сент-Мунго, тяжело дыша, подорвался со своей койки. И, тут же согнувшись пополам, лег обратно. А после, немного поразмыслив и относительно придя в себя, нажал на уже несколько лет не использовавшуюся кнопку вызова дежурного колдомедика. Никого не дождавшись, хотя ожидание длилось целую минуту, человек раздраженно тыкнул в красный круглешок еще раз. И еще. Прибежавшая, наконец, на сигнал молоденькая сестра, при более внимательном рассмотрении оказавшаяся Сьюзен Боунс, впечатлительной и немного глуповатой особой с Хафлпаффа, как он ее запомнил, схватилась за сердце. *** Северус Снейп, относительно живой и почти здоровый, полулежал на кровати, рассеянно разминая кисти, несколько утратившие былую подвижность, несмотря на заверения лекарей в обратном. Параллельно, в ожидании Гиппократа Сметвика отстраненно размышляя о своем, пытаясь уложить последние годы по порядку. Пока получалось плохо. Все то, что он, казалось, так чётко и ясно воспринимал в те времена, когда был в коме, вроде бы и отложилось в измученном и спутанном разуме, но подернулось мутью. Рябь, схожая с кругами на мрачном омуте вод, мешала сосредоточиться, и никакая Окклюменция не помогала. Всё слова и события спутались, как если бы это был сон. И теперь возникали сомнения. Как в своём рассудке, так и в самих событиях непосредственно. Зельедел слишком хорошо знал, чего именно желал всю свою жизнь, и о чем – более всего сожалел. И, будучи на грани жизни и смерти, дабы не сойти с ума, разум вполне мог создавать эти картины внутри головы из ничего. Основываясь лишь на собственных подспудных чаяниях. Как мастер Лигиллименции, Снейп прекрасно знал, на что способно подсознание и что может прятаться в его тёмных глубинах. Какие именно чудовища. Чудовища, способные принять абсолютно любую форму. *** Спустя еще час мужчина сидел на больничной койке, прикрыв глаза и покорно позволяя Сметвику колдовать над ним магию. Сам мастер Зелий и прочего был занят восстановлением ментальных блоков и стабилизацией эмоционального фона. Могло ли все, что он слышал, будучи в коматозном состоянии, быть порождением больного рассудка, запертого в нигде? Из полуприкрытых век он покосился на тумбу с журналами, газетами и рождественской атрибутикой. Чертовски, чтоб вас, мило. М-да. Ну, скорректировал волшебник идею, могло ли это быть переплетением реальности и воспаленного сознания? В таком ключе ответ на вопрос был утвердительным. Северус никогда, при всех своих недостатках, не занимался самообманом, и чётко отдавал себе отчёт, по какой причине взрослый мужик так неспортивно третировал маленькую девочку, не имевшую возможности достойно ответить. Банально потому, что сама мысль о том, что это создание – дочь Джеймса, доводила до дрожи даже спустя годы. Не его. Джеймса, рога ему в череп, Поттера. И то, что именно он, Северус, повинен в том, что Мирам Поттер осталась сиротой, углов ни разу не сглаживало. Так что – да, он прекрасно мог сам себе все придумать. А потому, как бы не желалось обратного, (а оно ой, как желалось, честным с собой стоило быть до конца), необходимо было получить подтверждение с той, другой, стороны. - Итак, соколик, прежде чем делать выводы, необходимо... Широко распахнув глаза, Снейп тут же прищурился. Гиппократ никогда краёв не видел. Пламенеющие буквы вспыхнули в воздухе, перебивая текстом жизнерадостную речь колдомедика. «У меня были посетители?» Смерив нечитаемым взором сверху вниз вредного пациента и втайне желая от него поскорее избавиться, главврач ответил: - Один. Точнее, одна. Почти каждый вечер. Конечно, моя бы воля, я б эту энтузиастку закатал в соседнюю палату, но тебя это уже никоим образом не касается. О, Северус подозревал, что как раз таки касается, и напрямую. Неясная грусть, до отказа заполнившая грудь, никак не отразилась на внешнем облике мага. Ремарка Гиппократа вызвала лёгкий укол беспокойства. Если то, что он слышал, будучи без сознания, правда... Мужчина вздрогнул. - А теперь, язва, будь добр излить на меня капельку яда вербально. Нужно подтверждение диагностики. О Снейп пробовал что-то сказать ещё до прихода трепетных медиковедьм, вызвавших Сметвика в палату. Из глотки вырвался лишь неясный шёпот. При попытке напрячь связки горло прошило болью, и шрам обдало холодом. Голос был, будь проклята эта змея, утерян. Стоило принять, как данность. *** Целитель Сметвик усиленно гипнотизировал данные пациента, что с энтузиазмом выписывались самопишущим пером. Тишину нарушал лишь скрип наконечника о пергамент. Главный целитель иногда покашливал и изредка бросал странные взгляды на подопечного, переминаясь с ноги на ногу. Профессору Зельеварения Гиппократ этими жестами напоминал студента, не выучившего урок, а не одного из лучших из колдомедиков Британии. От уверенного и панибратского обращения к бывшему коматознику у похожего на большого гризли мужчины не осталось и следа. Это настораживало. Северус Снейп готов был побиться об заклад, что дело в результатах его диагностики, и был уверен в выигрыше. Спустя ещё несколько минут терпение барабанившего пальцами о железную спинку кровати мага лопнуло окончательно, и, нервно взмахнув рукой, он вывел в воздухе вопросительный знак, не размениваясь на буквенные обозначения. Какой толк, если текст все равно не передаст желчную интонацию в полной мере? Ещё немного посозерцав пламенеющий символ, глава больницы внушительно прокашлялся. И, видимо, решил начать издалека, вызвав невольную кислую гримасу у слушателя. - В целом, повторяю, в целом, состояние в пределах нормы. Разумеется, никому не идёт на пользу вынужденное бездействие, но, если не перетруждаться в ближайшие несколько недель, а ещё лучше - остаться под наблюдением специалистов, организм постепенно войдёт в прежний тонус. В противном случае возможны слабость, тошнота, головокружение, аритмия, тахикардия, состояние измененного сознания, обмороки, тремор и прочая, прочая. Магический фон в норме, колдовство будет удаваться в прежнем объёме, противопоказания к профессиональной деятельности не выявлены. Факторы риска при детализации учтены, других патологий, кроме застарелых, не выявлено. Детализация рекомендаций, как и подробная диагностика, все это – при выписке. Сметвик не умел замалчивать, сколько его Снейп знал. А потому нехорошие подозрения скреблись в затылок. Что может смутить лечащего врача, коли пациент условно здоров? Нехорошо прищурившись, побледневший более обычного за время пребывания в Сент Мунго зельевар выписал более развернутый вопрос и уже по выражению лица стоявшего перед ним мужчины понял, что угадал с направлением. Осталось узнать ответ. «Причины комы?» Тяжело вздохнув и почесывая затылок в бессильной попытке оттянуть неизбежное, колдомедик вновь воззрился на пергамент. Такое в его практике было впервые и чести, прямо сказать, не делало. А учитывая, что профессор зелий Хогвартса был невероятно мстителен... - Это – не кома. Летаргический сон, грубо говоря, а точнее, анабиоз с элементами нарколепсии катаплексического типа. При сохранении относительной ясности сознания тело теряет функционал и погружается в сон с приостановлением жизнедеятельности до наиболее благоприятных внешних условий, что тормозит фактор сонного паралича. И это еще грубее и обобщенней, чем было. Редкое явление, и… «Избавь меня от профессионального словоблудия, Сметвик!» - В связи с несвоевременным поступлением, критическим состоянием и неустойчивой на то время политической обстановкой... «Гиппократ». Созерцая нахмуренные брови и грозный прищур сего персонажа, что только восстал из мёртвых, а уже доставлял неприятности, будто ныряя в омут с головой, целитель выдохнул. - Жизнеотвод. «Что «Жизнеотвод»?» Буквы, будто сами по себе, отдельно от автора, лучились ядом. Скорчив досадливую гримасу, главврач пояснил безо всякой охоты, втайне малодушно предпочитая, чтобы въедливый черт прочитал все сам уже после выписки: - Стандартная сеть Чар Жизнеобеспечения вызвала аномалию. До тех пор, пока физическая оболочка поддерживалась искусственно, извне, ресурсы организма не имели возможности активизироваться и войти в нормированный ритм. Таким образом, «кома», как ты это назвал, продлилась неоправданно долго. После отключения организм активизировал ядро магии и очнулся самостоятельно. «И что же так внезапно меня разбудило, позволь узнать?» Сметвик поджал губы и твёрдо заявил: - Ещё одна аномалия. Иначе я не могу это назвать. Объяснений у меня нет. О, имя это аномалии, кажется, было зельевару прекрасно известно. Но, как подозревал Северус, Сметвик грешил на самовольный сбой сети. И признаться ещё и в том, что отлаженная система в довесок неисправна, попросту не мог себе позволить. *** - За время, что Снейп пробыл в Мунго, болезненная бледность кожи сменилась на откровенную, совершенно не жизнерадостную, серость. И, несмотря на то, что целительские чары обеспечивали пациентам гарантию прямохождения безо всяких тренировок, хоть сто лет лежи лежмя, прежняя грация движений мышцами подзабылась, сменившись на рваные, дерганые жесты. Да и худоба из терпимой даже владельцу бренной шкурки виделась неприемлемой. Критично косясь на свое хмурое отражение в зеркальных дверях приёмного покоя, зельевар уныло заключил, что, даже стоя без движения, сейчас напоминает психа-неврастеника или сидельца Азкабана, и более всего ныне завидовал Минерве, у которой кошачья плавность и текучесть были впечатаны прямо в кровь. Зависть – плохое чувство. Но она была. *** Ледяной стылый воздух ударил в лицо, скользнул в поврежденную гортань и до отказа заполнил лёгкие. Мрачный мужчина зябко поежился и наложил Согревающие. - За окном ей красиво, как же... Ворчливый саркастичный шёпот рассыпался инеем в тишине, чтобы навсегда исчезнуть после хлопка аппарации. Неприметный переулок позади Сент Мунго вновь был пуст.